Война сердец

; Угу.

; А все глупости, что внученька моя наворотила, остались в прошлом. Это было ошибкой юности. О, кто же не творит глупостей в семнадцать лет? — Берта окатила Данте победным взглядом. Тот, окончательно превратившись в труп, испепелял глазами кусок жаркого на тарелке. — Теперь Эстельита стала истинной дамой и поняла, что её счастье рядом с достойным мужчиной. Ты согласна со мной, дорогая?

; Угу.

Либертад принесла десерт: лимонный торт, эклеры и мороженое. Данте, у которого грудь горела так, будто туда налили кислоты, не мог дождаться, когда этот кошмар закончится.

Наконец, Ламберто и Эстебан зазвали всех в гостиную пить чай. Но бабушка Берта отмочила очередное «что-нибудь». Она положила свой кактусовый веер на соседний стул, и Сантана на него села. Веер пострадал мало, зато из сантаниной юбки теперь торчали огромные иглы. Извиняясь, Берта стала вынимать их из кринолина девушки, и произошла заминка. Все суетились вокруг и давали советы, а Данте с Эстеллой оказались в гостиной вдвоём.

Данте, едва держась на ногах, ухватился за каминную полку. Сесть на канапе ему не позволяла гордость, а развернуться и уйти — совесть. Всё-таки их с Клемом тут приветили, и будет невежливо, если он вот так сбежит. Данте сделал вид, что рассматривает дом. Оглядел каминную полку и сам камин, где потрескивал огонь; зеркало над ним. Своего отражения так и не увидел, но залюбовался золотой рамой. После переключил внимание на статуэтки, бабушкины кактусы, картины на стенах. Неужели это некогда не закончится? За что ему такая мука?

Эстелла искусала губы чуть ли не до крови. Прогуливаясь по гостиной, она поправила портьеры на окнах. Затем для храбрости налила себе стакан неразбавленного бренди и выпила его залпом. И заговорила:

— Данте, — мягко позвала она.

Он вздрогнул, но не повернулся.

— Я знаю, ты обиделся на меня, — Эстелла говорила спокойно, хоть и вся дрожала от страха, боли и любви одновременно. — И ты прав. Я наговорила тебе гадостей. Я... я была жестока. Но тогда ты меня не отпускал и я разозлилась. В общем, извини меня. Я не хотела тебя обижать. Просто так вышло. Давай останемся друзьями.

— Друзьями? — Данте услышал свой голос как бы со стороны. — Ты считаешь, это возможно?

— Ну а почему нет? В детстве мы были друзьями. Я не хочу, чтобы между нами выросла стена. Это было бы неправильно. Мы столько пережили вместе, и ради этих прекрасных мгновений мы могли бы забыть о ненависти.

— Кто сказал, что я тебя ненавижу? — прошептал Данте. — Это не так. Не расстраивайся, я не держу на тебя зла. Я понимаю, почему ты выбрала его, и больше не стану тебе докучать. То, что я сегодня здесь, это случайность. Я узнал твою сестру и не смог бросить её в беде. Но не проси меня стать твоим другом, это лишнее.

Снова наступило неловкое молчание. Данте так и не повернулся, а Эстелла не знала что ещё сказать. Они стали совсем чужие. И это было больно. На ресницах её блеснули слёзы, и она ушла в другой угол. А Данте стоял с прямой спиной и по виду ему было всё равно, хотя огонь в камине расплывался перед глазами.

Вскоре и остальные подтянулись в гостиную. Сантана смеялась, рассказывая во всеуслышание, как она села на кактусовый веер. Клем и Берта хохотали вместе с ней.

Данте вытер глаза, а Либертад принесла чай. Но не успели все рассесться по зелёным канапе, расставленным квадратом, как у двери вдруг прозвонил колокольчик. Все удивлённо переглянулись — гостей больше никто не ждал. Дверь пошла открывать Урсула, ибо Либертад разливала чай по чашкам.

Через минуту Урсула вернулась, ведя за собой четверых мужчин в форме.

— Сеньоры, — объявила она растеряно, — тут жандармы.

Данте чуть не поседел. Клементе с ужасом разинул рот. Ну вот и всё. Сейчас их арестуют из-за того, что они удрали из борделя, а потом и узнают в Данте ожившего мертвеца.

— Сеньоры, что привело вас сюда? — спросил Ламберто.

— Нам нужна маркиза Рейес, — провозгласил высокий жандарм с небольшой лысиной на макушке.

— Это я, — Эстелла поднялась на ноги.

— Тогда вы должны пройти с нами, маркиза.

— Зачем это? — вмешался Ламберто.

— Дело в том, что мы вынуждены арестовать сеньору. У нас есть ордер, — жандарм вытащил пергамент с сургучной печатью и сунул его в руки Ламберто. Тот прочитал и, судя по его лицу, ничего хорошего там не обнаружил.

— Но за что? Я ничего не сделала... — промямлила Эстелла.

— В жандармерии вам всё объяснят, маркиза.

— Эстелла, вам придётся с ними пойти, — сказал Ламберто. — Это официальный ордер на арест. Но я уверен, это какая-то ошибка. И я в этом разберусь, я поеду с вами.

Жандармы было хотели взять Эстеллу за руки, но Ламберто им не позволил.

— Нет уж, увольте! Она пойдёт добровольно.

Он взял ошарашенную Эстеллу под ручку, и они вышли вместе с жандармами. Все были потрясены. А у Данте в голове помутилось. Он забыл всё: свою обиду, и боль, и те слова, что Эстелла ему наговорила. Осталась только любовь. Огромная, как океан, нет у которой ни конца, ни края. И не обращая ни на кого внимания, Данте ринулся следом.

Экипаж, на котором приехали жандармы, уже тронулся в путь. Данте побежал за ним.

Притихшая Эстелла смотрела в окно. Какой-то сон. За что её арестовали? Она ничего не сделала. Может, это Маурисио ей какую-то пакость устроил или Мисолина, или Роксана? Эстелла перебирала в памяти все давние и недавние события, но не могла вспомнить, чтобы хоть раз дала повод для ареста. А вдруг они узнали, что Данте жив? Но тогда бы пришли за ним, а не за ней.

— Эстелла, не бойтесь, я с вами, — подбодрил дядя Ламберто.

— Я и не боюсь, — ответила она. — Просто не понимаю.

Тут Ламберто, высунувшись в окно, увидел, что за экипажем кто-то бежит. Он с удивлением узнал молодого человека, спасшего Мисолину — длинные волосы Данте развевались за его спиной как флаг.

— За нами бежит тот юноша, который Мисолину привёз, — сказал он. — Данте кажется.

Вздрогнув, Эстелла невольно покосилась на окно.

— Эстелла, скажите мне правду, что у вас с ним? — напрямую спросил дядя. — Вы влюблены в него или в Маурисио?

— В... в Маурисио, — храбро наврала Эстелла, хотя и вся трепетала. Данте, её Данте бежал за экипажем. Несмотря ни на что, он хочет быть рядом с ней. Он все ещё любит её. И от этого на душе сделалось легче.

Данте бежал и бежал за экипажем, не чувствуя ног. Ему было всё равно. Пусть он задохнётся, это не повод отступать. За что, за что Эстеллу арестовали? Его нежная девочка не способна никому причинить зла.

Экипаж остановился у до боли знакомого Данте места — тюремной башни. Жандармы, Эстелла и её дядя обогнули первое здание. За ним располагалась ещё одна башня, поменьше. Здесь находилась жандармерия и здесь же обитали арестованные за мелкие проступки и правонарушения.

Внутрь Данте не пустили — у дверей стоял конвой. Изнемогая от волнения, юноша потоптался на месте, а затем сел у ограды на траву. И стал ждать. Пока он не узнает что с Эстеллой, он и с места не сдвинется. Когда она и её дядя выйдут обратно, он в наглую подойдёт к ним и спросит что произошло. Иначе умрёт от переживаний. Да, Эстелла его больше не любит, но тюрьму, этот ад, она не заслужила. Она разочаровалась в нём, потому что он её недостоин. Он мерзавец, сволочь, никому ненужный выродок. И он не смог уберечь их любовь.