Война сердец

— Ну-ка умолкни, дура! — рявкнула донья Нэла, стукнув Коко по затылку. — Не до тебя сейчас!

— Слушайте, ну чего вы все притащились сюда? — разозлился Данте. — Видите, она испугана? Может, вы уйдёте и дадите нам с ней поговорить?

— Да, пошли отсюда, — жёлто-зелёная от отвращения Томаса рукой поправила свою исполинскую грудь. — А то такая обстановка очень влияет на моё врождённое чувство красоты. Не люблю кровь и смерть.

Под гневным взглядом доньи Нэлы Томаса умолкла, а Коко, получив затрещину за вопли, изредка икала. Они ушли, а Данте и Клем остались наедине с девицей в одеяле.

— Слушай, может ты нам расскажешь, что тут было? — спросил Данте.

Та безмолвствовала.

— Это в твоих же интересах, — продолжил он мягче. — Ты единственная свидетельница, понимаешь? А если ты будешь молчать, придут жандармы и арестуют тебя за соучастие.

— Н-нет... — пискнула девица.

— Да чего ты с ней сюсюкаешь? — встрял Клементе. — Эй, ты, давай выкладывай всё, не нервируй нас!

— Тебе я ничего не расскажу, — голос по мнению Данте у девицы был наигранно-детский и посему ужасно противный. — Ты злой и ты мне хамишь. Иди отсюда!

— Ха! Только этого мне не хватало! — взбесился Клем. — Ты, шлюха, с чего ты мне указываешь? Твоё дело подчиняться, поняла?

— Тебе ничего не скажу! — со злостью повторила девушка. — Вот ему расскажу, — она ткнула пальцем в Данте. — А ты выйди, козёл.

— Да я смотрю, ты не умеешь обращаться с мужчинами! Но я тебя научу! За такие слова в адрес мужчины баба всегда получает по роже! — Клементе потряс кулаком, но Данте жестом его остановил.

— Клем, прекрати! Правда, выйди. Вдруг она чего скажет мне?

— Ладно, ваша взяла. Пойду на воздух, — смирился Клементе. — Да скоро уж жандармы придут.

При упоминании о жандармах Данте побелел как мел. Что если они его узнают и опять посадят в тюрьму?

Дождавшись когда Клем выйдет, девица жалобно прошептала:

— Не надо жандармов, пожалуйста. Они не должны меня видеть.

— Почему?

— Потому что они не должны меня видеть, никто не должен, — тембр голоса её был похож на птичий. — Я не хочу, чтобы кто-то видел моё лицо, — и она всхлипнула.

Одеяло съехало с неё, обнажив острые плечи. Копна белокурых волос рассыпалась по спине. Лицо девушки скрывала золотая маска с красными перьями.

Данте, наконец, узнал девицу. Та самая, что пришла вчера с тремя мужчинами!

У девушки оказались изящные руки аристократки с округлыми ноготками, и Данте залюбовался на них, вспомнив о других руках, не менее нежных. У Эстеллы они были такие же красивые, только пальцы чуть длиннее, а ноготки острее. Почему-то Данте стало жаль девушку и он сел рядом с ней на кровать.

— Почему ты прячешь лицо? — спросил он прямо. — Что у тебя с лицом?

— Ничего. Просто... просто я не хочу, чтобы меня узнали. Моя семья не должна ничего узнать, а если придут жандармы, они заставят меня открыть лицо, и это будет катастрофа, — мямлила она, шмыгая носом.

— А кто твоя семья?

— О, они... они аристократы. Они очень богаты и известны в городе.

— Но как же ты попала в бордель? — рассказ девицы звучал не очень убедительно и Данте и верил, и не верил ей.

— О, это всё он, мой муж!

— Муж? У тебя есть муж?

Она кивнула.

— Да, такой старый и в очках. Ты, наверное, видел его. Он небось уже успел что-то насочинять в своё оправдание.

— Нет, не успел. Старик в очках лежит на пороге этой комнаты с кинжалом в груди. Он мёртв.

Девушка вдруг встрепенулась и весело, как-то по-детски, рассмеялась.

— Правда? Он сдох? Ты не шутишь?

— Нет, не шучу.

Она похлопала в ладоши. Данте засомневался в своём ли она уме. Но ему ли судить о других? Не далее как вчера, он вёл себя в десять раз глупее и хуже.

— Так это и правда твой муж? Но он же старый, а ты мне кажешься молодой, хотя я и не вижу твоё лицо... — затараторил Данте.

— Мне восемнадцать, а ему семьдесят два, — ответила она.

— Как же ты стала его женой? — Данте подкрутил кончик брови пальцами.

— О, это всё мои родственнички! Они состряпали этот брак, чтобы от меня отделаться, — с ненавистью выплюнула девушка.

— Так, ты обещала рассказать что именно тут случилось, — напомнил Данте.

Она понурилась.

— Он... мой муж, этот урод, привёл меня сюда. Он извращенец. Он сам не может ничего, ну, как мужчина, потому что он уже старый, но он заставляет меня спать с другими мужчинами. А сам сидит и на это смотрит, — она обняла себя за плечи. — Он очень богатый и он чёрный вдовец. Он угробил четырёх жён, и теперь я знаю как. У него большой дом, но я не была там хозяйкой. Я была там в роли его игрушки. Он сажал меня на цепь, как собаку. Он никогда не разрешал мне ходить по дому, с кем-то разговаривать и даже спать на кровати. Я спала на полу. Он сам находил для меня мужчин. Приводил их в дом и заставлял меня с ними вытворять всякие гадости, — она шмыгнула носом. — Если я от чего-то отказывалась, он меня бил и лишал еды. А потом он повадился водить меня сюда. Он говорил это для того, чтобы я научилась у проституток, как вести себя с мужчинами. Вчера он привёл какого-то хрыча, кажется, это его друг или знакомый. И ещё с ними был наш конюх. Мы пришли сюда, и они всю ночь со мной забавлялись вдвоём, а этот козёл на нас смотрел. Но утром в комнату ворвался... ворвался... человек... — она запнулась. — Ну... он стал их всех бить. В общем... он хотел меня защитить. Они тут дрались, а я спряталась под кровать.

— А почему тот человек тебя защищал? — спросил ошарашенный таким рассказом Данте. — Ты знаешь его?

— Ну... ну... да... он был моим ухажёром, пока я не вышла замуж за этого гада.

Данте не знал что ещё сказать и умолк.

— А он жив? — робко спросила девушка.

— Кто?

— Диего. Тот, кто меня защищал. Ну он такой, блондин с хвостиком.

— Нет, мёртв, — опасливо признался Данте. — Его застрелили.

Она глубоко вздохнула.

— Ты любила его?

— Нет, просто мне его жалко, — повела она плечиком. — Он не заслужил такой смерти. Он был единственный, кто меня любил.

— А почему ты не захотела рассказать всё это при Клементе?

— Потому что он хам и он меня обзывал. Ненавижу мужланов!

— Клем нормальный, просто он не умеет обращаться с женщинами, — разъяснил Данте.

— Я так и поняла. Он часто сюда ходит, я его видела много раз. А тебя вижу впервые и ты мне кажешься нормальным. Тут всегда собираются одни дегенераты, мне никого нормального ещё не попадалось.

— Я редко здесь бываю, — Данте разглядывал свои ладони. — А как тебя зовут?