Война сердец

Обычно, приходя во «Фламинго», Данте пил что-то лёгкое вроде вина или ликёра, но сегодня, решив нажраться вдрызг, дабы утопить своё горе, он заказал женевер. Вылакал один целую бутылку. Заказал бренди, а потом запил всё коньяком. Клементе пытался его остановить, но это было тщетно, и, в конце концов, махнул рукой, рассудив, что Данте и вправду не помешает наклюкаться до поросячьего визга. Авось легче станет. Но Данте почти не хмелел. Он заказал ещё женевер и закурил трубку с длинным мундштуком. И лишь хрипло смеялся, запрокидывая красивую голову назад так, что шея хрустела.

— Кого я вижу! Мой милашка Де! Давненько тебя тут не было! — воскликнула Томаса — дамочка лет тридцати с крупными формами. Одетая в атласные панталончики и серебристый корсет, из которого вываливалась её пышная грудь, она без зазрения совести поцеловала Данте в губы. Он не возражал. Губы у Томасы были полные и мягкие, и она пахла шоколадом. Именно Томаса когда-то научила Данте не только поцелуям, но и другим премудростям интимных отношений.

— В кои-то веки ты целуешься с клиентами в губы, Томи? — спросила Коко — девица в полупрозрачном платье и с рыжими волосами, сидящая у бара.

— О, не ревнуй, Коко, детка! — насмешливо отозвалась Томаса, наливая себе пиво в огромную кружку. — Это правда, обычно я не целуюсь в губы. А чего с ними целоваться, с этими стариканами? У них зубы гнилые, а-ха-ха-ха! Но мой Де — это другое дело, — она закатила глаза, притворно вздыхая. — О, у него такие губки! Он похож на пирожное и вкусно пахнет к тому же. А я так люблю сладости! Мой Де — единственный мужчина, с которым я люблю целоваться.

Данте рассмеялся, осушая стакан за стаканом, и выпуская клубы дыма Томасе в лицо.

— А с каких это пор мой пёсик курит? — ухмыльнулась Томаса, косясь на длинную трубку в его руках.

— С тех самых. Что хочу, то и делаю! — глаза у Данте сейчас были чёрные, а волосы, под воздействием магии, с каждым днём становились всё гуще и гуще, точно высасывали кровь из своего хозяина.

— Фи, какой ты грубый! — пухлыми пальчиками Томаса подцепила прядь его волос, что змеями спадали по плечам и спине. — А когда это ты успел так обрасти, прям как девка? Может тебя постричь, м? А то скоро патлы твои дорастут до пола и ты, чего доброго, ещё наступишь на них, — и она громко захохотала.

— Тебя забыл спросить, — огрызнулся Данте.

— Ну чего ты такой злой сегодня? — надула она щёки. — Я ж пошутила. Мне нравится твоя грива, я б её съела, — и она опять захихикала. — Может, пойдём наверх?

— Ещё рано. Да и мне хочется сегодня чего-то особого, — Данте сверкнул на Томасу своими фантастическими очами.

— А я — не особая? — удивилась Томаса. — Пока никто не жаловался. Уж я-то умею ублажать мужчин, а ты такой красавчик, прямо... ммм... так бы тебя и съела. Но я могу придумать и что-то необычное, ты только скажи чего ты хочешь. А может, ты хочешь нашего жандарма, донью Нэлу? Но она дорого берёт и не с каждым идёт. Но чего там смотреть-то на неё? Там даже ухватиться не за что! — Томаса горделиво выпятила свою шарообразную грудь, давая возможность всем на неё полюбоваться. — Хозяйка наша старая и плоская, как камбала. Когда она проходит мимо, слышно как гремят её кости, — в ответ на эту реплику Коко и Маргарита — девица, разливающая спиртное, заржали.

— Нет уж, увольте, я не люблю костлявых старушек, фу-у-у, — брезгливо поморщился Данте. — Предпочитаю вкусненькое и свеженькое.

Ласки Томасы продолжились. Она взгромоздилась к Данте на колени, жадно целуя его то в губы, то в шею, а то лохматила волосы, чем вводила его в исступление. Коко, тоже успевшая набраться до горла, караулила клиентов, глядя на дверь. Но мужчины не спешили, приходя по одиночке и осматриваясь, они медлили, беседуя с хозяйкой. Да и Коко особо не стремилась работать, пропуская всех клиентов в надежде, что ей улыбнётся удача в виде молодого красавца, который в неё влюбится. Сегодня у неё было романтическое настроение и она с завистью поглядывала на Томасу, отхватившую такой лакомый кусочек, как Данте, и на Сандру — белокурую девицу в голубом платье, что уже залезла на Клема.

— Чего это ты ничего не делаешь, а? — ядовито спросила Томаса, видя, как Коко бьёт баклуши. — Донья Нэла задаст тебе жару! Сама знаешь, она не любит бездельниц. Вон, гляди, клиенты незанятые ходят. Вон тот с усами, к примеру.

Коко сделала такое лицо, будто её вот-вот стошнит.

— Знаю я этого усатого, был он у меня как-то, — заявила она капризно. — Таракан тот ещё. Извращенец чистой воды. Но может, мне повезёт сегодня и ко мне придёт кто-то милый. Ну или хотя бы молодой.

— Надеешься получить удовольствие от своей работы? — Томаса и Маргарита заржали в голос.

— А чего тут такого? — набычилась Коко. — Или ты думаешь, что только им надо удовольствие, а я обойдусь?

Томаса пожала пухлыми плечами.

— Эх, детка, какая ты наивная! Я уж и не помню, когда в последний раз получала удовольствие с мужчиной. По мне, так они все дегенераты. Ну окромя вот этого пирожного с карамелью, на котором я сейчас сижу, — и она смачно чмокнула Данте в подбородок.

— О, я придумал! — объявил вдруг тот. Хмель, наконец, подействовал на него, вызвав желание вытворить что-то дикое. — Я знаю, что сегодня мы будем делать. Раз уж я пришёл сюда, я хочу веселиться. Я хочу и тебя, и тебя, — он указал на Томасу и на Коко. — Вы будете ублажать меня вдвоём.

Они переглянулись.

— А я не знала, что ты тоже извращенец, — хихикнула Коко.

— Можно подумать, ты никогда этого не делала.

— Пёсик, а ты после такой выпивки с двумя-то справишься? — скептически заметила Томаса.

— Ты меня плохо знаешь, сладкоежка.

Тем временем, блондинка-таки завладела Клемом, быстро утащив его наверх. Данте был рад, что Клементе не сидит у него над душой. В эту секунду внимание всех привлекли новые гости. Их было четверо: высокий, русоволосый мужчина лет пятидесяти, закутанный в плащ; второй мужчина, полноватый, с короткими маленькими ножками, прикрывал лицо шляпой, надвинув её на лоб, и невозможно было определить сколько ему лет, но, судя по походке, он был немолод. Третий мужчина — мулат лет тридцати в простой рубахе и домотканых штанах. С ними была женщина. Длинный балахон с капюшоном скрывал её целиком. На лицо была надета золотая маска с красными перьями. Мужчины поздоровались с доньей Нэлой и, более ни с кем не общаясь, держа женщину под руки, увели её наверх.

— А кто это? — спросил Данте. — Что за девка? Новенькая?

— Ну да, типа того, — презрительно сморщилась Томаса. — Залётная птичка и вечно в маске. Никто из девочек с ней разу не общался и никто не видал её лица, ну разве что донья Нэла. Эта дамочка всегда приходит с толпой мужчин, ведёт их с собой.

— Хорошо, что она не отбивает у нас клиентов, а приводит их с собой. Небось на улице ловит, — буркнула Коко. — Ловила б тут, я бы ей вмазала. Слишком нос задирает, в маске она видите ли. Загадочную из себя строит.

Спустя полчаса Данте, который был пьян так, что и сидеть уже не мог, нежился в постели, ласкаемый двумя женщинами. Коко, раздев его донага, целовала ему грудь, живот, спускалась на бёдра и поднималась обратно, а Томаса, положив его голову себе на ноги, перебирала ему гриву.

На какой-то миг по телу Данте пробежала дрожь — он представил на месте Коко Эстеллу. Это она сейчас его целует, это её губы скользят по его телу.

— Ещё... ещё... Эсте... Эсте, не уходи... ещё... — шепнул он, проваливаясь в бездну.