Война сердец

Данте молчал, как воды в рот набрал.

— По-твоему Лус нормально себя ведёт? — не утихал Клементе. — Да она должна мне руки целовать за то, что я даю ей шанс прожить жизнь благовоспитанной женщины. Ну что ты молчишь, Данте? Я с тобой разговариваю или с пеньком? — он остановился напротив Данте, уперев руки в бока.

— Ты считаешь, что весь мир обязан любить твою дочь? — тихо спросил Данте.

— А разве нет? Да об этом любая женщина мечтает! Дети — это их предназначение.

— По-моему, скоро Лус от тебя дёрнет, — не удержался от яда Данте. — Она была проституткой, а ты ей про предназначение втираешь. Да даже если бы она была святой девой, она не обязана любить твою дочь. Тем более такую, как Адела. Это исчадие заслуживает сначала хорошей порки, а уж потом любви. Но никто ведь не заставлял тебя заводить детей. И никто не заставлял тебя убивать Пию. У тебя был выбор. Ты его сделал сам, так чего ты теперь ноешь?

— Все женщины любят детей! Так положено! — выдал Клементе.

Данте грубо хмыкнул.

— Не вынуждай меня говорить тебе гадости, Клем. Не хочется думать, что у моего брата совсем нет мозгов.

В эту секунду из домика выбежала девочка в ситцевом платье в горошек и с двумя светло-русыми косичками. Эстелла аж вздрогнула — девчонка была уменьшенной копией Пии. С визгом и воплями она носилась по округе, падала на землю, вскакивала, орала, не умолкая и на долю секунды.

— Адела, заткнись! — крикнул Клем, а Данте молчал, хоть и было видно, что визг и его бесит.

Но Адела не слушала. Сначала она извалялась в песке. Потом залезла в будку к дворовой собаке и ткнула ей в морду палкой. Собака щёлкнув пастью, громко залаяла, отгоняя от себя девчонку. Адела, смеясь, отбежала. На лай из окна выглянула Каролина.

— Следи за ребёнком, в конце концов! — велела она Клему. — Ты что хочешь, чтобы собака ей руку отгрызла?

— И поделом будет, — зловеще произнёс Данте. — Нечего лезть к собаке!

— Да как ты можешь такое говорить, это же ребёнок?! — возопила Каролина. — Господь тебя покарает!

— Детей надо воспитывать, а за издевательства над животными наказывать, — процедил Данте.

— Клем, смотри за дочерью, скоро её придётся защищать не только от животных, но и от собственного дяди! У меня тесто убежало! — спохватилась Каролина. — Это вы во всём виноваты, Бог вас накажет! — и она скрылась в недрах дома.

Но на Аделу не действовали никакие увещевания. Она залезла в лужу, с небывалой для такой маленькой девочки агрессией вытолкав оттуда поросят, и извозилась в грязи с ног до головы. Клем рубил дрова, не обращая внимания на дочь.

— Оставь животных в покое! — прикрикнул Данте, когда Адела пнула самого маленького поросёнка, и тот, визжа, удрал в кусты.

— Они все твари! — тоненько заявила Адела, показывая Данте язык, и с криком: «А-а-а-а-а!», умчалась за дом.

— Да отстань ты от неё, — посоветовал Клем. — Пусть растёт как сорняк, всё равно она вся в свою мамашу.

Данте смотрел в горизонт. Он был в бешенстве, но промолчал, когда Адела врезалась в его ноги и упала носом в траву. Промолчал он, и когда девчонка села в корыто с водой прямо в платье. Но терпение Данте резко закончилось, когда неуправляемая Адела сначала вырвала у кота клок шерсти, а после схватила за шею индюшку и с какой-то маниакальной злостью стала её душить. Бедная птица только крылья растопыривала, не в силах вырваться, и почти уже отдала концы, но тут Данте встал. Молча подошёл к девочке и отвесил ей смачный шлепок по попе.

— А ну отпусти птицу, маленькая дрянь!

Адела уронила индюшку.

— Ещё раз ты обидишь хоть одно животное, пеняй на себя! — предупредил Данте. — Я тебе не отец и не бабушка, и даже не тётя Лус. Я тебя изобью хворостиной! Поняла меня? — взяв перепуганную индюшку на руки, Данте стал гладить её по пёрышкам.

И тут Адела плюхнулась на землю и завыла. На крик из дома выскочила Каролина, руки у неё были по локоть в муке.

— Что у вас тут опять?

— Хочу индю-ю-юшку! — заорала девчонка, размазывая сопли и тыча в Данте пальцем. — Он отобра-а-ал!

— Данте, зачем ты отобрал у неё индюшку, отдай ей, — упрекнула Каролина.

— Ага, щас, чтобы она её задушила! — Данте сел на бревно и стал отпаивать птицу водой.

— Но это ребёнок! Она просто играет!

— А это животное, и ему больно! — не сдавался Данте. — Выродили потенциальную убийцу, теперь воспитывайте!

— Чего ты несёшь? Да как ты смеешь так говорить о ребёнке? — подбоченилась Каролина.

— Если это чудовище ещё раз обидит хоть одно животное, я оторву ей руки, понятно? Она должна знать, что животных обижать нельзя!

— Столько визга из-за какой-то индюшки! Да как тебе не стыдно?

— Нет, мне не стыдно! Это вам должно быть стыдно! Она идёт по стопам своей матери, та тоже убивала моих животных. И я ещё не забыл, как эта малолетняя дебилка на той неделе хотела отрубить голову коту. Я ей пальцы вырву, клянусь! — глаза Данте зверски сверкнули.

— Это я тебе язык вырву! Это ребёнок, она не понимает! Она так мир познаёт! — вопила Каролина, трясясь от злости.

— Всё она понимает и делает это специально! Ненавижу вас всех! — выплюнул Данте. — Как я хочу остаться один на этой земле! — и он ушёл прочь, унеся индюшку с собой.

— Мда... характер у него ещё тот, — не смолчала Клариса. — Какой он злой всё-таки.

— Данте не злой. Всё правильно он сделал! — в Эстелле вдруг проснулась прежняя безбашенная девочка, что была готова до хрипоты отстаивать свои принципы, и что отказывалась надевать платье с перьями. — Я бы сделала также. Нельзя обижать животных, а эта девочка чуть не убила индюшку. Детей надо воспитывать!

— Да я смотрю, вы два сапога пара! — хмыкнула Клариса.

Эстелла промолчала, снова уставившись в Книгу, но про себя подумала, что сердце её не зря выбрало Данте. Они и вправду как одно целое.

Клариса листала даты в календаре.

— Так Данте сейчас в «Лас Бестиас»? — с надеждой спросила её Эстелла.

— Нет, — Клариса нажала ногтем на очередную дату. — Смотри.

Каролина ходила туда-сюда по гостиной.

— С этим надо что-то делать. Очевидно, Данте безумен, — говорила она. — Поглядите, что он вытворяет. Он ненавидит даже собственную племянницу. Да она маленький невинный ангелочек! Нет-нет, мы не можем позволить, чтобы он оставался здесь. Уже все соседи его боятся, тем более, после того, как узнали, что он побывал в тюремной башне. Он опасен для общества. Он может сделать что угодно, а у нас ребёнок в доме. А вдруг он убьёт Аделу?

— Мама, вы городите вздор! — отмахнулся Клементе. — Данте никого не убьёт.

— Знаешь, Клем, а я думаю, что мама наша права, — Гаспар взглянул на сына с грустью. — Данте далеко не ангел. Он всегда был жестокий, а сейчас стал ещё хуже. Но что делать с ним, я ума не приложу.

— А я знаю! — провозгласила Каролина. — Наш сосед, сеньор Эмилиано, совсем впал в безумие, и его дочь Ильда на днях отвезла его в Жёлтый дом. Это не так уж сложно — достаточно согласия родственников.

— Что? — вытаращился Клем. — Да у сеньора Эмилиано маразм, он же старше, чем столетний дуб!