Война сердец

— Вставай! Вставай!

— Чего такое, сеньора? — недовольно пробурчала служанка. — У нас пожар?

— Нет, хуже... Я его убила...

— Чего?

— Убила... убила... я его убила, — бормотала Эстелла срывающимся голосом. — Маурисио... он умер... Я его стукнула по лбу камнем, потому что он хотел меня... меня изнасиловать. И он бил меня плёткой, а я защищалась... Он лежит у меня в комнате! Давай, Чола пошли!

Чола протёрла глаза.

— Куда пошли-то?

— В мою спальню. Надо убрать труп, пока никто не узнал, — Эстелла сейчас напоминала умалишённую. Растрёпанная, в изорванной юбке и с окровавленными ссадинами на руках, она выпучивала глаза как сова.

— Убрать труп? — Чола набросила на плечи вязанную шаль.

— Да, убрать, — закивала Эстелла. — Я не хочу в башню, так что давай зароем его в саду. А может лучше его сварить? — размышляла Эстелла вслух. — Распилим и сварим в котле, а потом скормим собакам. И тогда никто вообще не узнает, что он сдох. Ведь для всех Маурисио в Риме...

— Да вы бредите! — вздохнула Чола, нащупывая в потёмках свои башмаки с деревянными подошвами, которые стучали при ходьбе так, что содрогались окна. — Вам это всё приснилось, сеньора.

— Ничего мне не приснилось! — возмутилась Эстелла. — У меня в комнате лежит труп Маурисио.

— А я говорю, что вам приснилось, — зевнув, Чола вышла из комнаты первая. Эстелла последовала за ней.

Они поднялись на второй этаж. Дверь в спальню была распахнута. Внутри горела свеча. Разве она зажигала свечу? Эстелла чуть в обморок не упала, увидев: Маурисио с забинтованной головой сидит в кресле и как-то странно покачивается из стороны в сторону. Но на труп он не похож.

— Ну, и чего я вам говорила? — набычилась Чола. — Вам это приснилось!

Эстелла не знала что ответить. Какой же этот Маурисио гад! Было бы лучше, если бы она и вправду его убила. Зарыла бы трупик в саду, а потом разыграла бы несчастную вдову. Эстеллу не ужасали мысли такого рода — настолько Маурисио её достал. Искалечил ей всю жизнь и Данте тоже, сволочь! Она смерила его зверским взглядом — он сидел понурив голову.

— Сеньор Маурисио, а чего это с вами такое? Почему у вас голова забинтована? — спросила Чола.

— Это я его стукнула, — вместо него ответила Эстелла. — Я же тебе сказала, Чола.

— Ой, знаете чего, разбирайтесь-ка вы сами, а я пойду спать, — проворчала Чола и закрыла дверь снаружи.

— Ваше счастье, что я слабая и беззащитная, — заглянув в ванную, Эстелла изумилась: там не было ни следов крови, ни камня, которым она запустила в маркизов лоб. — Была бы я посильнее, вы бы сейчас тут не сидели. Но вы меня расстроили. Я уж было обрадовалась. Думала сварить ваш трупик в котле, скормить его собачкам или волкам. А потом надеть чёрное платье и изобразить безутешную вдовушку, — Эстелла говорила жёстко, будто рубила слова. И подумала: сейчас она очень напоминает Роксану. Вероятно, мать не от счастливой жизни превратилась в мегеру. — Ещё раз вы меня тронете, я возьму уже не камень, а томагавк, — закончила Эстелла тоном победительницы.

Маурисио поднял голову. Взгляд его Эстеллу поразил. Обычно пустые его глаза сейчас были живыми. Он смотрел на неё с... обожанием? Уж не мерещится ли ей? Эстелла хмыкнула. Он что влюбился в неё после того, как она огрела его камнем по лбу? Или у него что-то в мозгу сдвинулось от удара?

— Я думаю, лучшее, что сейчас можно сделать, — пойти спать, — Маурисио встал с кресла. — Ложись и отдыхай, отважная и безбашенная дамочка, которая кружит головы всем, не щадя ничьих чувств.

И он ушёл, даже не хромая, хотя нога его была покусана лисёнком. Кстати, а где же Мио?

Эстелла огляделась, но зверька нигде не обнаружила. Ладно, сейчас темно. Завтра утром она его найдёт за какой-нибудь портьерой. Он, пожалуй, испугался, ведь Маурисио швырнул его на пол, как мешок с опилками.

Эстелла загасила свечу и легла в постель. Но сон никак не приставал. Девушка впала в дремоту, взбудораженная до нельзя. Потом услышала тихое шуршание. Прыг! Мягкий комочек прижался к ней — Мио был тут как тут.

Поутру, однако, он исчез. Эстелла решила, что лисёнок боится попасть Маурисио под горячую руку.

Приняв ванну с лепестками фиалки, Эстелла нарядилась в травяного цвета платье, украшенное выпуклой чёрной вышивкой. Открыв дверь, она обнаружила у порога огромную корзину цветов. Здесь были розы, каллы, орхидеи, мутисии, солео и даже крошечные веточки вербены — не менее сотни ярких и красивых цветов. Все они в общей массе походили на стайку разноцветных бабочек.

Эстелла, перешагнув через корзину, спустилась в столовую. Чола накрыла завтрак на двоих, но Маурисио, который всегда был точен как часы, опоздал на пятнадцать минут. Явился он хмурый и странно одетый в штаны для верховой езды, сапоги и муслиновую бальную рубашку с жабо.

— Доброе утро, — выдавил Маурисио, плюхаясь на стул.

— Да вы, маркиз, сама галантность! И это после ваших выкрутасов накануне! — не сдержалась Эстелла. Он удостоил её молчаливым взглядом исподлобья.

Еду полагалось начинать с салата, но Маурисио пренебрёг этим и первым делом навернул бараньи ножки под острым соусом. Эстелла сморщилась — так недолго и до несварения.

— Эээ... — произнёс Маурисио немного погодя.

— Что «эээ»?

— Тебе... понравились цветы? — спросил он как-то робко.

— Тебе? Тебе?! Вы ещё смеете мне тыкать? — разозлилась Эстелла. — Да я вас видеть не могу после вчерашнего! Вы мне омерзительны! Сами чванитесь, что вы аристократ, а с собственной женой обращаться не умеете.

— Но разве ты... вы не любите меня? — наморщил лоб Маурисио. И Эстелла захотела стукнуть ему по голове ещё раз. — Я думал, вы страдаете от того, что думаете, будто я не люблю вас. Но это не так. Я вас люблю, маркиза, и дорожу вами. С этого дня я постараюсь относиться к вам ласково, как вы того заслуживаете.

Грудь Эстеллы гневно вздымалась. Какой же лицемерный человек! Любит он её, как же! Вот Данте её любил, ради неё даже в тюрьму отправился, а этот... Он только причиняет ей страдания, бьет, унижает, насилует. И ещё смеет говорить о какой-то любви!

— Так вам понравились цветы?

— Засуньте их себе в... — Эстелла вылезла из-за стола, — в уши.

Она убежала прочь. Вот наглец! Мучает её уже шестой год. Как он вообще смеет говорить о чувствах? Мерзавец!

Дрожа от гнева, Эстелла вмазалась-таки в корзину с цветами. Пнула её что есть мочи. Цветы разлетелись по коридору. Оказалось, что они не срезаны, а вырыты с корнями, ибо на дне корзины была земля.