Война сердец

Донья Нэла, проведя гостью в центральную залу, ушла во внутренние комнаты. Эстелла пялилась на вульгарную обстановку: стены, диваны и пуфы, обитые красным и розовым плюшем, картины с изображением голых девиц. В борделе не было ни души, и Эстелла, снедаемая приступом любопытства, рассмотрела всё, что смогла.

Донья Нэла вернулась через десять минут с коробочкой, полной всяких пузырьков.

— Я теперь сама их смешиваю, — объяснила она. — За сеньором Сантосом следят жандармы, вот он меня и научил. А чего остаётся делать нам, женщинам, не рожать же по ребёнку в год! Вот и крутимся. А ежели жандармы пристанут, так я им скажу, будто это афродизиаки, — она расхохоталась. — Так чего тебе надобно, красотка?

— Моя сестра в положении, — сказала Эстелла прямо. — Ей надо бы средство, чтобы вызвать выкидыш.

— Хм... а какой срок?

— Без понятия, — пожала плечами Эстелла. — Ну живот у неё ещё не виден, может месяц, может два.

Донья Нэла поковырялась в коробке и извлекла несколько пузырьков.

— Вот это посильнее, — она указала на красную бутылочку, — но скрутить может на несколько дней. От организма зависит. Но результат почти гарантирован, до месяца пятого так точно. Вот это послабее, — она показала на синюю бутылочку. — Его можно принять в следующие несколько дней после близости с мужчиной, для профилактики. А при очень большом сроке, — она наклонилась к Эстелле ближе, — травки и снадобья навряд-ли уже помогут. У меня одна из девочек на шестом месяце с лестницы падала, специально, три раза, на третий выкинула. Ещё с крыши можно или с лошади. А ещё есть народное средство, вязальная спица называется, — донья Нэла хихикнула в ответ на немой ужас Эстеллы. — А чего ты пугаешься, красотка? Моя прабабка так делала, дожила до девяноста семи лет, родила пятерых, а остальных спицей почикала ещё в утробе. И бабку мою научила, и мать мою, да и меня тоже, ибо нечего нищету плодить. А раньше ж не так было, как теперь, делали всё подручными средствами, — и она опять расхохоталась.

В итоге Эстелла купила снадобья для Мисолины и свои запасы тоже пополнила. Собралась уже уходить, но тут дверь распахнулась и в неё ввалилась ярко-рыжая девица с конопушками и туповатым добродушным лицом. В руках она держала пачку писем и газет.

— Донья Нэла, почта! — выкрикнула она, как торговка на базаре, тараща глаза на Эстеллу.

— Коко, сколько раз повторять, не ори дурным голосом! И без того голова трещит! — донья Нэла выхватила у Коко почту и стала просматривать её. Коко же не сводила с Эстеллы глаз. — Счета, счета, счета, «Городские ведомости», «Мода Парижа», «Светское чаепитие», — перечисляла названия донья Нэла, отбрасывая газеты и журналы в сторону. — А это что? — она выудила из-под кипы бесполезной макулатуры чёрный конверт. — Что бы это значило? Никогда таких не получала.

Не обращая внимания ни на кого, донья Нэла вскрыла конверт и вынула письмо, написанное на желтоватом пергаменте. Лицо её, сухощавое, с выдающимися скулами, покрывали мелкие морщинки, так что невозможно было определить сколько ей лет: тридцать или шестьдесят. Прочитав письмо, донья Нэла рухнула в кресло.

— Чёрт возьми, — выдавила она, роняя письмо на колени.

— Донья Нэла, чего это с вами? — пискнула Коко. Схватив графин с водой, она стала хозяйку отпаивать.

Эстелла не двигалась с места, не зная что делать: и уходить вот так нехорошо, и стоять тут столбом и слушать то, что её не касается, тоже. Но любопытство было сильнее, и она не шевелилась.

Донья Нэла сама дала ответ на все эстеллины вопросы.

— Лус померла, — объявила она, с Эстеллы переводя взгляд на Коко и обратно.

— Ой! — визгнула Коко, прикрыв рот руками.

— Это уведомление из госпиталя, — донья Нэла потрясла письмом. — Написано, что тело забирать нельзя, чумное оно, хоронить его не будут, сжигать только.

Эстелла разинула рот и попятилась к двери, обнимая сумочку со снадобьями.

— Бедная Лус, — всхлипнула Коко, когда Эстелла исчезла за дверью. — Донья Нэла, а вы знаете, чего это за особа к нам приходила? Чего ей было надо?

— Да снадобья купила, — глухо отозвалась хозяйка.

— А я её знаю! — объявила Коко.

— То есть?

— Ну... я её видала на одном портрете. Донья Нэла, вы помните брата Клементе, ну, того, что за Лус бегает и сидит щас на пороге у нас. Братец его красавчик такой, с длинными-длинными волосами.

— Помню такого, как его забудешь? Так он ведь сгинул куда-то.

— Эх, а я прямо аж без ума от него до сих пор, как вспомню! — Коко облизала губы. — Лакомый кусочек, жаль, что пропал. Так вот, эта самая фифа, я видала её на портрете, который он рисовал. Кажется, она его любовница.

— Ой, Коко, не неси чушь! — отмахнулась донья Нэла. — Где портрет, а где живой человек!

— А я говорю, она это, — упёрлась Коко. — Будь моя воля, я б её убила и забрала того красавчика себе.

— Всё, Коко, уймись! — прикрикнула донья Нэла. — Чтобы я этот бред больше не слышала! Иди лучше расскажи девочкам о Лус. Какая жалость... Проклятая чума никого не щадит, даже молодых и красивых.

Эстелла вывалилась на улицу и чуть не споткнулась о Клементе. Он сидел всё там же, а Мисолина, стоя поблизости, рассматривала клумбу с цветами. На стук входной двери она обернулась.

— Ну что? Купила?

— Угу.

— Что это с тобой? Ты что приведение увидела? — поинтересовалась Мисолина, глядя на вытянувшееся лицо Эстеллы.

— П-п-почти...

Новость о смерти Лус стала для Эстеллы шоком. Даже смерть Арсиеро она восприняла легче — забыла об этом на следующий же день. Но как только Эстелла увидела Клементе, она осознала, что сейчас именно она должна будет сообщить ему эту новость. Вот не везёт, так не везёт! Эстелла уже открыла было рот, чтобы объявить ему прискорбную весть, но её неожиданно выручила донья Нэла, избавив от участи сказочной Банши — предвестницы смерти.

— Эй, парень, зайди, сказать тебе кое-чего хочу, — велела Клему донья Нэла, выглянув в окно.

— А в чём дело? Речь о Лус? — удивился он.

— Да, о Лус. Заходи давай.

— Пойдём домой быстрее! — когда дверь за Клементе закрылась, Мисолина и охнуть не успела, как сестра, вцепившись ей в запястье хваткой бульдога, поволокла её за собой.

— Пусти, мне же больно! — взвыла Мисолина, когда они завернули за угол. — Ты мне чуть руку не сломала! Чего случилось-то?

— Лус умерла.

— Кто это?

— Проститутка, возлюбленная Клема, ну, того парня, который сидел на пороге. Я не хотела ему сама об этом сообщать и не хочу при этом присутствовать, — объяснила Эстелла.

— Я его знаю, — Мисолина потирала руку — на запястье у неё красовался багровый след. — Он был с тем, с длинноволосым, в тот день, когда они меня отсюда вытащили. Тот первый милашка, а этот мне не нравится. Какой-то он скользкий.

— Вот и правильно. Он правда скользкий, — согласилась Эстелла. — Погубил жену, погубил брата, да и Лус доконал, видимо. Не просто же так она вернулась в бордель. Поэтому и заболела. Подхватила заразу от одной из девиц, наверное. Идиот этот Клементе! Как и вся его семейка!

Покинув Баррьо де Грана, сёстры поймали экипаж и доехали до замка Рейес.

После обеда Эстелла напоила Мисолину снадобьями и та, ощутив их действие, слегла с недомоганием.

Эстелла спустилась в библиотеку. Со вчерашнего дня она увлеклась книгой о злой ведьме, что приняв облик юной девушки, убивала всех красавцев сказочного королевства. Читала она допоздна, потом вспомнила о Мио. Он опять куда-то делся — это было последней мыслью Эстеллы перед тем, как она упала в объятия Морфея.