Война сердец

Сантана и Данте переглянулись — Амарилис даже не спросила, кто он такой, и не удивилась его появлению. Но Сантана, не посмев перечить тётке, ушла. Расправив на коленях юбку, Амарилис убрала шитьё в расписную шкатулку, обитую цветным шёлком.

— Сеньора, — начал Данте, — меня зовут Данте, Данте Ньетто. Я пришёл...

— Я знаю, зачем ты пришёл, — улыбнулась Амарилис спесиво. — Я давно тебя жду.

— ??? — не зная как на это реагировать, Данте сглотнул.

— Не удивляйся, Да-а-анте, — протянула она, словно пробуя на вкус его имя. — Я многое знаю. Больше, чем все думают. О тебе я знаю даже то, чего не знаешь ты сам.

— Я вас не понимаю, сеньора, — изумление на лице Данте всё возрастало; глазищи его грозились обратиться в фарфоровые блюдца.

Меж тем Ханна — та самая маленькая горничная, что отворяла дверь, принесла чай, а к нему — булочки, рогалики и вафли. Сантана пришла с ней, видимо, надеясь узнать, о чём говорят Амарилис с Данте, но тётка мигом её построила.

— Спасибо за чай, Ханна, — улыбнулась Амарилис ласково и тут же добавила тоном военнокомандующего: — А теперь обе — вон отсюда!

Сантана, оттопырив нижнюю губу и что-то бормоча про себя, ушла наверх, а Ханна скользнула в дверцу за лестницей.

— На чём мы остановились? — продолжила Амарилис. — Ах, да, я сказала, что многое знаю о тебе. Я знаю, зачем ты сегодня пришёл: тебе нужно лекарство от чумы, ведь так?

— Д-да... — Данте просто обалдел. Кто такая эта женщина? Она что, мысли его прочитала?

— Ты пришёл по адресу, будь уверен! — объявила Амарилис. — Конечно, лекарства у меня нет, но я могу дать тебе наводку, где его искать. Впрочем, ты и сам, человек умный, хоть ты и действуешь по наитию, но ты на правильном пути. Ты собираешься посетить ратушу, так? Но у алькальда нет лекарства.

— Нет? Значит, всё, что говорят люди — это неправда? И не стоит туда идти? — вырвалось у Данте. Он боролся сам с собой. Интуиция подсказывала: доверять этой женщине нельзя, чересчур она странная. Что-то есть в ней такое... От её взгляда мурашки по коже. Но желание спасти Эстеллу перекрывало доводы разума.

— Ммм... — почесала переносицу Амарилис. — Ну как тебе сказать? Ни да, ни нет. Сам Алехандро Фрейтас никоим боком не связан с чумой и лекарствами от неё. То, что болтают в народе — это ересь, кем-то выдуманная с целью ему навредить как политику. Но! В ратуше, точнее в его кабинете, есть одна вещь, о силе которой сам алькальд и не подозревает.

Данте похлопал ресницами, ощущая себя полным дураком.

— Ты ведь маг, и не отпирайся. Я это знаю. Я это чувствую. Маги легко находят друг друга, ощущая чужую силу. Я заприметила тебя ещё сто лет назад в церкви, на свадьбе Сантаны, — голос Амарилис звучал тихо, мягко, вкрадчиво, словно она гипнотизировала слушателя.

— Значит, вы колдунья? — напрямую спросил Данте.

— Разумеется, — она усмехнулась, отставив чашку из-под чая.

— И ваша семья об этом не знает?

— Нет, конечно, — Амарилис поправила запутавшуюся в волосах серёжку с огромной розовой жемчужиной. — О таких вещах не стоит распространяться. Люди, знаешь ли, у нас тёмные, трусливые. А я вращаюсь в высшем обществе. Зачем мне неприятности? Так вот, вернёмся к алькальду. В его кабинете есть серебряная статуя единорога, у которого рог усыпан алмазами. Её надо оттуда забрать.

— Это ещё зачем?! — рассвирепел Данте. Эта женщина издевается над ним что ли? Для чего ему дурацкая статуя, когда ему нужно лечить Эстеллу?!

Он уже хотел ляпнуть какую-нибудь гадость, но Амарилис жестом остановила его.

— Тихо, не кипятись. Статуя единорога — это магический артефакт, — пояснила она. — Он затерялся сотни лет назад. Это очень древняя вещица. До недавнего времени никто из магов не знал, где она находится. Её перекупали, перекупали и перекупали тысячи раз, а теперь она украшает кабинет алькальда.

— А алькальд тоже маг? Откуда у него такой артефакт? — окончательно запутался Данте.

— Нет, не думаю. Он коллекционер, кстати, неплохой человек. Я с ним общалась и была приятно удивлена. Алехандро Фрейтас — ценитель прекрасного, он любит старинные вещи, дорогие, редкие, с большой историей. Но обычные люди, даже храня у себя магические артефакты, не ощущают их силы.

— А для чего нужна эта статуя?

— О, именно она и поможет тебе в том, что ты ищешь, — усмехнулась Амарилис.

— Лекарство?

— Так точно!

— И мы сможем спасти Эстеллу, правда? — с надеждой воскликнул Данте.

— Ну-у, это зависит только от тебя, — неопределённо сказала Амарилис. — Но я могу помочь. Принеси мне статую единорога, и мы с тобой сварим одно зелье.

— Но... но кто же мне её отдаст? Или мне надо её украсть? — колебался Данте. С детства он был яростным противником воровства, и теперь у него аж под ложечкой засосало. — Но... я не могу воровать, это, это жизненный принцип.

— Я не говорила о воровстве, — фыркнула Амарилис. — Придумай как забрать артефакт иначе. Украденный, он всё равно работать не станет — закон магии.

— Но...

— Могу дать совет, — Данте казалось, что Амарилис над ним смеётся, такое у неё было лицо. — Я думаю, это глупость — лезть в ратушу одному. Я слышала, народ давно хочет штурмовать ратушу, но они не решаются, потому что боятся последствий. У них нет лидера, который мог бы повести всю толпу за собой, подтолкнуть их к этому. Лидером мог бы стать ты.

— Организовать налёт на ратушу? Мне? Да вы свихнулись что ли?! — взбеленился Данте. У него чуть ли не нервный тик начался от бреда, который несла эта женщина. На что она его подбивает?

— Не совсем. Гляди, ты убедишь людей, что надо ворваться в ратушу с целью поиска лекарства от чумы, которое, как они думают, прячет алькальд. Но когда вы туда ворвётесь, немного напугаете алькальда, и потом ты вотрёшься в его доверие, убедив народ в его невиновности. И — вуаля! — он наверняка предложит награду за спасение его драгоценной шкурки. И ты заберёшь артефакт, — Амарилис улыбнулась кончиками губ.

— Вы явно чокнулись! Я? Лидер?! Если только предводитель лошадей и коров, но никак не людей, — Данте нервно расхохотался, запрокидывая голову назад и представляя себе сие зрелище. — Да я всю жизнь был одиночкой, я не выношу толпу, я ненавижу людей, как и они меня. Если я начну их на что-то подначивать, меня никто и слушать не станет.

— А ты попробуй. Сейчас народ умирает от страха и отчаяния. Люди зацепятся за всякую надежду. А если что-то получится, ты станешь героем, — Амарилис заглянула прямо Данте в глаза. У него тотчас голова пошла кругом, и он зажмурился. Она захихикала.