Война сердец

— Правильно! Пора прекратить это безобразие в городе!

— Чё, может, правда алькальда позвать? — уныло спросил у товарищей толстяк.

— Да он дома давно, спит уж. Ночь на дворе как-никак, — отозвался кривоносый.

— Давайте их всех перестреляем да и делов-то! — воскликнул лопоухий, потирая костлявые ладони.

— Попробуйте! — Данте сейчас напоминал тигра при встрече с охотником. Глаза его сверкали, точно в предвкушении близкой ли смерти, или близкой трапезы, приправленной человечинкой. — Нас много, а вас трое. Ничего вы с нами не сделаете, мы вас живо скрутим.

— Вот именно! — люди помахали своим оружием — кто ножом, кто вилами, кто дубиной, а кто лопатой. А Данте выудил из-за пояса кинжал.

— Лучше вы нас не провоцируйте! От вас всё равно нет толку. Какие вы часовые, если мы мимо вас ходили не меньше двух десятков раз, а вы даже не шелохнулись, м?! — говорил Данте издевательски. — Так что не надо нас пугать, доблестные воины, у вас небось и карабины не заряжены.

— И правда не заряжены, — уныло вздохнул толстяк.

— Ты чё мелешь? — возмутился лопоухий. — Ещё как заряжены!

— Ну не знай, я посеял свою сумку с порохом ещё на прошлой неделе, — пожаловался толстый.

— Ты идиот! Не обязательно об этом рассказывать нашим врагам! — лопоухий двинул товарища по затылку.

— Идите и позовите алькальда, — хмыкнул Данте, слушая эту перепалку. — Иначе он узнает, как вы дрыхнете на службе и теряете свои вещи.

— Твоя правда, парень, он же нас погонит метлой отсюдова, — вздохнул кривоносый. — А я не хочу лишаться этого местечка. Тут тепло, светло и кормят, уж лучше, чем дверь караулить на улице.

— А у меня сестра при смерти, — вздохнул толстяк. — Мне б тоже лекарство-то не помешало. Может, это, за алькальдом сгоняем?

— Заткнись, пёс! Никому тут твои жалобы не нужны! — лопоухий толкнул товарища локтем в бок (видимо, среди них он был главный). — Вот чего. Мы их тута запрём до утра, и они будут тута сидеть тихо, как мышки. А утром придут жандармы, и мы посмотрим, чего эти вруны наболтают об чуме, коды угодят на виселицу. А мы скажем жандармам, будто поймали преступников.

Такая перспектива толпу не прельстила.

— Да мы в два счёта вашу дверь снесём!

— Никакие запоры нас тут не удержат!

— Пускай сюда жандармы только сунутся, живыми не уйдут!

— Нам нужен алькальд, а не жандармы!

Пока все перекрикивали друг друга, Данте задумался. У него нет задачи устраивать кровавую бойню. Ему нужен алькальд, чтобы получить артефакт, и ради этого он посидит взаперти и месяц.

— Мы останемся тут и дождёмся алькальда, хоть с жандармами, хоть без, — подвёл итог Данте. — Мы не сдвинемся с места, пока сеньор Алехандро Фрейтас сюда не придёт.

И Данте сел в кресло алькальда, уложив ноги на стол для пущей убедительности.

Люди, видя, что их предводитель сдаваться не намерен, одобрительно заголосив, последовали его примеру: расселись кто на диванах, кто на стульях и креслах, а кто просто на полу, держа в руках своё импровизированное оружие. Часовые, пожав плечами, вышли, предусмотрительно заперев дверь на ключ.

К рассвету гул голосов затих — люди попросту отключились. Когда солнце уже вовсю светило в окно, да так, что едва не прожигало стекло насквозь, дверь открылась. Пришли уже знакомые читателю часовые, а с ними пять жандармов. Всех растолкали, пихая карабины людям в лица.

— Вы кто такие? Чего вы делаете в ратуше? — зарычал главный жандарм — мужчина с знаками отличия на форме и длинными усищами, что свисали, как у моржа, аж до шеи.

— А вы кто такой? — в лоб спросил Данте.

Моржеобразный стушевался от такой наглости (обычно никто не спрашивал жандармов, кто они такие), но тотчас выкрикнул:

— Я Фредерико Конте! Новый комиссар жандармерии!

— А! Ну тогда вы зря припёрлись, вы нам не нужны, — разочарованно выдал Данте. — Нам нужен алькальд. Больше мы ни с кем говорить не будем.

— И зачем же вам наш алькальд? — съехидничал комиссар Конте.

— А пусть он отдаст нам лекарство, которое он прячет! — долговязый парень натянул на глаза шляпу, чтобы скрыть свою личность от комиссара.

— Какое-какое лекарство?

— Лекарство от чумы!

— Ну и чушь! — дружно расхохотались жандармы.

— Значит так, всех связать и в тюрьму! — приказал комиссар.

— Чёрта-с два мы пойдём в тюрьму! — люди, достав своё оружие, начали вилами, лопатами и косами тыкать жандармам в физиономии.

— Ааааа! — взвыл комиссар, когда рябой юноша, ухмыляясь, ножом чикнул ему усы. Комиссар Конте схватился за них, но было поздно — от усов осталась лишь одна половинка; вторая сторона была отрезана под чистую и торчала ёршиком. — Вы меня покалечили! Мои роскошные усы! Всех в тюрьму щас же!

— Это мы тебя сейчас в тюрьму, ирод! — косматый старик замахнулся на комиссара Конте дубиной.

— Мы отсюда уйдём только вперёд ногами!

— Правильно! Мы вас не боимся!

— Тогда пли! — заорал комиссар подчинённым. — Всех расстрелять сию же минуту!

— Так, это что тут в моём кабинете за представление? — раздался строгий голос, и все мигом заткнулись. — Что, обезьяны из цирка сбежали и все ко мне?

Явился Алехандро Фрейтас, всех растолкал, добираясь до своего кресла. Это был моложавый представительный мужчина с зализанными седыми волосами. На пальцах его сияли перстни.

— Вы кто такие? Вы что тут делаете?

— Мы пришли... — начал Данте.

— Они воры!

— Мы не воры!

— Значит, убийцы!

— Мы не убийцы!

— Сеньор, они залезли ночью в ратушу, мы их тута заперли, а утром позвали жандармов, — объяснил кривоносый коротышка, подпрыгивая, чтобы его получше было видно.

— Они преступники! Они отрезали мне усы! — пожаловался наполовину усатый комиссар. — Я приказал всех расстрелять на месте!

— Нам нужно лекарство от чумы! — заорали люди хором, и алькальд чуть не поседел. А затем как рявкнет:

— А ну всем заткнуться!

И все умолкли.

— Теперь все говорят по очереди, — выдохнул алькальд, плюхаясь в кресло и наливая себе воды из графина. — Сначала вы, комиссар Конте.