Ясень

9.

Всем пламенем, которым я горю, Всем внутренним негаснущим вулканом, Я силу правды дам моим обманам И приведу все тени к алтарю. Умывшись снегом, боль в себе смирю, Велю мечтам стать многоликим станом, Над Золотой Ордою буду Ханом И, приказав, приказ не повторю. Есть власть в мечте. Я это слишком знаю, Как льдяный вихрь, я целый мир скую, Чтоб он молчаньем славу пел мою. И вдруг – в избушке я, и, внемля лаю Моих собак, я искрюсь и пою Всем холодом, в котором замерзаю.

10.

Всем холодом, в котором замерзаю, Всем ужасом безжалостной Зимы, Преджизненными нежитями Тьмы, Что вражескую в мир стремили стаю, – Той пыткою, когда душой рыдаю, Узнав, что нет исхода из тюрьмы, Комком, во что склеилось наше Мы, И гробом, где, как тлен, я пропадаю, Не дам себя всем этим победить, И в крайний миг, и в час мой самый жалкий Моя душа – работница за прялкой, – Я с пением кручу живую нить, Хоть в пряже радость я перемежаю Тоской, чьим снам ни меры нет, ни краю.

11.

Тоской, чьим снам ни меры нет, ни краю, В безбрежных днях Земли я освящён. Я голубым вспоил расцветом лён, Он отцветёт, я в холст его свиваю. Я в белизну всех милых одеваю, Когда для милых путь Земли свершён, В расплавленный металл влагаю звон И в нём огнём по холоду играю. Как верный раб, неся дары Царю, Освобождаем мудрою десницей, И труд раба вознаграждён сторицей, – Я в золото все прахи претворю, Да в Смерти буду встречен, бледнолицый, Всей силой, что в мирах зажгла зарю.

12.

Всей силой, что в мирах зажгла зарю, Над этим миром будней, топей, гатей, Всем таинством бесчисленных зачатий Жизнь шлёт призыв, и я с ней говорю. Я к древнему склоняюсь янтарю И чую дух смолистой благодати, Врагов считаю вспыхнувшие рати, Встаю в рядах и с братьями горю. Что можно знать, – в себя взглянув, я знаю, Во что возможно верить, – стерегу, Чтоб на другом быть светлом берегу. Творя огонь, иду к Святому Гаю, И пусть себя, как факел, я дожгу, Клянусь опять найти дорогу к Раю.

13.

Клянусь опять найти дорогу к Раю, И в Отчий Дом возврат мне будет дан, Когда сполна исчерпаю обман, В котором зёрна правды я сбираю. И к нищенскому если караваю Касаюсь здесь, – к пределам новых стран Я устремлю свой смелый караван, Оазис – мой, мне зацветёт он, знаю, Когда я сам себя переборю, – Какой ещё возможен недруг властный. За краем снов есть голос полногласный. Идёт Тепло на смену Декабрю. И пусть года терзаюсь в пытке страстной, – Мне Бог – закон, и боль – боготворю.

14.

Мне Бог – закон, и боль – боготворю. Не мне, не мне, пока иду я тенью, Здесь предаваться только упоенью, Но в рабстве я свободный выбор зрю. Я был цветком, я знал свою зарю, Стал птицей я, внимал громам как пенью, Был днём в году, псалмом я был мгновенью, К земному да причтусь календарю. А если он окончился, – так что же? Не лучше ли горенья краткий час, Чем бездны Тьмы? Будь милостив мне, Боже. Ты дал стада мне, – я их зорко пас. Не для того ль, чтоб сжечь весь плен холстины, Адам возник в Раю, из красной глины.

15.

Адам возник в Раю – из красной глины. Когда кричит сова и мчит Война, Я знаю, что легенда нам дана – Как изъясненье красочной картины. Цветы – в снегах, цветы растут – из тины, Цветы цветут, – когда идёт Весна, И в Осени – нам власть цвести дана, И сказочный расцвет кристалла – льдины. Всем пламенем, которым я горю, Всем холодом, в котором замерзаю, Тоской, чьим снам ни меры нет, ни краю, – Всей силой, что в мирах зажгла зарю, Клянусь опять найти дорогу к Раю: Мне Бог – закон, и боль – боготворю.

Ордалии

1.

Я стал как тонкий бледный серп Луны, В ночи восстав от пиршества печалей. Долг. Долг. Должна. Я должен. Мы должны. Но я пришёл сюда из вольных далей. Ты, Сильный, в чьё лицо смотрю сейчас, Пытуй меня, веди путём ордалий. В мои глаза стремя бездонность глаз, К ордалиям он вёл тропинкой сонной: Весы, огонь, вода, полночный час, Отрава, плуг в отрезе раскалённый, Сосуд с водой, где идол вымыт был, Змея, и губы, и цветок замглённый. Их десять, страшных, в капище, кадил, Их десять, совершеннейших пытаний, Узлов, острий, их десять в жерлах сил. Вот, углубилось зеркало гаданий. Став на весы, качался я, звеня, Был взвешен, найден легче воздыханий. Прошёл через сплетения огня, И, вскрикнув, вышел с ликом обожжённым. В воде, остыв, забыл о цвете дня. В полночный час я весь был запылённым, Меж тем как к Тайной Вечери я шёл. Я выпил яд, и утонул в бездонном. Горячим плугом, возле серых сёл, Вспахал такую пашню, что поныне Там только жгучий стебель рос и цвёл. Сосуд с водой, где идол был, в гордыне Я опрокинул, влага потекла, Семь дней пути лишь цвет цветёт полыни. Змея свила мне тридцать три узла, И я возник посмешищем дракона, Дробя собой без счёта зеркала. Я губы пил, но я не видел лона, К которому я весь приник, дрожа, Отверг губами губы, в вихре стона. И длинная означилась межа, На ней цветок был, царственник замглённый, Коснулся, цвет его был шар ежа. Я десять воплей издал исступлённый, Я десять, в пытке, разорвал узлов, И был один, дрожащий, побеждённый. А в зыбях сна был гул колоколов.

2.

О, то был час, – о, то был час, Когда кошмары, налегая, Всю смелость выпивают в нас, – Но быстро опознал врага я. Был в вихре вражьих голосов, Но шёл путём ведуще-тесным, И при качании весов Был найден ценно-полновесным. Как золотистое зерно, Как самородок, в прахах цельный, Как многозмейное звено, Что держит якорь корабельный.

3.

Не рыдая, дождался я огненных рдяных ордалий, Не вздыхая, смотрел, как горит, раздвигаясь, костёр, Самоскрепленный дух – как клинок из отточенной стали, Человеческий дух в испытаньях бывает хитёр. Я припомнил, как в дни возвещений, что знала Кассандра, Человеческий ток был сожжён в прославленье погонь, Я припомнил тот знак, при котором, горя, саламандра Не сгорает, а лишь веселит заплясавший огонь. И взглянув как Весна, я взошёл в задрожавшее пламя, Отступила стена, отступила другая стена, Через огненный путь я пронёс многоцветное знамя, И, не тронут огнём, наклонился к кринице без дна.

4.

И помолясь святой водице, Её ничем не осквернил. От благ своих дал зверю, птице, Был осребрён от звёздных сил. Был позлащён верховным Шаром, Что Солнцем назвал в песне я. Предупреждающим пожаром Я был в провалах Бытия.

5.

Полночный час я весь окутал в тучи, Поил в ночи, для должных мигов, гром, Псалмы души зарнились мне, певучи, И колосились молнии кругом. Насущный хлеб от злой спасая чары, Я возлюбил небесное гумно, И я восполнил звёздные амбары, Им принеся душистое зерно.