Западня

–  Грозовичок!
– завизжал он и, позабыв игру, помчался через поляну. Жучишка и Цветинка бросились за ним. Догнав Пачкуна, котята едва не сбили воина с лап, торопясь первыми добежать до своего приятеля.

Мышастик остановился перед Грозовичком и остолбенел, широко разинув рот.

–  К-как ты себя чувствуешь?

Цветинка отпихнула брата.

–  Мы все время просили разрешить нам навестить тебя, но Моросинка никого не подпускала, - торопливо заговорила она. Глаза у нее ярко заблестели.
– Скажи, Пачкун, почему она нас не пускала?
– Цветинка покосилась на бурого воителя.

«Почему они так странно смотрят на меня?

– подумал Грозовичок.
– И говорят тоже как-то… не так».

Пачкун сел перед Грозовичком, взмахом хвоста отогнал наседавших котят.

–  Э-мм… Моросинка боялась, что вы можете навредить Грозовичку. Ей казалось, что Грозовичок все еще очень слаб.

Грозовичок насупился. Он каждый день умолял Моросинку привести к нему каких-нибудь гостей. Да, конечно, какое-то время Грозовичок очень сильно мучился, но когда кости начали срастаться, и он пошел на поправку, то чуть с ума не сошел от скуки.

Жучишка с откровенным любопытством разглядывал Грозовичка.

–  Ну и потешный у тебя вид!
– хмыкнул он.

–  Закрой рот, Жучишка!
– рявкнула подошедшая сзади Туманинка.
– Грозовичок выглядит просто прекрасно, учитывая, в каком состоянии он был, и через что ему пришлось пройти!
– Она обвила Грозовичка хвостом, ласково облизала ему ушки.
– Ах, как я рада, что ты, наконец-то снова с нами!
– промурлыкала Туманинка.
– Милый, мы все так по тебе скучали! В детской без тебя было слишком тихо, - тут она покосилась на Мышастика и хмыкнула: - Хм, пожалуй, не слишком.

Мышастик испуганно втянул голову в плечи.

–  А что я? Я ничего. Мы просто… просто устроили в детской площадку для тренировок, - он сбился и опустил глаза.
– Тебе понравится, вот увидишь! У нас здорово! Мы тренируемся на камышиных головках и на мячах из мха!

–  Грозовичок непременно полюбуется на ваши успехи, - оборвала его Туманинка.
– А сейчас ему нужно покушать и погреться на солнышке, верно, малыш?
– Она окинула Грозовичка внимательным взглядом.
– Как следует покушать и как следует погреться.

Грозовичок нервно поежился. Даже Туманинка вела себя как-то странно.

–  Желудишка сейчас принесет мне еду, - сказал он вслух.

–  Грозовичок!
– раздался со стороны кучи с добычей громкий голос Трещотки.

–  Да неужто наш разбойник вышел из палатки целительницы?
– подхватил Бурьяноус. Старые коты со всех лап бросились к малышу.

Грозовичок поискал глазами Ракушечника, но отец уже бежал к нему по берегу.

–  Грозовичок!
– Ракушечник прижался щекой к тощему боку своего сына и принялся вылизывать его с таким рвением, словно не видел много лун.

Грозовичок недовольно отстранился.

–  Да ведь ты вчера меня видел!
– проворчал он.

–  Так это же было в палатке у Ежевичинки!
– рассмеялся Ракушечник, лизнув его в макушку.
– Я так рад, что ты вернулся! Но тебе нужно будет много работать, чтобы наверстать упущенное. Желудишка рассказывал тебе, что я уже начал потихоньку учить его кое-каким приемам? Ты должен упорно тренироваться, чтобы догнать брата.

Грозовичок громко замурлыкал. Вот это был настоящий разговор! Он посмотрел в сторону кучи с едой, удивляясь, куда запропастился Желудишка. В животе у него уже начало урчать от голода.

Грозовичок оцепенел, случайно взглянув на Волнореза, который пристально разглядывал его из-под ветвей старой ивы. Но стоило серебристому коту поймать взгляд Грозовичка, как тот сразу же отвел глаза.

Нет, определенно все племя вело себя как-то странно!

Смущенный и растерянный, Грозовичок снова повернулся к обступившим его друзьям. Все преувеличенно хлопотали вокруг него, хвалили, поздравляли, твердили, как рады его видеть и как сильно скучали без него, но при этом смотрели как-то странно. Вернее, не смотрели - у Грозовичка все сжалось внутри, когда он понял, что, несмотря на все свое мурлыканье и добрые слова, коты избегают смотреть ему в глаза. Вместо этого они отворачивались, разглядывали землю под лапами или вообще глядели куда-то поверх головы Грозовичка. Он похолодел от страха.

Протиснувшись между Туманинкой и Пачкуном, Грозовичок бросился к реке.

–  Грозовичок!
– раздался у него за спиной громкий голос Желудишки. Обернувшись, Грозовичок увидел, что брат выронил из пасти рыбу и побежал за ним.

Грозовичок остановился у самой кромки воды и уставился на свое отражение.

–  Грозовичок!

Крик Желудишки доносился до него словно издалека, из-за дальних гор. Потому что Грозовичок смотрел на незнакомого кота, отражавшегося в тихой воде. Это был не он! Это был какой-то гадкий тощий кот с тусклой шерстью и отвратительной изуродованной мордой.

Челюсть у этого кота сдвинулась набок сразу от уха. Верхняя губа уродливо нависала над подбородком, нос съехал в сторону и задрался вверх, мокрый розовый язык мерзким червяком торчал из уголка рта.

–  Что со мной?
– прошептал Грозовичок, не веря своим глазам.

Подбежавший Желудишка прижался к нему всем телом.

–  Главное, что ты жив, - твердо сказал он и погладил брата хвостом.
– Ежевичинка боялась, что ты умрешь от боли, потом у тебя началось воспаление. Ей чудом удалось тебя спасти. Ракушечник день и ночь сидел над тобой, пока ты был без сознания.

–  А мама?
– тихо спросил Грозовичок, уже зная ответ. Так вот почему Моросинка почти не заглядывала к нему, пока он болел? Неужели ей было противно даже смотреть на него?

Желудишка отвернулся.

–  Она… она очень переживала, - промямлил он.

Грозовичка обдало волной стыда. Как он мог думать только о себе, когда его мама так волновалась?

–  М-мне жаль, - пролепетал он.

–  Чего?

–  Я не хотел так сильно огорчить Моросинку.

–  Да брось ты!
– разозлился Желудишка.
– Ты ни в чем не виноват, понял?
– Он сказал это с запинкой, словно через стоявший в горле ком.
– Пошли есть!
– Желудишка решительно погнал брата прочь от воды.
– Нужно поскорее откормить тебя, нельзя быть таким тощим!

Грозовичок покорно поплелся следом за Желудишкой. У него дрожали лапы, перед глазами колыхался туман.

–  Ешь!
– приказал Желудишка, останавливаясь перед рыбой.

Грозовичок послушно лег и откусил кусок. Он почти не чувствовал вкуса. Он думал только о том, каким безобразным уродом стал, и как теперь будет жить дальше. И еще ему было очень трудно есть. Язык постоянно вываливался куда-то вбок, челюсти едва шевелились, словно одеревенели. Он никак не мог заставить их прожевать кусочек.