Жена-22

Я (жестами отгоняя его) : Одна секунда, и я приду. (Через пять минут.) Новый запрос на добавление в друзья? Джон Йоссариан хочет быть моим другом? Джон Йоссариан? Знакомое имя.

поиск в google

Запрос: Джон Йоссариан

Результатов: примерно 626 000 (0,13 сек)

Уловка-22 (1961), роман Джозефа Хеллера, по версии журнала “Тайм”, входит в 100 лучших романов всех времен Капитан Джон Йоссариан – пилот-бомбардировщик, который пытается выжить во Второй мировой войне.

Джон Йоссариан… Граватар Я – Джон Йоссариан. Я сбежал в Швецию, чтобы спастись от безумия войны.

Капитан Джон Йоссариан: Уловка-22 Йоссариан пытается убраться подальше от театра военных действий, ссылаясь то на боль в печени, то на сумасшествие, и каждый раз терпит неудачу, поскольку согласно некоему правительственному постановлению, о котором говорится только как об “уловке-22”, всякий, кто заявляет о себе, что он сумасшедший, и пытается тем самым освободиться от военной обязанности, на самом деле сумасшедшим не является, так как такое заявление явно говорит о здравомыслии.

Я (расплываясь в улыбке) : Бинго, Исследователь-101. (Нажимаю “Подтвердить”.) (Посылаю ему сообщение.) Итак, Йоссариан жив.

38

38.  – Разве можно назвать его соней?

– Элис, а ты как считаешь?

– Это зависит от того, говорим мы о кресле или о человеке, – ответила я.

Уильям получил “КЛИО” – ежегодную международную награду в области рекламы – за разработки для кресла мебельной фирмы СО-НЯ, и теперь “Пиви Паттерсон” устроила в его честь банкет, арендовав для этого ресторан “У Микелы”. Я томилась за столом, зажатая между копирайтерами.

Что касается кресла, то оно было отвратительным, но принесло фирме кучу денег, и вот я тоже приглашена на этот крутой банкет, так что кто я такая, чтобы жаловаться? Виновник торжества – прямая противоположность соне: наоборот, в своем темно-синем костюме “Хуго Босс” он казался воплощением драйва, энергии и потенциала.

Я тайком наблюдала за ним. Я также наблюдала за Хелен, наблюдавшей за тем, как я тайком наблюдаю за ним, но мне было наплевать: на него и так смотрели все. Люди нервничали, разговаривая с ним, как будто он был богом. И он был богом, богом уродливых складных кресел, молодым богом “Пиви Паттерсон”. Люди вились вокруг него, похлопывали по плечу и пожимали руку. Их возбуждала возможность приблизиться вплотную к успеху: вдруг его частичка перемахнет на тебя. Уильям был очень вежлив. Он слушал, кивал, но почти ничего не говорил. Он то и дело смотрел на меня – и если бы я хорошо его не знала, то могла бы подумать, что он сердится, так сверкали его глаза. В течение всего вечера его взгляд смело и настойчиво следовал за мной. Как будто я была бокалом вина и каждый раз, когда он поглядывал на меня через весь зал, он отпивал по глотку.

Я опустила глаза в тарелку. Мои лингвини с мидиями в соусе из красного вина были восхитительны, но я почти не дотронулась до них, потому что от всех этих обменов взглядами у меня кружилась голова.

– Речь, речь!

Хелен повернулась к нему, что-то прошептала на ухо, и через несколько минут Уильям позволил Морту Ричу, арт-директору, препроводить себя к микрофону. Уильям достал из кармана листок бумаги, разгладил его и начал читать.

“Рекомендации по произнесению речи:

– Постарайся не оказаться в туалете, когда настанет твоя очередь говорить;

– Поблагодари всех коллег, которые помогли тебе завоевать эту награду;

– Сделай паузу;

– Никогда не говори, что ты не достоин этой награды. Это оскорбит сотрудников, которые усердно трудились, чтобы теперь ты стоял перед всеми и пожинал плоды;

– Не надо благодарить людей, которые не имеют никакого отношения к твоей победе;

– К ним относятся: супруги, подруги, бойфренды, начальники, официанты и бармены;

– Впрочем, бармена можешь поблагодарить: он внес огромный вклад в твою победу;

– Сделай паузу;

– Если у тебя достаточно времени, назови имя каждого и поблагодари лично”.

Уильям посмотрел на часы.

“Не делай паузы;

– Улыбайся, кажись скромным и доброжелательным;

– Закончи речь каким-нибудь вдохновляющим комментарием”.

Уильям сложил листок и спрятал в карман.

– Вдохновляющий комментарий.

Зал взорвался смехом и аплодисментами. Когда Уильям занял свое место за столом, Хелен взяла его лицо в ладони, с чувством заглянула ему в глаза и поцеловала в губы. Раздались отдельные возгласы и хлопки. Поцелуй продолжался добрых десять секунд. Оторвавшись от Уильяма, Хелен бросила на меня настороженный, но торжествующий взгляд, и я отвернулась, уязвленная. Мои глаза невольно наполнились слезами.

– Вот это да! Они еще не помолвлены? – спросила женщина, сидевшая рядом со мной.

– Во всяком случае, я не вижу кольца, – заметила другая.

Неужели я все придумала? Наш флирт? Похоже на то, потому что остаток вечера Уильям вел себя так, будто меня там вообще не было. Я чувствовала себя дурой. Невидимкой. Тупицей. На мне были колготки якобы телесного цвета, но теперь я вдруг ясно увидела, что они не телесные, а оранжевые.

Было уже около полуночи, когда я, направляясь в туалет, проходила мимо Уильяма. Коридор был узким, и наши руки соприкоснулись, когда мы пытались разминуться. Я твердо решила не произносить ни слова. Наши пробежки окончены. Я попрошу, чтобы меня перевели в другой отдел. Но когда наши пальцы встретились, я вдруг явственно ощутила возникший между нами ток – тот самый, электрический. Он тоже его почувствовал, потому что замер на месте. Мы смотрели в разные стороны: он – на вход в ресторанный зал, я – на туалет.

– Элис, – прошептал он.

Я вдруг сообразила, что никогда не слышала, чтобы он называл меня по имени. До этого момента я была исключительно “Браун”.

– Элис, – повторил он низким, хриплым голосом.

Он произнес “Элис” не так, будто собирался задать мне вопрос или о чем-то рассказать. Он произнес мое имя так, словно констатировал факт. Как если бы после очень долгого путешествия (которое он не хотел и не собирался предпринимать) он наконец пришел к моему имени. Ко мне .

Я уставилась на двери туалета. Я изучала таблички “Женский” – с изображением изящной туфельки и “Мужской” – с картинкой башмака.

Он дотронулся до моих пальцев, и на этот раз не случайно. Это было мгновенное прикосновение, но очень интимное, не предназначенное для чужих глаз. Я оперлась другой рукой о стену, чтобы не упасть, потому что ноги у меня подкашивались от избытка вина и желания, смешанного с облегчением.

– Да, – сказала я и ввалилась в туалет.

39.  Терпи, не жалуйся.

40.  Не помню.

41.  Мы производим впечатление пары, которой завидуют.

42.  Спросите меня об этом как-нибудь потом.

39

Люси Певенси

Образование Оксфорд-колледж

День рождения 24 апреля 1934 г.

Нынешний работодатель Аслан

Семья Эдвард, Питер и Сьюзен

Работа Старается не превратиться в камень