Жена-22

– Так что у тебя за новость, Элис? – спрашивает он.

– Недра и Кейт решили пожениться.

– Правда?

– Похоже, ты не удивлен?

Он молчит, а потом улыбается.

– Я удивляюсь лишь тому, как долго они думали.

66

70.  Порой, когда я одна там, где меня никто не знает, я симулирую британский акцент.

71.  Беспокоиться. Спрашивать Питера, когда он последний раз чистил зубы нитью. Бороться с желанием отбросить Зои волосы с глаз, чтобы открыть ее хорошенькое лицо.

72.  Как странно было бы увидеть его черты в лицах моих детей.

67

Джон Йоссариан изменил свою фотографию профиля

Завтра наша двадцатая годовщина.

И какие чувства по этому поводу вы испытываете, Жена-22?

Двойственные.

Очень жаль. Я этого не хотел.

“Этого” – флирта со мной?

Вспоминаю: я тогда только поступил в колледж. Не буду говорить, в каком городе это было. Но я помню, как, попрощавшись с родителями, шел по улице, опьяненный чувством, что никто меня не знает. Впервые в жизни я был полностью оторван от всех, кого любил.

Я тоже помню это чувство. Эта оторванность приводила меня в ужас.

Вы осознаете, что будущие поколения никогда этого не испытают? Теперь с нами можно связаться в любую минуту.

И вы хотите сказать, что?..

Ваша досягаемость вызывает привыкание, Жена-22.

Это ваша рука на новом фото в профиле?

Да.

Почему вы поместили фотографию своей руки?

Потому что я хотел, чтобы вы представили себе, как она прикоснется к вашей шее.

68

– Мы должны заказать китайские пельмени, – говорит Питер.

– Вечно мы заказываем одно и то же. Давайте возьмем свертки из латука, – предлагает Зои. – Вегетарианские.

– Послушайте, а мы не испортим вам праздничный обед? – спрашивает Кэролайн. – Как-то это не романтично.

– У нас с Элис позади уже двадцать лет романтики, – говорит Уильям. – К тому же очень приятно вместе куда-то сходить и отметить. Вы знали, что традиционный подарок на двадцатую годовщину свадьбы – китайский фарфор? Потому я и заказал столик в “Пи-Фи-Чангс”. – Он стучит пальцем по меню. – Пряная баранина Ченг-ду. Китай.

Да, Китай. Сегодня утром я подарила Уильяму памятную фототарелку, которую заказала еще в декабре. Снимок был сделан двадцать лет назад у входа в “Фенвей-парк” [54] . Уильям стоит позади меня, его руки обвивают мою шею. Мы выглядим умопомрачительно молодыми. Не знаю, понравился ли ему подарок. К тарелке прилагалась подставка-тренога, но он просто засунул все обратно в коробку.

54

“ Фенвей-парк ” – домашний стадион бейсбольной команды “Бостон Ред Сокс”.

Уильям беспокойно оглядывается по сторонам.

– Где официант? Я хочу выпить.

– Итак, двадцать лет, – говорит Зои. – И каково это?

– Ох, Зои, что за странный вопрос? – говорю я.

– Как раз такой, какие полагается задавать на юбилеях. Серьезный. Подразумевающий подведение промежуточных итогов, – говорит она.

О чем мы думали, когда приглашали их отпраздновать вместе с нами? Если бы мы были вдвоем с Уильямом, мы говорили бы на безопасные темы – рынок облигаций или заедающая дверь гаража. Вместо этого нас собираются подвергнуть допросу, как мы оцениваем наш брак.

– Что значит “каково”? – спрашивает Уильям. – Будь конкретнее, Зои. Терпеть не могу манеру вашего поколения задавать вот такие размытые вопросы. Вы хотите, чтобы другие сделали за вас всю работу, в том числе для начала прояснили, о чем вы спрашивали.

– Пап, что за херня, – говорит Питер. – Да она просто хотела проявить вежливость.

– Питер Бакл! Это наш праздничный обед. Очень прошу вас воздержаться от употребления слова “херня”, – говорю я.

– Ладно, а что мне можно говорить?

– “Черт-те что”. “Идиотизм”. В крайнем случае, “отстой”, – предлагаю я.

– Ага, типа “отстой, папа, она просто хотела проявить вежливость”? – уточняет Питер. – Вы что, отстой?

Уильям кивает мне с противоположной стороны стола, и на мгновение я ощущаю, что мы заодно. Что заставляет меня чувствовать себя еще ужаснее, когда я думаю об Исследователе-101 – и о его предложении представить, как он кладет руку мне на шею.

– А что, если я свожу Питера и Зои в “Калифорнийскую пиццу”? – предлагает Кэролайн. – А потом мы с вами встретимся. Что бы ты хотела поесть, Зои? – Кэролайн выразительно приподнимает брови и смотрит на меня. Мы с ней до сих пор обсуждаем, страдает ли Зои расстройством пищевого поведения.

– Вегетарианские свертки из латука, – отвечает Зои, выстреливая в Уильяма вопросительным взглядом.

– Все нормально. Я хочу, чтобы вы все остались, – говорю я. – И папа тоже хочет. Правда, Уильям?

– Элис, ты предпочтешь получить свой подарок сейчас или позже? – спрашивает Уильям.

– Я думала, что мой подарок – обед в “Пи-Фи-Чангс”.

– Это только первая часть. Зои? – намекает Уильям.

Зои роется в сумке и достает небольшой прямоугольный пакет, обернутый темно-зеленой бумагой.

– Вы знаете, что изумрудный – официальный цвет двадцатой годовщины свадьбы? – спрашивает Уильям.

Изумрудный? Я мысленно возвращаюсь в тот день, когда мы с Недрой были в ювелирном магазине. Когда она заставила меня примерить кольцо с изумрудом. О господи. Неужели Уильям уговорил ее помочь выбрать для меня кольцо к нашей годовщине? Кольцо с изумрудом – как то, которое принадлежало моей матери и которое я выбросила из окна машины за неделю до свадьбы?

Зои вручает мне пакет.

– Открой, – говорит она.

Ошеломленная, я смотрю на Уильяма. Обычно он дарит мне милые пустяки, которые покупает в последний момент: например, какое-нибудь особенное варенье или подарочный сертификат на педикюр. В прошлом году он подарил мне набор “вечных” безноминальных марок [55] .

– Прямо сейчас? – спрашиваю я. – Может, лучше подождать, пока мы вернемся домой. Все-таки подарок к годовщине свадьбы – вещь очень личная, согласны?

– Просто открой его, ма, – говорит Питер. – Мы все знаем, что там.

55

Безноминальная марка остается пригодной для оплаты почтового отправления по соответствующему тарифу даже после увеличения самого тарифа.