Жена-22
Шрифт:
– Собственно говоря, это уже почти готовая пьеса, – признает она.
– Как вы думаете, женщины боятся мортаделлы? – спрашивает Джек.
– Может, не боятся, но стесняются, – говорю я.
– Скорее, она им отвратительна, – говорит Зои.
Суббота, девять часов утра, а Ферри-билдинг уже переполнен. Когда к нам приезжают гости из других городов, мы обязательно приводим их сюда. Это одно из наиболее внушительных туристических мест Сан-Франциско – невообразимо огромный рынок.
– Все это заставляет мечтать о какой-то другой жизни, не правда ли? – говорит Уильям, когда мы выходим на пристань и прогуливаемся вдоль рядов, на которых высятся
67
Фуд-порно – фотографии еды, часто – жирной и сладкой, особенно фаст-фуда.
– И что же это за жизнь? – спрашиваю я.
– Когда женщины заплетают косички, – вставляет Питер, имея в виду краснощекую продавщицу из киоска “Две девушки и плуг”. – Хорошенький фартук, – говорит он ей.
– Настоящий муслин, – говорит девушка. – Сохраняет форму гораздо лучше, чем ситец. Всего двадцать пять долларов.
– Фартуки выглядят очень сексуально на тех, кому меньше тридцати, – говорит Банни. – После тридцати ты смотришься скорее как одна из виндзорских насмешниц. Кэролайн, хочешь такой фартук? Я тебе куплю.
– Очень заманчиво, учитывая, что мне осталось его носить каких-то четыре года. Но я воздержусь.
– Молодец, умная девочка, – говорит Уильям. – Настоящие повара не боятся пятен.
Банни и Джек, держась за руки, идут впереди. Мне нелегко на них смотреть, так неприкрыто они увлечены друг другом. Мы с мужем идем по разным сторонам ряда. Я понимаю, что мы превратились в одну из тех пар, о которых я писала в опросе. В тех, кому нечего сказать друг другу. У Уильяма угрюмое, замкнутое выражение лица. Я залезаю на Фейсбук с айфона. Джон Йоссариан в Сети.
Бывает, что вы видите другие пары и чувствуете зависть, Исследователь-101?
В каком смысле?
В том, что они так близки.
Иногда.
И что вы делаете?
Когда?
Когда такое случается?
Смотрю в сторону. Я виртуоз раздельного мышления [68] .
Уильям окликает меня.
– Купить сегодня на вечер кукурузы?
– Купи.
– Хочешь сама выбрать?
68
Раздельное мышление – защитный механизм, позволяющий человеку совмещать логически несовместимые установки.
– Нет, давай ты.
Уильям отходит к киоску и начинает неохотно рыться в куче кукурузных початков. У него несчастный вид. Его поиски работы пока не дали результата. С каждой неделей он становится все более подавленным. Мне очень тяжело видеть его таким. Конечно, его дурацкие выходки стали одной из причин увольнения, но не единственной. То, что случилось с Уильямом, произошло и со многими другими нашими знакомыми, работающими в самых разных областях: их заменили на более новые и дешевые модели. Я ему очень сочувствую. По-настоящему сочувствую.
Я скрываюсь за прилавком с кремом для рук на пчелином воске.
Может, нужно всего лишь взять его за руку, Исследователь-101?
Для чего?
Чтобы протянуть нить к моему мужу.
Не думаю.
Я так давно этого не делала.
Может, нужно сделать.
Вы хотите, чтобы я взяла за руку своего мужа?
– Двенадцать штук хватит? – спрашивает Уильям.
– В самый раз, милый, – отвечаю я.
Я никогда не называю его “милый”. “Милый” – это из лексикона Банни и Джека.
Банни оборачивается, улыбается и одобрительно мне кивает.
Хм… Вообще-то не хочу.
Почему?
Он этого не заслуживает.
О боже.
– Что? – шепотом спрашивает Банни, увидев мое застывшее лицо.
Внезапно я чувствую необходимость защитить Уильяма. Что Исследователь-101 может знать о том, чего заслуживает и не заслуживает Уильям?
Это было некрасиво. Не думаю, что я могу это продолжать, Исследователь-101.
Я понимаю.
Да?
Я тоже пришел к такому выводу.
Стоп. Он готов так легко сдаться? Он посылает мне такие противоречивые сигналы. А может, я посылаю ему противоречивые сигналы.
– У тебя есть пятерка, Элис? – спрашивает Уильям. Его лицо вдруг стремительно белеет. Я думаю о Джеке и его сердце. И решаю, что надо покупать кардиоаспирин и заставлять Уильяма его принимать.
– Ты в порядке? – спрашиваю я, подходя к прилавку.
– Конечно. Все нормально, – говорит Уильям, который выглядит совсем НЕ нормально.
Я бросаю взгляд на отобранные початки.
– Они такие маленькие. Надо бы взять еще полдюжины.
– Ты мне поможешь? – говорит он.
– Что случилось?
– У меня кружится голова.
Он и вправду выглядит больным. Я беру Уильяма за руку. Его пальцы автоматически переплетаются с моими. Мы идем к скамейке и несколько минут тихо сидим там. Питер и Кэролайн пробуют орехи. Зои нюхает бутылочку с лавандовым маслом. Банни и Джек стоят в очереди за знаменитыми сандвичами с яйцом в “Роуз Пистола”.
– Хочешь сандвич с яйцом? – спрашиваю я. – Я пойду куплю. Может, у тебя резко упал сахар.
– Мой сахар в полном порядке. Мне не хватало вот этого, – говорит он.
Он смотрит прямо перед собой. Его бедро лишь слегка касается моего. Мы сидим рядом, застыв, как чужие. Это напоминает тот день, когда я принесла суп в его квартиру на Бикон-хилл. Когда он меня в первый раз поцеловал.
– Чего тебе не хватало?
– Нас.
Он это серьезно? Он захотел сказать мне это именно сегодня – после того как вчера я ускользнула из дома, чтобы встретиться с другим мужчиной? Эмоциональная жизнь Уильяма выглядит так: он всегда появляется за столом, когда на тарелках уже ничего нет. Это приводит в бешенство.
– Я пойду поищу туалет, – говорю я.
– Подожди. Ты слышала, что я сказал?
– Слышала.
– И все, что ты можешь сказать – это что тебе нужно в туалет?
– Прости, это срочно.
Я вбегаю в Ферри-билдинг, нахожу место за столиком в “Питс” и достаю телефон.
Какого черта, Исследователь-101?
Я знаю. Вы рассердились.
Зачем вы вообще предложили встретиться?
Я не должен был.
Вы хотя бы собирались прийти?