Жена-22

– Но это будет очень невежливо, дорогая, – шепчет мистер Норман. – Нельзя же просто так уйти в антракте. Разве так делают? – спрашивает он меня.

Мне нравится Чет Норман! Уильям присоединяется к нам и дает мне бокал.

– Не думаю, что существуют жесткие правила, – говорю я.

– Хорошо проводите время этим летом, миссис Бакл? – спрашивает миссис Норман.

– Прекрасно, благодарю вас.

– Как хорошо, – говорит миссис Норман.

Затем она резко разворачивается и идет к выходу.

– Приятно было познакомиться, – бормочет мистер Норман и послушно идет за ней.

Второй акт еще хуже, чем первый, но я рада, что мы не ушли. Для меня это своего рода десенсибилизирующая терапия, когда пациенту, постепенно увеличивая дозы, вводят то вещество, на которое у него аллергия (в моем случае – публичный провал), так что организм пациента учится справляться с веществом без болезненной реакции. Я очень сочувствую автору. Я не сомневаюсь, что она где-то здесь – за кулисами или в глубине зала. Хотелось бы мне знать, кто она. Тогда бы я ее нашла. Я бы посоветовала ей: пусть эта волна окатит тебя, не беги от нее. Я бы объяснила ей, что рано или поздно люди забудут. Не надо думать, что этот опыт убьет, это не так. И в одно прекрасное утро, может, через месяц, или через полгода, или через год, или даже через пять лет, она проснется и заметит льющийся сквозь занавески свет и запах кофе, накрывающий дом, будто одеялом. И в это утро она сядет и начнет с чистого листа. И будет знать, что она снова в начале пути и что настал новый день.

89

Джону Йоссариану нравятся Швеция и Обстановка максимальной простоты и роскоши

Люси Певенси нравится Кэр-Паравел [70]

Ах, Швеция – страна полной беззаботности и роскоши. Так вот где вы скрывались, Исследователь-101? Давненько вас не было видно.

Может, это из-за того, что вы непременно хотите жить в замке. Боюсь, мобильная связь в Кэр-Паравеле будет очень плохо работать. Вы сводили мужа на фильм с Дэниелом Крейгом?

70

Кэр-Паравел – замок Верховного короля из книги “Хроники Нарнии”.

Да.

Мы с женой тоже сходили.

Ей понравилось?

Понравилось, хотя ей действовало на нервы, что ДК все время поджимал губы.

Я с ней согласна. Это раздражает.

Может, он ничего не может с этим поделать. Может, его губы сами так складываются.

Значит, ваши усилия оправдываются?

Все движется, но потихоньку.

Вы еще обо мне думаете?

Да.

Постоянно?

Да, хотя стараюсь этого не делать.

Пожалуй, это хорошая идея.

Что?

Стараться обо мне не думать.

А вы?

Вы спрашиваете, думаю ли я о вас?

Да.

Я хочу пропустить этот вопрос. Кстати, опрос уже завершился?

Можно закончить, если вы этого хотите.

Но я получу свои $ 1000?

Обязательно.

Мне не нужны эти деньги.

Вы уверены?

Просто это как-то неправильно после всего, что произошло.

Вы же знаете, я не лгал.

О чем?

Я действительно в вас влюбился.

Спасибо, что вы это сказали.

Если бы я не был женат…

И если бы я не была замужем…

Мы никогда бы не встретились.

Онлайн.

Да, онлайн.

90

Мы с Банни сидим за кухонным столом, работая над миской с фисташками и стопкой рукописей, когда входит Питер с каким-то мальчиком.

– У нас есть пицца? – спрашивает он.

– Нет, но у нас есть “Хот Покетс” [71] .

– Шутишь? – говорит он, но его глаза сразу загораются.

– Конечно, шучу, – говорю я. – Неужели ты думаешь, что твой отец позволит, чтобы в доме водилась такая вредная еда?

Я протягиваю руку его другу.

– Я – Элис Бакл, мама Питера. Будь моя воля, у нас был бы полный холодильник пиццы или “Хот Покетс”. Но, поскольку их нет, могу предложить крекеры с миндальной пастой. Понимаю, лучше бы это была арахисовая “Скиппи”, но она тоже в черном списке. Кажется, в холодильнике есть несколько яиц вкрутую на случай, если у тебя аллергия на орехи.

71

“Хот Покетс” – марка готовых пирожков с начинкой.

– Мне называть вас Элис или миссис Бакл? – спрашивает он.

– Можно просто Элис, но спасибо, что спросил. На Западном побережье это принято, – объясняю я Банни. – Дети здесь обращаются к взрослым по именам.

– Ко всем, кроме учителей, – добавляет Питер.

– Учителей называют чувак, – говорю я. – Или просто чмо.

– Хватит показывать, какая ты крутая, – говорит Питер.

– Ну, а я – миссис Килборн, и ты можешь так и называть меня – миссис Килборн, – говорит Банни.

– А ты?.. – спрашиваю я мальчика.

– Эрик Хабер.

Эрик Хабер ? Тот самый Эрик Хабер, к которому, как я подозревала, неравнодушен Питер? Он очень симпатичный: высокий, с орехово-карамельными глазами.

– Питер все время о тебе говорит, – вырывается у меня.

– Мам, прекрати.

Эрик и Питер обмениваются взглядами, и Питер пожимает плечами.

– Так чем вы, друзья, занимаетесь? Просто болтаетесь?

– Да, мам, просто болтаемся.

Я складываю рукописи.

– Хорошо, мы освободим вам место. Банни, пойдем на веранду. Эрик, приходи почаще.

– Ага, спасибо, – говорит он.

– Что все это означало? – спрашивает Банни, когда мы устраиваемся на веранде.

– Я думала, что Питер тайно страдает по Эрику.

– Питер – гей?

– Нет, он натурал. Но я думала, что он может оказаться геем.

Банни вынимает из сумки солнцезащитный крем и неторопливо натирает им руки.

– Ты очень близка с Зои и Питером, правда, Элис? – спрашивает она.

– Ну да, конечно.

– Хм, – мычит она, предлагая мне тюбик. – Надо не забыть про шею.

– Ты сказала “хм”, как будто в этом есть что-то плохое. Как будто ты этого не одобряешь. Ты считаешь, я с ними чересчур близка?

Банни втирает излишки крема в тыльную сторону ладони.

– Я считаю, что ты… запуталась, – осторожно говорит она. – Принимаешь слишком близко к сердцу все, что с ними связано.

– Это плохо?

– Элис, сколько тебе было лет, когда умерла твоя мать?