Жена-22

– Очень неплохо.

– Да, все мои подписчики так считают.

– Весь твой единственный подписчик.

– Элис, а всего-то один и нужен.

– Надо мне пойти с ней поговорить.

– Нет, я думаю, нужно дать ей время.

– И что потом?

Уильям берет меня за подбородок.

– Посмотри на меня.

О боги, ты так хорошо пахнешь, как я могла об этом забыть?

– Пусть она сама к тебе придет, – говорит он.

Он резко меня отпускает и, нахмурившись, поворачивается к полкам.

– Придется все переделывать, – говорит он. – Где этот чертов отвес?

87

– Мама! Помоги! Мне нужен контейнер побольше! – кричит с кухни Зои.

Она обращается ко мне впервые за два дня. После инцидента с Твиттером она полностью игнорировала и меня, и Уильяма.

– Теперь можно считать, что “она сама ко мне пришла”? – спрашиваю я сидящего на диване Уильяма.

Он вздыхает.

– Отцы и дети.

– Ну так что?

Уильям опускает газету.

– Ты не в том положении, чтобы придираться.

Я вскакиваю.

– Сколько можно тебя звать! – Зои, озираясь по сторонам, мечется у плиты. В руках у нее полулитровый пластиковый контейнер.

– Этот тебе не подходит?

– А то ты не видишь. Куда подевались все контейнеры?

Я открываю холодильник.

– В них остатки еды.

– Вот она! – вскрикивает Зои, и я поворачиваюсь, только чтобы увидеть, как прямо ко мне через всю кухню бежит мышь.

– Караул! – взвизгиваю я.

– Могла бы выдумать что-нибудь пооригинальнее, – бурчит Зои, преследуя мышь, которая шарахается из стороны в сторону, словно пьяная, растопырив уши, как слоненок Дамбо.

– А-ай-ай! – снова ору я, когда мышь, проскочив у меня между ног, скрывается под холодильником.

Зои выпрямляется.

– Это ты виновата, – говорит она.

– В чем я виновата?

– Что она забежала под холодильник.

– Почему я?

– Ты ее спровоцировала.

– Каким это образом?

– Открыла дверцу холодильника и выпустила наружу приятный холод.

– В самом деле, Зои? Тогда давай я еще раз открою холодильник, может, она высунется.

Я достаю большой контейнер с лазаньей, вываливаю ее на блюдо, мою контейнер и вручаю его Зои.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо.

– Что теперь?

Зои пожимает плечами и садится за стол.

– Будем ждать.

Несколько минут мы сидим молча.

– Как я рада, что ты не из тех девочек, которые боятся мышей, – говорю я.

– Благодаря тебе – нет.

Мы слышим, как мышь скребется под холодильником.

– Принести метлу? – спрашиваю я.

– Нет! Так ты можешь ее напугать. Пусть сама вылезет.

Мы проводим в молчании еще пять минут. Снова слышим звуки мышиной возни, на этот раз более громкие.

– Слон в посудной лавке, – говорю я.

Глаза Зои внезапно наполняются слезами, и она опускает голову.

– Я не хотела, чтобы тебе было за меня стыдно, – шепчет она.

– Зои. Почему мне должно быть стыдно?

– Просто так получилось. Я не хотела. Джуд был в Голливуде. Купался в славе. А здесь был этот парень. Он меня поцеловал. Сначала я не хотела с ним целоваться. Но потом начала целоваться как ненормальная. Я – шлюха, – всхлипывает она. – Я недостойна Джуда.

– Никакая ты не шлюха. И чтобы я никогда больше не слышала, что ты себя так называешь! Зои, тебе пятнадцать лет. Ну ошиблась. Неправильно себя повела. Почему бы тебе прямо не объяснить это Джуду? Он тобой восхищается. Неужели он в конце концов не поймет?

– Я ему рассказала. Еще тогда.

– И что он?

– Он меня простил.

– Но ты сама себя не простила. И поэтому появилась Хо-Герл?

Зои кивает.

– Хорошо, пусть так. Но кое-чего я не понимаю. Для меня не так важен поцелуй, как то, почему ты так плохо обращаешься с Джудом. Он ходит за тобой по пятам, как щенок. Он ради тебя готов на все.

– Мне перед ним стыдно.

– И поэтому ты предпочитаешь убежать и спрятаться?

– Я научилась этому у тебя, – бормочет она.

– Чему ты научилась у меня?

– Убегать и прятаться.

– Ты считаешь, что я прячусь? От чего?

– От всего .

У меня такое чувство, будто меня ударили под дых.

– Правда? Ты правда так думаешь? – спрашиваю я.

– В общем-то да, – шепчет Зои.

– Зои. Боже мой, – вздыхаю я и замолкаю.

В этот момент мышь проскальзывает под стол.

Я поджимаю ноги, и мы с Зои, выпучив глаза, смотрим друг на друга. Она прикладывает палец к губам и едва слышно шепчет:

– Ни звука!

– Ай-ай-ай! – в ответ беззвучно кричу я.

Зои, борясь со смехом, очень медленно соскальзывает со стула и опускается на четвереньки, держа контейнер наготове. Почти сразу же я слышу хлопок: пластик ударяется о пол.

– Есть! – кричит Зои и выползает из-под стола, толкая перед собой перевернутый контейнер. Мышь не шевелится.

– Ты ее убила? – спрашиваю я.

– Нет, конечно, – Зои стучит пальцами по пластику. – Она притворяется дохлой. Она до смерти перепугана.

– Где мы ее выпустим?

– Ты идешь со мной? – удивляется Зои. – Ты же никогда со мной не ходишь. Ты боишься мышей.

– Да, я иду с тобой, – говорю я, доставая из мусорного ящика кусок картона. – Готова? – Я просовываю картонку под контейнер, и мы выходим через заднюю дверь. Зои прижимает коробку сверху, я держу картонку снизу. Передвигаясь таким неуклюжим способом, мы поднимаемся по склону к эвкалиптовой роще. Потом мы одновременно наклоняемся и опускаем контейнер на землю. Я выдергиваю картонку.

– Прощай, маленькая мышка, – поет Зои и поднимает контейнер.

Мышь мгновенно исчезает.

– Почему-то всегда, когда я их выпускаю, мне становится грустно, – говорит Зои.

– Потому что тебе приходится их ловить?

– Нет, потому что я боюсь, что они никогда не найдут дорогу домой, – отвечает Зои, и у нее на глазах снова выступают слезы.

Мне приходит в голову, что сейчас Зои ровно столько лет, сколько было мне, когда я лишилась матери. В Зои больше от Баклов, чем от Арчеров. У нее хорошие волосы – в смысле такие, с которыми не нужно постоянно возиться. Прекрасная чистая кожа. Счастливица, ростом она пошла в Уильяма: в ней пять футов семь дюймов. Но где я вижу себя и весь род Арчеров – так это в ее глазах. Сходство особенно заметно, когда ей грустно. Движение, каким она смахивает слезы с чернильно-темных ресниц. То, как ее глаза переходят от темно-синего к цвету бурного серо-голубого моря. Это я. И это моя мать. Прямо здесь.