Злые компаньоны

Полетт раскраснелась.

— Я хочу, чтобы окоченевший находился поблизости. Никогда не имела дела с таким прекрасным куском задницы. Он — мой деревянный солдатик.

— Эта сука невыносима, — хохотал Заклинатель.

— Как называется то, что мы только что делали? — спросила Полетт.

— Некрофилия, — ответил я, все еще возбужденный от гашиша. Я поддержал ее: — Да, я думаю, его надо держать под рукой. Меня он взбадривает.

Глава десятая Оборотень

Вот как все вышло. Гадюки приняли меня в свой круг, но только потому, что я перепугал их. Я использовал их — по крайней мере обоих парней — и получал от этого огромное удовольствие. Я боялся покидать дом и, словно оборотень, выходил только ночью. Приближался час, когда я начну…

Однажды утром я проснулся от того, что все время трезвонил телефон и действовал мне на нервы. Шатаясь, я вышел в переднюю и поднес трубку к уху. Я никогда не любил телефоны, считая, что их волшебное воздействие превосходит любые мои способности. Звонили из телефонной компании — телефон отключали, потому что Энн уже три месяца как не оплачивала счет. Женщина пыталась сообщить мне о звонках Энн на Виргинские острова и Европу, но я повесил трубку. Одной головной болью меньше.

В квартире было необычно тихо. Мотоцикл исчез из гостиной. На внутренней стороне выходной двери губной помадой было написано для меня:

«Мы ушли на большую дорогу.

Мы вернемся и еще повеселимся».

Так что я оказался предоставлен сам себе, было десять часов жаркого весеннего утра. Мое настроение поднялось, когда я подумал, что вся квартира находится в моем распоряжении. Они скоро вернутся, но тем временем я порадуюсь своему одиночеству.

Я провел день за телевизором. Я испытал блаженство, сидя голым, куря марихуану и смотря по телевизору что хочется. Во время показа мыльных опер я особенно наслаждался слезами, которые текли по лицам женщин по мере того, как перед ними возникала одна проблема за другой. Когда меня приспичит, я вытащу свой торчащий член и буду через экран потирать им лица. Могу спорить, что они уйдут домой, лаская свои лица.

Когда стемнело, я уже был не в своем уме, и у меня выросли клыки. Я пристрастился выходить только ночью, потому что, видя мое лицо днем, ребята швырялись в меня камнями.

Я вышел, облачившись в накидку, которую сделал из черного фетра, и закутав шею, чтобы скрыть бороду психа. Все магазины — маленькие винные погребки и лавки для хиппи — уже закрылись и железные решетки опустились. Однако я хотел купить то, что не скроешь за железными воротами. Я прошел два квартала, остерегаясь неторопливо плывущих акул, патрульных машин девятого полицейского участка. Не думаю, что меня узнали бы, но мне не хотелось, чтобы эти обезьяны что-то выведали обо мне. Стайка ребят околачивалась на углу и поджигала мусорный бак. Я приблизился к ним и стоял поодаль, пока один из ребят не решил обратить на меня внимание.

— Эй, посмотрите на этого битника. — Они собрались вокруг меня, человек пять, — должно быть, им было лет десять-одиннадцать. — Парень, тебе надо побриться. Тебе не стыдно ходить вот так? — спросил тот же парень.

— Это такая мода, — ответил я, храня спокойствие.

— Никому нельзя позволять так одеваться, — добавил другой. Это был симпатичный парень с бейсбольной битой в руке. Он носил одну из тех кепок Атлетической лиги полиции, какие встречаются в Нью-Йорке, белую рубашку с коротким рукавом и модные летние брюки. У него было смуглое лицо, вокруг тонких линий у рта играли едва заметные тени, а зубы сверкали белизной. Я сосредоточил свое внимание на нем.

— Может, я изменил внешность. Ты не подумал об этом? Возможно, я ношу маску.

— Ты выглядишь так, будто тебя огрели кривой палкой, — сказал другой, и все захихикали. Я видел, что моя внешность бросает всех ребят в дрожь.

— Если на тебе маска, то ее надо снять, — сказал мой маленький красавец.

— В чем дело? Тебе не нравятся оборотни? — игриво спросил я, но это слово было им незнакомо.

— Что такое оборотень? — спросил он с любопытством.

— Оборотень, — сказал я, кладя руку ему на плечо, — выходит ночью, чтобы жрать детей.

Мои слова испугали всех ребят, кроме моего красавчика. Ребята стали пятиться назад.

— Давай, Эйнджел, пойдем в клуб.

Я держал его рукой за плечо, но он не отступал.

Этого парня звали Эйнджелом, и его можно было бы наградить рогами и копытами, твердил я себе снова и снова, пока мы шли по улице. Похоже, парень вообще не испытывал никаких сомнений, словно с ним такое и раньше приключалось. Эта мысль забеспокоила меня. Я вспомнил десятилетнего мальчика с голодными глазами, который тянул меня за рукав на 10-й улице и предложил оральный секс за двадцать пять центов.

— Тебе раньше доводилось ходить с незнакомым человеком? — Он промолчал, не зная, видимо, какой ответ меня устроит. — Тебе приходилось? — спросил я снова.

— Конечно, ради своей сестры.

— Сестры?

— Да, ради Розы. Ей пятнадцать. Знаешь, она трахается как кролик.

— Ей ведь слишком мало лет, чтобы заниматься этим, правда?

— Нет, она большая. У нее скоро появится ребенок.

Он улыбнулся мне и ухватился за мою руку. У него была горячая и липкая рука. Он провел указательным пальцем по моей ладони, подавая знак, древний как мир.

— Прекрати это, — сердито сказал я.

— Парень, не сердись. У тебя не найдется сигареты?

Вдруг я почувствовал к нему отвращение; я искал целомудрие, а если его нельзя получить, то этот липкий малыш мне был не нужен.

— Мне хотелось бы увидеть твою сестру.

— Наверно, она сегодня занята своим стариком.

— Кто это?

— Наварро — ему шестнадцать. У него трезвая голова.

— Почему бы нам не зайти к ней?

— Как хочешь. Но тебе придется заплатить мне.

Мне хотелось выбить зубы этому корыстному маленькому ублюдку, но я позволил ему отвести себя к большому жилому дому на авеню D, мимо группы ребят, игравших в домино на ступеньках, и на шестой этаж, где была его квартира. Прежде чем войти, он крикнул у двери:

— Роза! К тебе пришли!

Мы ждали у открытой двери, пока не появилась Роза. В руке она держала блюдо и вытирала его. У девушки было милое лицо, если не считать прыщей, усыпавших щеки, она носила прилегающий оранжевый свитер, подчеркивавший титьки величиной с арбуз, округлившийся живот бросался в глаза. На ней была узкая юбка с расстегнутой на боку молнией, чтобы пристроить живот. Я видел ее кожу через юбку, на ней не было трусиков. Ее короткие носки привели меня в восторг; я не думал, что девушки еще носят такие.

— Роза, этот парень пришел к тебе. — Эйнджел представил меня.

— Да?

— Она хорошо берет в рот, — рекомендовал ее Эйнджел.

— Заткнись, Эйнджи! — приказала юная принцесса, но не рассердилась. — Я мою посуду, — сообщила она. — Иди на кухню, если хочешь поговорить.

Эйнджел уже собрался пойти за нами, но я отвел парня в сторону и сунул ему в карман два доллара.

— Пойди догони ребят, — посоветовал я, подталкивая его к двери.

— Поздно, они уже ушли. Я посмотрю телевизор. Я вам не помешаю.