Злые компаньоны

— Как твое самочувствие сегодня утром? — спросил я, завязывая разговор.

— Я же не акробат, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

По непонятной причине она не хотела, чтобы я знал, какую сильную боль я ей причиняю. В другой комнате послышались голоса. Я предположил, что это один из клиентов Энн, но тут услышал, что она зовет Полетт. Мне пришлось отпустить девушку, не разбив ни одного из ее витражных стекол. Я ждал некоторое время, надеясь, что она вернется, и смотрел, как маленький коричневый таракан ползет по дальней стене к желе, которым Энн однажды вечером запустила в меня.

Дверь спальни открылась.

— Эй. Там лежит какой-то урод с открытым ртом.

Я спрятал свое лицо под подушкой и одним глазом выглянул, пытаясь рассмотреть хозяина этого голоса. На меня уставился чернокожий молодой человек с козлиной бородой, дородный и сложенный, как наполненная вином бочка. Один глаз у него был молочно-белого цвета, словно настоящий глаз заменили детским стеклянным шариком. Этот глаз был затуманен, но другой блестел. На нем была черная футболка, спереди которой красовалось слово «Гадюки», а поверх нее он надел разорванный пиджак фирмы «Левайс». На ногах ботинки мотоциклиста. Он игрался со змеей, которая обвилась вокруг его руки.

— Парень, ты похож на букашку. Пока я здесь, можешь спать под кроватью, иначе я начну топтать тебя. Проклятый любитель тараканов.

Он с отвращением покачал головой и чмокнул змею.

Это были друзья Полетт. Я вышел из спальни позднее, те втроем сидели за столом, допивая хранившееся в доме пиво. Энн сидела на коленях парня странной внешности, сложенного, как обезьяна, и с лицом мертвого Валентино. Его лицо казалось белым как мел, а губы неестественно красные. Волосы были прилизаны и плотно прилегали к черепу, будто намазанные вазелином. Черномазый по-прежнему игрался со своей змеей и пытался угостить ее пивом. Там находилась одна девушка в прилегающей футболке и джинсах «Левайс». Ее сальные, бутылочного цвета волосы были в мелких завитках, прилепленных ко лбу. Говорила Полетт.

— Эта цыпочка (она указала на Энн) помогла совратить меня.

— Ладно, малышка. Не бери в голову, — откликнулся черномазый. — Что за дура.

— Я сейчас могу делать все, что захочу. Но мне много не надо — раза два в день по горячему члену.

Похоже, она верила своим словам.

— Ты здесь выступаешь в качестве свидетеля? — спросил я, имея в виду эксгибиционистскую практику фундаменталистских церквей из времен моего детства.

Мертвый Валентино (это его звали Мертвой Головой) посмотрел на меня и указал острым пальцем.

— Ты заткнись.

Я заткнулся. Полетт подошла к нему, легко укусила в ухо и провела рукой по его бицепсам, выпиравшим из-под футболки.

Мне было интересно, не подерутся ли обе из-за него. Конечно же, я воображал их в виде двух ворон, которые выклевывают у трупа глаза, отрывают член и прячут этот инструмент в грязный лифчик. Я сидел на окне и наблюдал за ними, незамечаемый никем, если не считать редкие взгляды Энн.

Я первым делом узнал, что эта компания липовая; это были мальчики из Бруклина, которые носились вокруг Уэст-Виллиджа не на настоящей железной кавалерии из Калифорнии, а на маленьких «Хондах». Однако подделки, если углубиться в мир фантазий, могут превзойти оригиналы по важным параметрам.

Девушка, которую звали Лейди Джейн, говорила в нос с бронкской интонацией:

— Ребята, я под наркотиком. Давайте делать ноги.

— Заткнись, дура, — сказал черномазый.

Кто-то обозвал его Заклинателем змей, и эта кличка пристала. Он сказал это как-то невнятно, и она решила продолжить:

— Мне здесь не нравится. К тому же здесь шляются эти две лишние телки.

Я удивился, что Энн не набросилась на нее, но она все равно взяла верх и вихляла задом на коленях Мертвой Головы. Полетт уселась на полу и уставилась на Заклинателя с его маленькой змейкой. Тот поглаживал рептилию по животу, позволял той взбираться по своей руке, а затем брал ее голову в рот. От этого мне тут же захотелось блевать, но Полетт сей спектакль зачаровал.

— Как ты это делаешь? — спросила она, словно десятилетний ребенок, попав в цирк. Я знал, что коварные маленькие отверстия Полетт уже предвкушают, как другая змея Заклинателя скоро очутится у нее во рту.

Однако к тому времени большинство присутствующих, особенно Полетт, стали столь предсказуемы, что мне не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы угадать ход событий в каждом конкретном случае. Например, в случае с Энн я удивлялся, как это Мертвая Голова еще не кончил в штаны.

Лейди Джейн в конце концов умолкла, сообразив, что никто ее не слушает, и подошла к радио. Она повернула ручку на полную громкость и нашла станцию, передававшую рок. Гремели «Роллинг стоунз», и Полетт улыбнулась.

— На вид ты смышленая девочка, — сказал я, положив руку ей на зад. Этот шаг впервые за долгое время был задуман как минимум за три минуты. Я увидел достаточно много и сообразил, что она стала обузой для обоих дружков, и делал им одолжение. Это было не труднее, чем выбрать корову из ближайшего стада. Мой член все еще торчал после совместного с Полетт посещения церкви.

— Это не твое, — сказала она, отстраняясь.

— Чье же это? — поинтересовался я.

— Гадюк с большой дороги — чье же еще? — ответила она. Этот назидательный ответ, как и другие, она произнесла в нос.

— Ну, ты им сегодня не нужна. А мне нравится твоя маленькая задница.

— Парень, ты откуда взялся? — не веря услышанному, спросила она. Однако я очень легко загнал ее в угол — словно овцу, отбившуюся от стада.

— Я старый охотник на овец, мой ягненочек, — сказал я, стараясь говорить шутливым тоном.

— Ты урод. Убирайся, пока я не дала тебе по яйцам.

Чтобы превратить именно такую возможность, я взял ее за руки и приблизился, чтобы у ее ног не было свободы действий. Я засунул язык ей в ухо и шептал, увлажняя ее локоны:

— Послушай, моя лапочка, здесь остались только мы вдвоем.

Она взглянула в направлении стола, и, конечно же, Полетт удобно стояла на коленях между ног Заклинателя и занималась оральным сексом, а змейка обвила ее шею. Мертвая Голова и Энн уединились в спальне.

Я снова шепнул:

— Я хочу, чтобы ты приготовилась овцой, я весь горю от прикосновения к твоему лобку.

Ее глаза тревожно забегали, а из уст вырвался крик, поэтому я двинул ей коленом между ног достаточно сильно, чтобы она заткнулась. Видно, я задел в ней какую-то кнопку, на которую нажимали раньше, ибо она перестала валять дурака, застыла, прислонившись к стене, выставила таз и настороженно, словно животное, ждала, что я буду делать дальше.

На ней был остроконечный подростковый лифчик с подкладкой, который высоко и четко разделил ее футболку пополам. Я протянул руку и через ткань футболки добрался до лифчика, потянул его — застежка сзади сломалась и футболка порвалась. Она не издала ни звука, но ее лицо покраснело, как у двенадцатилетней девчонки. Какую фантазию я прервал или породил в ее глупой детской голове? Джинсы «Левайс» были словно вторая кожа, но я сдирал их с большим удовольствием и несколько раз поцарапал ей бедра своими длинными ногтями.