Зов

— Знаешь, я постоянно думала о том, что было бы со мной, не окажись я здесь, — прошептала Флара, глядя в бойницу, которая выводила на степь. — Не знаю точно, как сейчас, но в мое время девушка была обречена на далеко не лучшую судьбу.

— А ты не приукрашаешь действительность?

— Отнюдь. Тогда благородная девушка покидала стены замка, только уезжая на балы или приемы, где искала себе жениха… вернее, жених выбирал себе будущую жену. Затем он некоторое время присматривался к ней, ездя в гости. И если она ему нравилась — делал предложение, право согласия на которое имел отец. После этого справляли свадьбу, и та становилось, по сути, последним мероприятием, на котором эта женщина появлялась. Став женой своего мужа, она имела право покинуть имение лишь на свадьбу дочери. Ей оставалось вести хозяйство, даже по саду гулять дозволялось только в сопровождении мужа, и более того — приходилось повиноваться ему во всем. У него даже было право побить ее, если та ему чем-то не угодит. И это, заметь, среди аристократов! А теперь представь только, как жили мещанки, а тем более крестьянки.

— Ужас какой-то. Конечно, в моем мире в течение длительного времени тоже была похожая дискриминация… в некоторых странах она еще сохранилась. И даже в государствах, где право женщины закреплено законом, хватает деспотичных отбросов, которые считают, что место женщины — на кухне: с кастрюлей в одной руке, ребенком во второй и пылесосом в ноге.

— И здесь, если верить словам новоприбывших заключенных, тоже есть пара особенно гуманных стран, где единственные обязанности мужчин — пить да курить, гулять с друзьями по кабакам и ресторанам и бегать время от времени на войну. Все остальное — не мужское дело. Кстати, и в Ануаре, говорят, тоже иногда встречаются домашние деспоты. Ох, упасите Стихии кому-то выйти за такого замуж!

Не знаю, с какой радости, но воображение попыталась нарисовать меня на кухне в бигудях и халате. А рядом со мной почему-то Ларгуса, который свысока смотрит на меня, попивая дорогое вино! Но получилось это у воображения довольно убого, да и картина моментально изменилась на более приятную…

Минуточку, а какого черта мое воображение вообще начала такое рисовать?! Может, пора уже забрать у нее фломастеры, или заменить чистые листы бумаги на книжку-раскраску? Хватит уже бредить! Конечно, когда голова пустая, то вакуум затягивает все, что попадется, но надо иметь хотя бы три грамма мозгов!

— … Поэтому еще неизвестно, что бы ждало меня, не попади я в эту стену, — продолжала Флара. — Так хоть есть люди, с которыми можно перекинуться словом, и никто тобой не командует.

— Счастливая, — простонала я. — А мне таким везением похвастаться нельзя. Да, месяц назад я сама была бы рада оказаться здесь, но сейчас не спешу откупоривать шампанское. У меня все могло сложиться так хорошо…

— Ты уверена?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что за пять тысячелетий, проведенных здесь, я заметила одну очень интересную закономерность: сюда попадают только те, кого в жизни ждала очень тяжелая судьба. Я, например, должна была выйти замуж за деспота; одному моему знакомому грозило заключение в ужасной тюрьме за преступление, которого он не совершал; девушка, с которой ты виделась несколько часов назад — необученная волшебница. Работорговцы похитили ее, и через несколько дней должны были продать на невольничьем рынке. Улавливаешь?

— То есть, ты хочешь сказать…

— Что и тебя, очевидно, ждали бы не лучшие времена, останься ты там.

— Не понимаю, почему на эту стену попадают только безнадеги?

— Я вот много об этом думала и сделала вывод: видимо, наши души, предчувствуя беду, сами ищут выход, и ставят целью во что бы то ни стало ее избежать. Если же совпадают какие-то загадочные обстоятельства, они находят дорогу к Стене Санкора. А дальше остается войти. Не волнуйся, ты привыкнешь жить здесь. Конечно, это не жизнь, а ужасное существование, царство тоски и одиночества… Но тут до тебя уже не доберутся проблемы, которые топором нависали над твоей головой там, за ее пределами.

А в самом деле, не к лучшему ли все для меня сложилось? Вдруг я действительно была бы обречена на страдания, которые стали неотъемлемой частью моей жизни еще четыре года назад, когда эта проклятая сила выбрала меня, разрушив все, что тогда было важным? Я бы не сказала, что судьба очень сильно меня любит. Так почему бы ей не продолжить издеваться надо мной и в этом мире? Даже то, что я очутилась в этой чертовой стене, похоже на очевидное тому доказательство… или даже наказание в смягченной форме. Ну простите меня, госпожа Судьба, за то, что я назло Вам посмела родиться!

Итак, мне придется принять действительность: с этой стены не выбраться, я здесь навеки. Точка…

Стоять, дезертир! Никакой точки! А как же раскопки? Если я останусь здесь, никто не сможет предупредить магов о возможной грозящей катастрофе планетарного масштаба! И Ларгусу потребуются свидетельство о моем родном мире, чтобы сшить прореху…

О Боже! Опять Ларгус? Чего я вообще к тому Ларгуса прицепилась? Почему я решила, что ему действительно понадобятся мои россказни? Это он мне, наверное, сказал просто так, из вежливости, чтобы разговор поддержать. Когда я повзрослею? Двадцать один год, а веду себя как на редкость глупая девочка-подросток. Сколько можно вспоминать о Ларгусе? Ясно ведь как божий день, что у него и так полно дел, ему на меня наплевать, он за мной не пришел и не придет!..

— АЛИСА! — вдруг услышала я с покрытых мраком глубин коридора… и сразу упала, приземлившись на ягодицы. — Алиса, ты где?! Отзовись же, времени мало!

— Ларгус? — шокировано прошептала я, когда из-за поворота выскочил до невозможного взволнованный некромант. — Как ты здесь оказался?

Браво, Алиса! Ты еще раз продемонстрировала свою исключительную дедукцию!

— Ты ничуть не изменилась! — улыбнулся он, на мгновение убрав с лица серьезность. Интересно, мне это воспринимать как комплимент или оскорбление?

— Это и есть тот, кого ты звала? — спросила Флара, оценивающе взглянув на Ларгуса. На мгновение ее взгляд остановился на черном шелковом поясе с серебряной застежкой. — Глава некромантов? Что ж, мне с вами все понятно. Удачи тебе, Алиса!

Мне очень хотелось спросить у Флары, что именно ей так понятно, но Ларгус подал мне руку, помог встать с пола, и быстро заговорил:

— Поторопись, времени мало! Я искал тебя уже довольно долго, поэтому у нас остались считанные минуты. Счастье, что я вообще тебя на этой стене нашел. Нужно НЕМЕДЛЕННО выбираться отсюда!

— Как? — с надеждой спросила я. — Со стены невозможно уйти.

— А мы и не будем с нее уходить, — заявил глава некромантов, подарив мне уникальный шок. Что ж, по крайней мере, коротать здесь вечность вместе нам будет веселее! — Со Стены Санкора невозможно уйти по одной простой причине: это просто сон.

— Что значит «просто сон»? Но это же…

— Это просто сон, Алиса! Лишь сон! А во сне нет правил, есть только твой разум. Он — единственное ограничение. Да, одному стену не покинуть. Но ты теперь не одна! — быстро заговорил Ларгус, положив руки мне на плечи.

— Но…

— Никаких «но»! Пойми, это сон, а сон не тот мир, где для нас существуют физические ограничения. Здесь ты создаешь правила игры, по которым должны играть здешние жители. Забудь о границах, просто осознай: это сон!

— Ларгус, я…

— Алиса, поверь мне, — заботливо проговорил он, заглянув мне в глаза.

Что со мной? Почему этот взгляд так меня успокаивает, почему мне так хочется ему верить… почему я так легко, без возражений, верю ему?

— Повтори: это просто сон.