Зверь

– Это не должно было случиться с нами. Мы только что это обсуждали. Это... не должно случиться с нами. Все это родительство.

– Кто сказал?

Мэри раскрыла рот. Затем закрыла и еще крепче прижала бумаги к сердцу.

– Я смирилась с этим. Правда смирилась. Правда... ну, что мне никогда не быть матерью.

Когда слезы покатились из ее глаз, Рейдж протянул руку и вытер слезы с лица своей любимой.

– Это нормально, если ты не можешь это сказать. Потому что я скажу это за тебя. Ты можешь стать... самой чудесной мамэн для этой малышки. Битти очень повезло бы иметь тебя в своей жизни.

Произнесенные им слова, казалось, в какой-то мере сломили ее, и Рейдж прекрасно понимал ее чувства. Он уже приготовился смириться с тем, что лишен огромной части своей жизни. Ему даровано немало благословений, но отцовство - не одно из них. И да, когда в дверь, которую он окончательно и бесповоротно закрыл, так скоро стучатся - это жестоко.

Но одно он знал точно, черт побери.

Если по какой-то чудесной случайности судьба призывает их взять на себя ответственность за эту малышку, он сделает это без сомнений. И не задавая лишних вопросов, он знал, что Мэри поступит точно так же.

Родители.

Это было бы чудесно.

Мэри была удивлена огромной пропасти боли, разверзшейся в центре ее груди.

И думая обо всем этом, она поняла, что да, вполне возможно, что она сублимировала всю эту историю с детьми... занималась самолечением неизвестной агонии старой-доброй работой, служением тем, кто нуждался в помощи в самые уязвимые моменты их жизни.

Задрожав, Мэри наклонилась вперед, и Рейдж поймал ее, когда она соскользнула со стула и рухнула нему на колени. Когда его руки обхватили ее и крепко обняли, она как можно крепче сжала эту полную бумаг папку.

Было слишком страшно признаться себе самой и Рейджу в том, что эта идея жила в ее сердце больше года. Но жажда материнства укоренилась в ней в какой-то момент за время знакомства с Битти - хоть Мэри никогда не посягала и не вторгалась без приглашения в настоящую связь между матерью и дочерью, и даже не осознавала свои истинные чувства.

Однако иногда она задумывалась, что станет с этой девочкой, если она окажется одна в этом мире.

И да, возможно, там мелькали мысли о том, чтобы привести ее в свою жизнь.

Несомненно именно поэтому Мэри в ту ночь смерти Рейджа едва не отвезла девочку в лагерь Братства вместо «Безопасного места».

Но Мэри понимала, что такие чувства непрофессиональны и неуместны, поэтому она ничего не делала, ничего не говорила, не выделяла Битти из остальных детей, с которыми работала.

Впрочем, ее сердце считало иначе.

Отстранившись, Мэри посмотрела на красивое лицо Рейджа.

– Что Вишес сказал про дядю?

Хотя, кажется, она уже слышала его слова, что Ви ничего не нашел.

– Он сказал, что не нашел никого с таким именем. И никаких официальных записей о Битти, ее матери или любых членах семьи, - Рейдж вытер ее глаза большими пальцами, а затем смазал ее слезы на свою толстовку.
– Она действительно сирота.

Они оба некоторое время молчали. Затем Мэри сказала:

– Это будет не только забавные поездки поесть мороженого.

– Я знаю.

– И она может не захотеть жить с нами.

– Я знаю.

– Но она тебе нравится, верно? Она особенная, правда?

– Очень, - Рейдж отрывисто рассмеялся.

– Думаю, я решил, что хочу усыновить ее, когда она заказала тот вафельный рожок.

– Что?

– Долгая история. Просто... такое чувство, что все это так и должно быть.

– Я тоже так думаю.

Рейдж подвинулся так, чтобы прислониться спиной к стене, и Мэри устроилась между его ног, опираясь на его грудь. Возможно, им стоило перебраться в кровать. В конце концов, было бы намного удобнее. Но из-за ощущения огромной перемены, грядущей в их жизнях, казалось безопаснее оставаться на земле - просто на случай если землетрясение, которое они оба испытывали на эмоциональном уровне, каким-то образом найдет физическое воплощение.

Эта чертовщина превратила бы особняк в руины.

– Это будет долгий процесс, Рейдж. Это не может случиться за одну ночь. Нам с тобой придется кое-что сделать, вместе и по одиночке, чтобы убедиться, что все это по-настоящему.

Но это лишь слова.

Сердцем Мэри была уверена, что решение принято.

Она села и развернулась.

– Ты хочешь быть ее отцом? То есть, я знаю, как я к этому отношусь...

– Это будет честью для меня, - он положил руку, которой сражался, на сердце и заговорил на Древнем языке.
– Это станет обязанностью, исполнения которой я буду жаждать каждую ночь на этой земле.

Мэри глубоко вздохнула. А потом выругалась.

– Нам придется объяснить ей... что я такое. И что есть у тебя.

О Боже, что если его зверь и ее... экзистенциальная проблема... помешают им стать кандидатами в усыновители? И кто принимает это решение? И куда им нужно пойти, чтобы узнать, как это делается?

Со стоном Мэри вновь упала на мощную грудь Рейджа. И забавно... она чувствовала вокруг себя его мышцы и знала, что он останется с ней до самого конца, никогда не уклоняясь от вызова, придерживаясь цели и сосредотачиваясь, двигаясь вперед, пока они не пересекут финишную черту.

Так он был устроен. Он никогда не убегал. Никогда.

– Я люблю тебя, - сказала Мэри, глядя прямо перед собой.

– Я тоже тебя люблю, - Рейдж заправил ей волосы за ухо и помассажировал плечи.
– И Мэри... все будет хорошо. Я обещаю.

– Они могут не разрешить нам взять ее. Даже если она захочет.

– Почему?

– Ты знаешь, почему. Мы не совсем «нормальные», Рейдж.

– А кто нормальный?

– Люди, которые живут по общепринятым нормам. И у которых нет зверя, живущего в их теле.

Когда Рейдж затих, Мэри почувствовала себя виноватой, как будто она что-то разрушила. Но им нужно смотреть на вещи реалистично.

Но Рейдж лишь пожал плечами.

– Ну значит мы проконсультируемся с психологом. Ну или еще какую фигню сделаем.

Мэри хихикнула.

– Проконсультируемся с психологом?

– Конечно. Какого черта? Я могу обсудить то, каково мне жить со зверем. И возможно он сумеет сожрать парочку психологов, чтобы переварить их конструктивные замечания. Я имею в виду, божечки, утыкайте меня иголками для акупунктуры, и возможно дракон превратится в зайчика или в синичку или в...