Детская проза

Дедушка к каждому очку — по шнурку, очки — на нос, бантиком завязал шнурки на затылке и как ни в чём не бывало принялся за газету. — В старину так очки держались! — спросил я, когда мне надоело любоваться дедушкиным затылком с торчащим на нём бантиком. — Не совсем так, но похоже. Оба стекла с «сиделкой»…

Войлочные ковры, которыми застилали тор, были черного, коричневого и реже белого цвета. Они делались из хорошей шерсти, были мягкими и теплыми. Чтобы уберечь их от вездесущих детей, коврами застилали лишь дальнюю половину тора, а ближнюю прикрывали циновкой, которой ой как доставалось от нас. Мы часто…

Слышим, второй патрульный вернулся. — Ты все переобуваешься? Долговато. Ну, идем. Я там два каюка по воде пустил. — Какие два каюка? — Кто их знает, откудова они… На берегу там вон стояли, в кустиках. Ну, я их того… А то, думаю, еще к красным кто махнет. Матвеев встал с земли, и оба пошли по…

— У меня нет,- сказал кок. — У нас тоже нет,- сказали матросы. — У меня есть метр!- крикнул мальчик, который стоял внизу, у сходней. — У него есть метр!- воскликнул капитан. — Пропустите его, товарищ часовой! — У него есть метр!- шепнул на ухо младший помощник старшему помощнику. — У него есть…

— Она не сумасшедшая… Ты не знаешь… Это, брат, наша… Прокофьевна. — Если она ваша, то тем хуже для вас Вот, посмотрите, она вас перекусает всех. Ее надо убрать отсюда. Я, вот, ее встречу еще раз и… Головастики сразу перестали смеяться. Коля перебил меня: — Ну, уж это ты брось! Ее нельзя трогать.…

Это было девизом Гуськова. — Соседняя областная газета обошла нас! — шумел он на редакционной летучке. — Они поместили вместо передовой статьи фельетон. Это новаторство, это глубокий творческий поиск! А мы?.. — А мы давайте двинем на первую полосу отдел объявлений: какой спектакль отменили ввиду…

Но ничего удивительного не произошло: ничего не взорвалось, не вспыхнуло, не затрещало. — Подождите, граждане, не волнуйтесь! Не сразу, — лукаво поглядывая на ребят, сказал Иван Дмитриевич и протянул лампочку Коле. — Ладонями от солнца заслони. Прошла минута, вторая, третья, пятая, десятая, но сколько…

Часть первая Фатыйха складывала дрова возле печки и уронила несколько поленьев. Шум разбудил дочку Газизу. Сумерки только начали таять. В доме было тепло. От печки шел вкусный запах чуть подгоревшей картошки. На столе стояла утренняя неубранная посуда, а отца уже не было, ушел на работу.…

— Нет уж! — уперлась Цуппи. — Я же его выиграла! Он теперь мой. — Мы не можем взять этого поросенка с собой, — отрезал папа. Тут Цуппи заревела, а уж если она ревет, так на всю округу слышно. Люди, сидевшие за соседними столами, стали на нас оглядываться. Почему эта маленькая девочка плачет? Та,…

Видно, Катя угадала мои мысли. Она всегда угадывает, если мне что-нибудь надоедает. — В кружке юннатов был, в столярном был, в литературном был… — сказала она, загибая пальцы. — В какой теперь кружок захотелось? — Хватит тебе! — закричал я. — Как ты не понимаешь, что массу всего нужно…

Наш герой решил пересечь реку утром, когда волки ещё спали, воздух в этих местах был разряжен, так что у бедолаги закружилась голова, не обращая на это внимания, он всё равно запрыгнул в лодку, и уже отчалил от берега. Волков по близости вообще не оказалось, что сильно радовало нашего героя, но тут неожиданно…

— Птичка попусту не болтает, она не такая. Она клювиком — тук, тук, тук! Будто гвозди в доску вбивает. — Не все же гвозди на гроб идут. — Мне других гвоздей уже не понадобится, невестушка. Они немного помолчали, потом невестка спросила: — А ты бы с охотой умер, дедушка, если б смерть пришла?…

Так решилось с поездкой в церковь, а Куста и Арри могли теперь весь сочельник подкарауливать зайца. Между прочим, оказалось, что их затея очень заинтересовала и Ханса. Когда вопрос о поездке в церковь был полностью улажен и все занялись своими делами, Ханс снял с вешалки свою старую, заряжаемую с дула…

Только еще время проходит — и опять такие же слухи. На этот раз из города Старой Руссы деревенский наш привез. — Не соврал, — говорит, — странник, и в городе тот же слух идет, будто по деревням разъезжают солдаты, амуницию, пушки везут, новые дома строят, и приказ есть крестьянам головы брить, в форму…

Говорят, по взгляду можно узнать, что у человека на уме. У Комарика ничего не узнаешь — глаза затенены ресницами. Вот и во время нашего «знакомства» так и осталось непонятным, что у нее на душе. Радость? Страх? Недоверие? Смелость? Замешательство?.. Поди угадай! По правде говоря, вначале казалось,…

Никогда не будет больше Пальма сидеть в оконной нише и смотреть сквозь решётку, не идёт ли он. Его шаги не раздадутся на мостовой тихой улочки, его улыбка не осветит мрачной сводчатой лестницы. Даже если он убежит из тюрьмы, если останется жив, сюда он всё равно не вернётся. Пальма знала это, а для девочки…

– Нет их в Азовском море. Но Ленька Савкин не поверил: – Какое же море без акул! Колька Кочергин завидовать не любил. Он сказал: – Айда по домам. Завтра на стога пойдем. Там лучше в сто раз, чем на каком-то море без акул. Славка пришел домой, посмотрел на свою поклажу – чемодан и эмалированное…

Вечером должны были прийти гости, но им позвонили, что-то наврали, и работа продолжалась. Иногда к нам в комнату заглядывал хозяин «Санта-Марии» и просил, чтобы ему разрешили приклеить к мачте вымпел, но отец стыдил его, напоминая, как плохо он наклеил неделю назад в ботанический альбом паслен, и хозяин…

Тут к Людмиле Васильевне подошла какая-то девчонка и подарила ей маленький букет ноготков. — За мной! — крикнул Эдик и бросился к учительнице, размахивая своим усатым букетом. И все ребята окружили Людмилу Васильевну, и каждый протянул ей цветы. — А я только два ведра приготовила! — Людмила Васильевна…

Ахмед представил себе, как там, в горах, идет бой. Если бы он был взрослым! Мать часто приходит к нему в сарайчик, когда хозяина нет дома. Она берет в руки его курчавую голову, говорит: «Ахмед, ты один остался у меня». Ахмед это знает. Он больше не делает глупостей. Исправно служит. И все-таки, если…