Детская проза

А над кроватями, над головами ребят, как сумасшедшие, мотались под ветром какие-то крохотные бумажные змеи, — или нет, не змеи, а просто бумажки на ниточках, целые десятки бумажек. Они то взлетали, то падали и зацепляли пробегающих людей. Сережу хотели укрыть простыней, но простыня…

Я пристально наблюдал за ним: вот его пальцы развернули мою бумажку в клеточку, вот он прочитал ее и порвал на мельчайшие клочки. У него даже уши не порозовели, и я очень разозлился. Я не ждал от него ответного послания, потому что он, как и эта Верка, — заразился от нее, что ли, — был примерным…

Все пока так и выглядит. А лучше всего пилотка. Тоже вишневая, из тонкого сукна, с белыми кантами на верхних швах и вышитыми серебром крылышками на левой стороне. Потому что младший хор в ансамбле называется "Крылышки". А все вместе – два хора, два оркестра и танцевальная группа называется так длинно,…

– Нет, – чуть слышно ответила я. – Что?! – Нет, не наплевать… Они гремели ключами, скрежетали новой дверью, орали на меня, стараясь перекричать друг друга. А я все еще стояла на лестничной площадке и лямки рюкзака резали мне плечи. Бабушка выглянула в коридор и, дождавшись короткой паузы, попросила:…

Оказалось, что мужья и сестры, когда там гудели, пилили её и грызли, что она слишком дёшево сдала комнату, потому что летом они сдавали её подороже. — Хорошо, — сказала мама, — мы завтра съедем, вы их успокойте. И тут Ираида Ивановна, согнувшись, села на табуретку, фартуком закрыла лицо и заплакала.…

Но тут мама, тетки и даже сам дедушка за Пчелку заступились. Они сказали, что ехать — не запрягать, что при езде Пчелка никаких таких штук почти не выкидывает, и бабушка махнула рукой, согласилась. Более того, когда я стал разыскивать к завтрашнему дню свои кожаные сапожки, то бабушка нашла их в углу…

Тут, видимо, было отверстие, сквозь которое он и свалился в подвал. Но отверстие это перегородила широкая каменная плита. Он был бы засыпан и убит кирпичами и известкой, если бы эта плита не легла поперек отверстия. Павлик уперся в плиту руками, но она не шевельнулась. – Нет, здесь выйти нельзя, –…

— Лучше про меня напишите! — обрадовалась Катя. — Ничего в Манечке хорошего нет. — Это в Кате ничего хорошего нет! Скорее про меня напишите. Знаете, какая книжка, тётя Ира, хорошая получится! Я вам всё сам а про себя расскажу, вам и сочинять ничего не надо будет. И вы знаете, мне почему-то и в самом…

– Слушай, а может, он друга с собой прихватит? – Для кого? – Для меня, – ответила я уже с некоторым раздражением, – не для тебя же! – Ну, не знаю, я попрошу, конечно... – протянула она в ответ. Ее тон меня обидел: «Угу, отвязаться собирается. Ну и ладно. Мне и не больно-то хотелось...» Весь день…

— Вот здорово! — воскликнул Пелле. — Так я скоро замычу. Но потом он решил заняться другим. Остался еще час пути, сказал отец, и на пароходе наверняка найдется еще для него дело. Правда, чего он только не переделал! Он облазил все трапы и заглянул во все тайники и уголки. Сунул было нос в штурманскую…

Мальчишка в тельняшке махнул рукой. — Вон туда, — до бани и налево. — Все понятно, — сказал пассажир, — только непонятно, где баня. Мальчишки снова рассмеялись, а пассажир, не дожидаясь ответа, подхватил чемодан и зашагал вдоль улицы. Потом мимо ребят прошел человек в…

Любящая мать только хотела утешить дочь этими словами; на самом же деле ее состояние было очень тяжелым. Ей не исполнилось и двадцати семи лет, а она умирала от жестокой чахотки, которая уже перешла в последнюю стадию. Она едка дышала, силы ее были на исходе, жизнь едва теплилась в ней. Притом лицо ее…

— Ничего мы не шатались… Мы с Вадькой бежали через карьер домой от старых медных отвалов, остановились возле «Пятерки» посмотреть минутку, как батя работает, а Колмогоров нас увидел… Запретил даже близко к карьеру подходить. Жалко ему… — Жалко? Вас, баловников, ему жалко, непонятливый ты!…

— Чего тебе? — Знаешь, почему Ямашта в школу не ходит? — Почему? — У него бабушка умерла. В деревне. — Что? Я даже и не знал, что у Пончика есть бабушка. Понятно, что у любого человека может быть бабушка, но Ямашта о своей ничего никогда не рассказывал. И про деревню…

Мы охотно взяли этого мальчика, хотя были совсем не приспособлены к тому, чтобы возиться с детьми. Мальчик оказался хорошим другом и товарищем. В Москву он приехал загорелый, здоровый и весёлый, привыкший к ночёвкам в лесу, к дождям, ветру, жаре и холоду. Остальные мальчики, его товарищи, ему потом…

— Сегодня мы продолжим разбор частей речи… Класс затих. Стало слышно, как по шоссе с мягким шелестом проносятся машины. Анна Васильевна вспомнила, как волновалась она перед уроком в прошлом году и, словно школьница на экзамене, твердила про себя: «Существительным называется часть речи… существительным…

Ночью, если выйти на крыльцо, слышно, как перекликаются в вышине птичьи стаи. К озеру, что недалеко от школы, наши гуси в первый раз привели своих гусят. Гусята спустились к воде и вслед за взрослыми поплыли на середину озера. Издали казалось, будто жёлтые одуванчики покачиваются на волнах. Только…

Нервы у чайника натянуты до предела, он цедит сквозь носик тонкий, как укус осы, звук. Я отодвигаюсь подальше. Знаю, что с моим чайником лучше не связываться, он беспредельник. Может выкинуть любую штуку. – Или плитка перегорела? – говорит Петрович и подходит к чайнику. – Осторожно, – говорю я. –…

— Это что? — спрашивает Сашук. — Город. Измаил. Дома становятся все больше, все длиннее и все выше. Сашук высовывает голову из кабины, выворачивает ее, чтобы сосчитать окна, но все время сбивается. Город большой. Как десять Некрасовок. Нет, наверно, как сто… И улицы здесь совсем другие. Обсажены деревьями.…

К этому и стремится М. Бременер. Он ставит своих героев в такие обстоятельства, в которых самые важные, типичные черты их проявляются наиболее ярко, наиболее полно. И вместе с тем обстоятельства эти не только помогают раскрыться героям: они еще и характеризуют наше время, нашу жизнь, потому что по­рождены…