Драматургия

Уходят. Сцена 3 Дом Оливии. Входят cэp Тоби Белч и Мария . Сэр Тоби Ну какого дьявола моя племянница так убивается о своем покойном братце? Горе вредит здоровью, это всякий знает. Мария А вы, сэр Тоби, пораньше возвращались бы домой. Когда вы поздно засиживаетесь бог весть где, ваша…

Услышав стук захлопнутой двери, резкие выкрики, старуха на мгновение озадаченно останавливается. Сверху глухо доносятся голоса: — Отвяжись, говорю! — Открой! Это моя гостиница или нет!? — Заткни глотку! — Ты что? Думаешь, я стану спокойно слушать, как ты ночи напролет воркуешь с прощелыгами,…

Двор тюрьмы. Полковой старшина подходит к вытянувшимся перед ним Вильямсу и Гаррису. Старшина (Вильямсу). Вы наш новый сержант? Вильямс. Так точно, сэр. Старшина (оценивая, внимательно рассматривает Вильямса ). Вольно! Гаррис и Вильямс становятся по стойке «вольно». Вильямса что-то…

Шоферы искоса поглядывают на «мерседес», который ловко выбирается из капкана собравшихся машин и поворачивает назад. По их лицам пробегает улыбка. Машина сворачивает в сторону от шоссе и с трудом едет по узкой проселочной дороге. Мужчина с беспокойством выглядывает из окошка. Рытвины, неровности…

«Полли-кривоножка и колченогий Пол, Полли-кривоножка и колченогий Пол…» Фары освещают темные ночные улицы, по которым едет Сэм. Машина сворачивает направо. «… Щербатая Клара и косоглазый Клайд, Щербатая Клара и косоглазый Клайд…» Сэм выключает радио. Машина бесшумно сворачивает…

— Три шага вперед! Пленный попятился назад: — А що таке? Почему? — А потому, товарищ хохол, что каждого десятого повесим вон на тех воротах! Остальные пускай маленько подумают… Ну? Кому сказано? Три шага вперед! Пленный — он, действительно, был украинец, черноглазый и черноусый, — оглянулся на…

Она спешила по коридорам, переходам, лестницам; лицо у нее было злое и утомленное. Она старалась не встречаться ни с кем глазами. — Очень вовремя начались актерские капризы, — сказал звукооператор Гарик, снимая кожуру с забытого Юлей апельсина. — Ладно, с кем не бывает? — сказал режиссер. — Чем мы…

— Так что располагайся, — снова слышит Шемшат. — В этой комнате живут твои ровесницы. Учатся в пятом классе, только двое из четвертого. Гульнара Бакыевна проводит ладонью по черным, гладким волосам Шемшат, но девочка напряженно застывает. Воспитательница это чувствует, но руки не убирает. — Я тоже…

— Было… — Вот и придется отвечать по закону. — Да что ты заладил, Григорий Васильевич, закон да суд? — вдруг дела ни о развеселилась Клавдия. — Может, мы решили от совхоза сверхплановую продукцию государству сдать? — Это еще как? — не понял Григорий Васильевич. — А так, — совсем осмелела Клавдия,…

— Умерла княгиня сегодня на заре… — помолчав, сказал князь. Он подошел к коню, уперся лбом в его крутую шею, потрепал холку. — Коня вместе с ней схоронить полагалось бы… — Обернулся к кузнецам, гридням, глаза его сверкали гневом. — Попы греческие да монахи околдовали мать со своим Христом! Эх! Велела…

— Посмотри, что за шум? Они? — Они… — выглянув, вздохнул Агзамов. — Трудно будет Самади, — сказал кто-то. Замолчали. Всем было жалко Самади. Музаффар Самади вышел в опустевший школьный коридор, направился к стенгазете. Однако прочесть ничего не успел — помешал подошедший элегантный Мансуров.…

Старик отвернулся от столба и снова посмотрел на мальчиков. Те неприкаянно топтались у причала, робко поглядывая по сторонам. Им было лет по двенадцать. Один был повыше ростом. — Почему сам не учит? — спросил старик хмуро, кивая на мальчиков. Снабженец пожал плечами: — Я ему говорил. Сказал,…

— Да… Я побежал. Целую. Восемь метров не забудем. Вышел в коридор и заглянул в соседнюю комнату. В кровати сидел худой человек с впавшими щеками и манил его пальцем. — Доброе утро, — сказал Йонас шепотом. — Что с мамой? — спросил мужчина. — С ней все отлично. А ваши дела, папаша? — Плохо с…

В доме Вилксов все было готово к рождеству: солома под хрустящей белой скатертью, кисель и все, что полагается в сочельник. Юрий Вилкс, солдат-сорб и старый отец Юрия, великий знаток римского права Эдвард Вилкс, у которого все время почему-то дрожали руки, сидели за белым праздничным столом. — Благодарю,…

Тот молча отказался. — Давай, давай, Сангин, попробуй! — поддержал второй пограничник, старший лейтенант. — Не удивлюсь, если в один прекрасный день ты окажешься факиром!.. — А что? — улыбнулась Малика. — Это Аждахор! Дракон! Дремлет, но только до поры, до времени. — А у тебя, Малика, хватит жару…

— Катрин. Катт! — торжественно произнес он. — Это, может быть, звучит выспренно, но мы созданы друг для друга. Я не верю в бога и все-таки скажу: богу не угодно, чтобы мы расстались, он покарает нас за это… Не будем испытывать судьбу. Пусть хоть один из нас будет умнее, хоть ты. Прошу тебя, будь умнее!…

Лилит достала из ящика стола кусочек гаты в бумажке: — Ешь, твоя доля… — Схожу на копировку… — Сона поднялась и вышла из комнаты. …Когда она вернулась, шеф уже сидел за столом. Это был худой мужчина лет пятидесяти, в очках с толстыми стеклами. Сона хотела было незаметно пройти к своему столу, но…

— Вот эту возьми… Эту тоже и эти две. Долго стоять будут, — помогал высокий молодец в эффектном сероклетчатом, узком в талии пиджаке. — Кому подарить хочешь? — Маме жениха, — девушка вздохнула. — Знакомиться сегодня иду. Вот эту еще… Эту тоже. И хватит, наверное. — Почему хватит? Такой день у тебя,…

— Красный, — удовлетворенно сказал ротмистр. — Ты коммунист? — спросил старый генерал. Он был в полной форме и при сабле с камнем в золоченом эфесе. — Большевик, — ответил Матвей. — Все одно, — махнул рукой генерал. — Мы сдаемся. Добровольно. Отведи нас к Буденному. Только ему я отдам свою саблю.…

— Я же знал, что будете проверять: кто, откуда, почему? Уж лучше самому прийти. У меня нет причин вас любить, но и ненавидеть не за что… — Куницын поежился, потом тихо сказал: — А если попросту, гражданин Кузнецов, я чертовски устал. Пять лет окопов, два года мышиных нор. Чего боялся — сам не знаю. Хватит……