Мистика

– Конечно умер, солнышко, в восемьдесят втором. Он ещё не был слишком стар, но послевоенное голодное детство дало о себе знать. Заболел, бедолага, долго мучился и умер, – Варвара смахнула с щеки одинокую слезу. – А ты почему спрашиваешь? – Ты совсем мало рассказывала о нём, и я почти ничего не знаю…

Таксист согласился. С виду «Лабиринт» выглядел как недорогой отель. Я поднялась по ступенькам и зашла внутрь. В холле был барный стол и высокая стойка ресепшн, а также висела огромная люстра с множеством лампочек. Из персонала ни в баре, ни за стойкой, никого не было. Я заметила железную кнопку, наподобие…

– Давай Мол, отпусти руку! Не бойся! Дети с площадки заинтересовано смотрели на неуклюжие попытки Молли устоять на скейтборде: – Уверен, что эта глупая корова, грохнется, как только Боб перестанет ее поддерживать – Тони, семилетний малыш, доел гамбургер и вытер ладонью жирные губы, – могу поспорить,…

– Добрый день? – слегка вопросительно произнес человек, открывший ей дверь. Эбигейл откашлялась, прочищая горло, и выпрямила спину. – Меня зовут Эбигейл Одли, – произнесла она, поправляя дамскую сумочку, висящую на плече. – У меня есть письмо… – Добро пожаловать, мисс, – не дослушав, перебил ее…

–Кажется, это ты ничего не хочешь видеть. Пока на улице сентябрь и днём ещё держится плюс пятнадцать, то можно не включать голову, фотографировать жёлтые листья за окном, постить себя в пледе и шерстяных носках на ленту «VK». Ведь это так мило! Как только начнутся заморозки, ты вдруг резко заметишь,…

Какое-то время она лежала и тяжело дышала, лоб вспотел, руки еще едва дрожали. Никогда еще страшные сны не были такими правдоподобными. «Это сон, всего лишь дурной сон», – как заклинание твердила себе девушка, вновь и вновь пытаясь вернуть себе сонное спокойствие. Но куда там, сердце билось так сильно…

В Цицикаре за Екатериной увязался рыжий кот. Он ходил за ней по перрону и, каждый раз, когда она останавливалась, усаживался рядом и открывал огромную розовую пасть – зевал, а затем издавал утробный звук, как будто хотел что-то сообщить. Екатерина попробовала его шугануть, но кот не отступал и пытался…

У стойки никто из персонала не стоял, а за столиками при этом ели люди. Кто им подавал еду? Кто у них принимал заказы? Я вопросительно оглянулся к людям. Один парень участливо взглянул на меня и, активно жестикулируя, что-то сказал мне на турецком и кивнул куда-то позади меня. – Простите, я не…

Алексей перевернулся на спину и уставшими потускневшими глазами посмотрел на жену: – Вик… Ты же всё понимаешь. – Нет, родной, не понимаю. И ведь она правда не понимала. Всю эту неделю муж находился в полнейшей апатии. Ходил по дому, как привидение. Ничего не хотел, как бы она ни старалась вовлечь…

I. – О, Дэнчик! Заходи, старик! Макс Горохов посторонился. – Я вообще-то только за тетрадками. И угораздило же меня заболеть перед сессией! Столько важных пар пропустил, а на экзаменах проверяют наличие всех лекций. Теперь вот придётся переписывать… Благо, мой лучший друг Макс, с которым мы дружили…

Изнутри особняк казался намного больше, чем снаружи. Узкая кишка коридора вела в просторную гостиную с высокими трехметровыми потолками. C обитых почерневшей вагонкой стен смотрели пустыми глазницами индейские и африканские ритуальные маски, притягивала взгляд необъятная волчья шкура, распластавшаяся…

В трубке повисла тишина. Затем собеседник ответил: – Все-таки узнал про Сухаркина. Давай не по телефону. Я после пяти часов дома, приезжай, обсудим. – Спасибо, Олег Петрович! – Илья отключил вызов и шумно выдохнул: зацепка продолжает раскручиваться, и там явно что-то необычное. Профессор истории…

Глотнув воды прямо из чайника, он из него же умылся над раковиной. Маленькое зеркало вмещало только полоску тёмных глаз. Зачем оно такое, ведь даже не побриться. Высыпав в тарелку вчерашние макароны, он жевал, глядя в окно. Холодные макароны слиплись, а на стекле скопился слой пыли, за которым едва разглядишь…

Краеведы бунтовали, писали письма в администрацию и очень надеялись на Артёма, к которому обратились прилюдно, в полном отчаянии. Шутка ли, просить грабителей о помощи? Но аудитория этих дерзких и нахальных авантюристов так велика, что был шанс привлечь общественность. Репортаж об этом месте мог спасти…

Они повторили одни и те же движения еще дважды. Бой начал докучать Эверлингу. Паренек остановился: видимо, не мог придумать ничего интереснее. Он вряд ли умел толком драться – Эверлинг понял это, едва увидев его, такого хрупкого и напуганного. Крик толпы на мгновение показался Эверлингу оглушительным.…

– Сильнейший из людей, что достоин стать сосудом и потерять свободу? Вы ведь уже слышали мой ответ: нет ничего ценнее свободы! – ответил темный маг, – И, да, чуть не забыл, я не стремлюсь поменять законы, по которым живет человечество, я желаю его уничтожить. Люди – это язвы на теле планеты, в их существовании…

Однако этот страх не мог повлиять на то, что он сегодня, как и вчера, возвращался в половине десятого вечера с Земли обратно в преисподнюю, чувствуя обычное утомление и пустую успокоенность. Даже раздражать всё вокруг нежданно перестало, и пристань кто-нибудь к нему сейчас, Сергей бы просто огрызнулся…

Хватит. Пришло время думать, Сопрано. Сопрано два года обучалась у великолепной Капельдинер не для того чтобы так позорно потерять своё сердце. Существа из антимира, не могут с легкостью проникнуть в материальный мир. Могут повлиять на него, но не могут здесь существовать. Существа точно так же…

И сейчас в зале на одиноком столе стоял светильник, а тьма затаилась в углах. Она делала комнату совершенно крошечной. Юноша сел за массивный деревянный стол с ножками в виде настоящих пней с корнями – этот стол мог вместить человек десять. А сейчас за ним сидели трое: Влад и двое стариков, серые, как…

*** Мужчина резко открыл глаза. Сна не было ни в одном глазу. Охотник лежал на спине и смотрел в потолок. В комнате царили непроглядный мрак и тишина – снежная буря за окном улеглась. Было настолько тихо, что мужчина, казалось, слышал собственное сердцебиение. Ему вдруг захотелось встать с кровати…