Мистика

Глубоким вечером семнадцатого марта я, с тяжестью во всем теле, возвращался в свою каморку в надежде на скорый отход ко сну. Тогда уже, сильно уставший от рутинных будней, я не рассчитывал на какие-либо занятия отнимающие энергию и в целом надеялся провести выходные, не выходя из дому. Все мои планы…

Второй месяц путешествия по России автостопом Дима Думских встретил на затуманенной трассе окруженной тайгой где-то в Западной Сибири. Кожаная куртка не спасала от утренней прохлады, да и костер у палатки светил лишь несколькими искрами. Парень уже собрал все вещи, когда заметил, что в сотне метров от…

1.  Город никогда не был красивым. Особенно зимой. Тяжелые тучи  эшелоном медленно ползли вдоль неба. Солнце уже потеряло всякую надежду поделиться своим теплом с Рэйвен-Хилл. Попытка мэра добавить красок провалилась – дома пестрели «кричащим» розовым, ядовито-желтым, но все равно отбрасывали серый…

– Раз ты все равно ничего не делаешь, – сказал именинник, – сгоняй до бара, принеси нам барное меню. – Почему ты каждый раз посылаешь меня? – Тебе сложно я не пойму? – Хорошо, я мигом. Именинник заказал каждому по два Лонг-Айленда. Для меня это было много. Однако, когда все напьются, то уже не…

- Нет, отправь его куда он и должен был попасть после смерти. - Но почему? Ведь таковы правила! Он поменял рай на ад, чтобы его сын жил! Это его выбор и его решение, - удивился выполнивший просьбу мужчины. - Да! За такое решение он должен был понести наказание. Но ты забыл главное! Он принес себя…

С дюжину мужчин расположились на огромной поляне, окружённой густым лесом. Охотники… Опытные и безжалостные, поросшие многодневной щетиной, пропахшие потом и дымом костров. Этой ночью они праздновали очередное убийство. Разноголосый хохот, позвякивание алюминиевых кружек, активное обсуждение всего произошедшего…

– Толку-то с твоих бесед… С кем этот Воронцов вертелся, знаешь, как я понял? – А то! Небось пятнадцать лет на участке! – ответствовал старлей, разом с гордостью и с упрёком. Бригада начала собирать пожитки. Два милиционера погрузили труп на носилки и скрылись в кустах. К Сысоеву и Кузьменко подошёл…

Та самая девушка – любовница дьявола. Она теряет сознание. Закрыла глаза, представила себе белую комнату. Вдруг, из ниоткуда появляется облик совести, который сидит и ест чёрную малину. Приговаривая, как же неправильно девушка живёт. Открыла глаза, не могла понять, что не нравится ей в действительности.…

– Тебе не казалось, – спросила она, трогая мой пупок, – что любовь по-настоящему волнует нас, пока касается наших обнаженных тел, пока в них царит молодость и свежесть? – Нет, я так не думаю, – не согласился я. – Конечно, любовь сохнет, как печальный пирог, если её не с кем делить. Но ведь она суть…

Со вздохом старого дерева закончилась постельная баталия, состоявшая из персикового свечения. Девушка сделала шаг вперед и зарылась в разлетевшиеся во все стороны волосы. «Каждый день я прихожу сюда и вижу одну и ту же картину. Хочу когда-нибудь вкусить новизны этих сосен». Ее обступали бессчетные…

– Что здесь происходит? – Услышала она чей-то удивленный голос и тут же пришла в себя. С ужасом огляделась. Вокруг царил немыслимый хаос: одежда мужа беспорядочна развеяна по квартире, мальчишки где-то притихли, что явно было не к добру. – Эээ, – она торопливо свернула браузер, одновременно поднимаясь…

– Ой, мама! – Выдохнула девочка. С детского личика исчез природный румянец. Вся кровь отхлынула к сердцу. Щечки покрываются молочной бледностью. На лбу проступает капельками росы нервная испарина. Она нервно облизывает сухие губы кончиком языка. Мать прикасается рукой ко лбу дочери. – Маленькая моя,…

– Дозволяю! – спокойно, но не менее выразительно ответила девушка. И лишь Ярослав не понимал всей многословицы, только что прозвучавшей в кабинете медиума. Молодой человек медленно погружался в состояние транса, в своём видении «отправляясь» на пологий берег реки, с которого ему открылась противоположная…

– Лабиринт, как Лабиринт. Как в парке развлечений. Полный набор всяких интересных и не очень вещей на любой вкус и цвет и на все случаи жизни, – я продолжал беспомощно озираться, пытаясь угадать хоть какие-то ориентиры. – И куда мне идти? – Да куда хочешь, туда и иди. – Как это? Должно же быть…

«Кто ты?» Тяжёлым рваным голосом спросил Дрозд. «Я…» Протяжно прошептал недавний пленник, давясь глухим смехом. «Я… Я тот, кого ты боишься больше, чем… я… А впрочем, ты сейчас сам всё увидишь»… Быстрые ровные ноги засеменили по каменному полу. Тихие шаги разносились по всему огромному, пустому…

Говорю в пустоту: – Вот вы негодники, людишек пужаете, меня на пороге смерти держите, а ведь народ дурной у нас в деревне, мстить будут! Дайте мне лучше силушку, а я вам послужу как смогу, чтобы не зря мучался. Сидел я в тишине, да из горла лакал, башку закрутило совсем. За горячей печкой шорох начался…

– Я соскучилась. Он неопределенно хмыкнул в ответ. Я заметила, что сегодня из четырех сережек в его ухе были только две – маленькие гвоздики с прозрачными камушками. Мы вышли из такси на пару кварталов раньше, чтобы прогуляться. Накрапывал дождь, и его капли вспыхивали на волосах Науэля крошечными…

Тусклый свет настольной лампы и экран монитора создавали на стенах причудливые тени, а в дальних углах зала, например, за телевизором и под столом, а также в углу между стеной и шифоньером у окна, появилась темнота. Ваня отвлекся от экрана и направился на кухню, поставить воду для чая. Пока юноша достал…

Теперь перед глазами показался образ Михаила. Самого близкого друга и почти родного человека. Он улыбался так естественно и открыто, при этом в глазах стояли слёзы. – Не приходи сюда, – произнёс он не шевелящимися губами, – ты не виноват, просто живи. Всё забудется. Никогда не приходи… За его спиной…

Встретив свой очередной день, которые для неё уже перестали отличаться чем либо друг от друга, молодая девушка начала свой день с типичных занятий, присущих пробуждению каждого. И вот спустя казалось бы несколько мгновений уже наступило время выходить. В планах на первый день лета была столь ожидаемая…