Прочие Детективы

Я чихаю. — Будь здоров! — звучит чей-то голос. Удивленно оборачиваюсь. Все заняты своим делом. Раскопать прошлое очень нелегко. Сидя на глубине нескольких лопат ниже поверхности, я перебираю кончиками пальцев шершавую почву на носилках, стоящих передо мной. Тому культурному слою, до которого…

Внизу! Конечно, внизу. Сейчас. Он спустится и все-все сделает… только почему тихо? Нельзя, чтобы тихо. В тишине умирают голуби. Бедные птицы… но они сами не захотели улетать. – Идет бычок, качается… Качались доски под его ногами. Влево-вправо. Влево-вправо. Если бы не перила, он бы упал. Рука скользила…

Стучат подошвы о стенку багажника. Опять включаю радио, откуда-то из Небраски передают польку. Радиостанция города Ларами мощностью десять тысяч ватт вещает во славу Иисуса. Стук в багажнике прекращается. Запаливаю очередную «фаросину», докурив, стираю с фильтра отпечатки пальцев, выкидываю окурок…

Сидевший рядом с ним дородный корсиканец, ворочался на переднем сидении. Его узкие глаза следили за улицами, остававшимися позади, в то время как араб поворачивал с одного перекрестка на другой. Фары автомобиля, следовавшего позади них во время въезда в город, исчезали из поля зрения. - Можешь…

Дмитрий Андронович Сотников – так его зовут – себе на жизнь зарабатывает литературной поденщиной. Четыре года назад он окончил факультет журналистики педагогического университета и с тех пор обрабатывает мемуары отставных военных и политиков, благо желающих много. Сейчас можно напечатать все, что угодно.…

– Тебе можно, – грустно сказала Светка. – Ты потом разгрузочные дни устроишь, и все! А у меня силы воли нет. – Надо вырабатывать, – посоветовала я. – Бесполезно и поздно, – еще более грустно проговорила Светка. – Я уже пробовала, и ничего не получилось. Так что мне бы какой-нибудь щадящий метод……

Арсений последовал ее примеру, ожидал худшего – ну откуда в этой забегаловке настоящий «Мартель»? Однако коньяк оказался не «паленым» и произвел на разболтавшийся организм поистине волшебное действие. Мягко скользнул по пищеводу, снимая судорогу, снял головную боль, разогрел холодную вялую кровь. Даже…

Шел дождь. Резкий северный ветер свирепствовал вдоль всего побережья в Суффолке, Эссексе и Кенте, – вероятно, он выдыхался только на подходе к Нормандским островам. Джимми и Элейн сидели под навесом на набережной и утоляли голод прихваченными из дома сэндвичами. Они накупили разноцветных карамельных…

Мне, как и Лельке, исполнилось тридцать шесть лет, но она считает себя молодой, а меня — женщиной в летах. Хотя Она мать двоих детей и дважды успела побывать замужем. Первое её замужество было мимолётным, продлилось не больше года. Ещё на первом курсе института она выскочила замуж за однокурсника, влюблённого…

Самсут переглянулась со стариком, все еще возмущенно ворчавшим и поминавшим армян, русских и еще бог знает кого. — Спасибо вам, — как-то само собой вырвалось у нее. Дед ничего не ответил, странно глянув на нее из-под насупленных кустистых бровей, но Самсут и не ждала от бравого старика…

Когда я поинтересовался, почему он пришёл ко мне, Коллинз впервые соизволил улыбнуться. Зубы его оказались поразительно белыми и ровными — несомненно, работа весьма дорогого дантиста. — Мне внезапно понадобились деньжата, — объяснил он. — Когда я услышал про книжку о Шерлоке Холмсе,…

— Да нет, — смутился собеседник, — спасибо, я не в Москве… Еще когда Пал Палыч выступал с поздравительными песнопениями, Надежде Прохоровне показалось, что говорит тот несколько натужно, неловко. Мнется, да не знает, как начать. — Паш, — спросила в лоб, — ты мне по делу звонишь аль как? — По делу,…

Чудесный вечер середины ноября куртуазно и неторопливо набирал обороты. По окнам лупил снег с дождем, в уютном полумраке официант выставлял на столик всяческие яства, дама уже успела прослушать пару четверостиший Бодлера и Бродского… Очень не вовремя в кармане Виталия Викторовича запиликал мобильный…

Он называл ее не Марией, а Марьей… В точности как мама и папа… Он целовал ее глаза и нежно гладил руки… Как обычно случалось в последние два года, мысли о муже мгновенно испортили настроение. Чертов дуралей! Шесть последних месяцев Марья старательно развешивала по квартире черные пятна: на стенах…

– Гули-гули, сюси-пуси, как спал мое солнышко? Солнышко выспалось отлично и при виде бабушки пустило гроздью пузыри. – Ай-ай-ай, какие мы красавчики! Софья, ты его кормила? – Конечно, Ирина Яковлевна. – Чем? Когда я детально описывала завтрак и его приготовление, Ирина Яковлевна строго вслушивалась…

…Оглаживая рассеянным взглядом серый бетон, я медленно попивала кофе и пыталась мысленно сверить список собранных в поездку вещей. Два пухлых чемодана поджидали меня дома в прихожей, серая туча целенаправленно двигалась к белому пароходу и образно напоминала: не забудь, Соня, зонт! И плащ. И резиновые…

Здесь ход ее мыслей прервался, потому что под ногами что-то начало происходить. Короткий толчок, сотрясение пола, остановка. Может быть, это первое предупреждение? Хотя на ней был только тонкий свитер с красными и белыми полосками, она почувствовала, как ей стало жарко. Прическа рассыпалась, темные…

– Вам туда. Журналист вышел на дорожку и зажмурил глаза. На мгновение ему показалось, что он очутился в волшебной сказке. Внушительный трехэтажный особняк, выстроенный в непонятном ему стиле, поражал своими размерами. По обеим его сторонам разместились домики для гостей и прислуги. В середине участка…

Подмосковный дачный поселок Отрада (сорок минут на электричке с Казанского вокзала). Примерно в километре от поселка в пяти флигельках размещалась наша больница, столетняя, когда-то еще земская. Запущенный парк, заросший пруд, дворянская беседка над ним, старинное кладбище, на котором не хоронили много-много…

— Я… нашел… ее, — пытался что-то объяснить он. Что говорить? Если мне так плохо, ему-то каково? Он жил с ней, любил ее. Постепенно становилось легче, но оставалось болезненно-горькое чувство. Выпрямился, прислонившись спиной к стене. Так хотелось помочь ему! — Ее… никогда… не было……