Прочие Детективы

Подмосковный дачный поселок Отрада (сорок минут на электричке с Казанского вокзала). Примерно в километре от поселка в пяти флигельках размещалась наша больница, столетняя, когда-то еще земская. Запущенный парк, заросший пруд, дворянская беседка над ним, старинное кладбище, на котором не хоронили много-много…

— Да зачем тебе это, сынок? — удивился тот.— Денег-то тебе с мальчишками до конца жизни хватит. Тем более что они у тебя уже все образование получили, на своих ногах стоят, сами зарабатывают. Биографии у всех вас чистые, под своими настоящими именами никто нигде не засветился. Тебя самого в лицо сейчас…

— Что там такое? — интересуется Лацо. — Лак, — говорю я со значением, словно сообщаю имя убийцы. Погрузившись в размышления, Лацо утвердительно кивает. — А ведь правда! Все жертвы пользовались этим лаком. Как же я прохлопал?! — Кто же обращает внимание на такой неприметный оттенок, тем более…

Вспомнить бы. Она стянула со лба высохший лавровый венок, который разломался, раскрошился под ее пальцами. Венок упал под кровать, а она поднялась, коснулась стены – гладкая, скользкая, с набивным рисунком – и сделала шаг. И второй. Легла на пыльный ковер и закрыла глаза. Сердце суматошно колотилось.…

Теперь два злодея хватают девочек. В ужасе Прекрасная Нефрит крепче держит малюток, но мужчины вырывают их у нее. Девочки рыдают, пока она молит мужчин не причинять зла ее детям. Один из злодеев ударяет ее ножом — она вскрикивает. Лезвие разрезает ее одеяние. Ослабев от ужаса, открыв рот, она прижимает…

– Это точно… Эх, Арина, ты совсем не изменилась! Неисправимая пессимистка. – Зато ты всегда была оптимисткой. Солнечный лучик всего нашего курса. И все наши мальчики в тебя были влюблены, – то ли обвиняя, то ли восхищаясь, сказала Арина. – Ну уж не все… – покраснела Яна, – но некоторые были… – Славка…

Грегсон заметил, что свидетель, вспоминая тот ветер, разволновался. — Мне пришлось ухватиться за перила уличного заграждения, иначе меня бы наверняка унесло по тротуару за этим бедным молодым человеком. В какое-то мгновение снег закружил так сильно, что, кроме тусклого фонаря над головой, я вообще…

Я сидел в своей конторе и перебирал бумаги в папке с белыми тесемками и надписью: «Дело». В памяти всплыла фамилия «Камоликов»… В прошлом году, вскоре по приезде в район, я листал все старые, прекращенные моим предшественником, дела и в одном из них встретил эту фамилию. И вот теперь я опять заглянул…

Я познакомилась с Блэром еще в молодости, когда торговала антиквариатом. Он появился на пороге «Макклинток и Суэйн» с аккуратно завернутой в ткань вазой из цветного стекла «камео». На приобретение этой вещи он потратил кучу денег, ибо считал, что это изделие самого Эмиля Галле, художника по стеклу, работавшего…

— Не прибедняйтесь, Илья Маркович, не так уж и плохо! — парировал Асланбек. — У евреев было куда уехать! — У вас тоже будет, — усмехнулась Рахиль, накрывая стол к ужину. — Примерно через две тысячи лет. — Через две тысячи лет? Почему через две тысячи лет? — не понял Асланбек. — Ровно столько понадобилось…

В полтретьего ночи, когда уже никакой транспорт не ходил и город погрузился в сонную тишину, Старычев и Шибаев побрели домой. Пешком. Работы было по горло. Мучила текучка. Старычев уходил домой часов в шесть, снова возвращался к девяти и потом уже сидел допоздна. Когда, наконец, шел домой, улицы…

В писании сказано: «Помоги себе сам — и Бог поможет тебе». Что до меня, то я, разумеется, рассчитываю на богиню Дорис — дочь Океана и Тефиды, супругу Нерея, мать пятидесяти Нереид, богиню острова в эпоху расцвета Римской Империи. Без сомненья, римляне позаимствовали эту Богиню у греков (в каждой эпохе…

— Хорошо, — ответил Клик, по-прежнему не смотря на них. — Я пойду прогуляться, а когда вы закончите любоваться цветами, буду ждать вас в лимузине. — Договорились, дружище, и, пожалуйста, поторопитесь — в нашем случае время решает все. Позвольте мне представить вашего клиента (сэр Генри, прошу, продолжайте…

— В то время здесь никого не было. Мужчина вошёл, и на лице у него была какая-то маска, поэтому выглядел он подозрительно. — Никсон. — Прошу прощения. — Никсон, бывший президент Америки. — Нет, по речи он не был похож на американца. Кто бы он ни был, мы в Файв-Лейнс не носим масок, поэтому мне…

– Мое устранение было ошибкой, – печально говорит он и смотрит на меня мудрым взглядом постигшего главную тайну. – Возвращайся домой, этой ночью мы должны быть вместе. Возвращаюсь, иду с обреченностью приговоренного, хоть и понимаю, что весь этот разговор мне просто почудился. Холодно и черно, не горят…

Они свернули в канал Сан-Мартино, затем в узкую протоку, что тянулась к западу, к пьяццетте Леончини. Маленькие волны лениво лизали каменную кладку, испещренную густым блестящим мхом. Алессандра протянула руку, провела пальцами по мокрому камню. Такими близкими казались ей здания, таким знакомым сыроватым…

– Но они могут ему позвонить и проверить. – Некому будет звонить. Он умер. – Но на фирме остался HR. Он-то знает. – Никого не осталось. Фирма закрылась. Кризис в Америке. Про кризис в Америке – это верно. Но здесь кризиса с креативными умами не было. Казалось, что они продумали все. Загадкой…

– Вы хотите сказать, что если бы случай был единичный… – Вот именно. Доказать ничего невозможно. – Вы над этим работаете? – Да, работаю… * * * Двухэтажный особняк в коттеджном поселке недалеко от Москвы. Просторная гостиная на первом этаже, выдержанная в стиле хай-тек: металл, стекло и пластик,…

Как же Саша радовалась этому знакомству! Но только до ужина, потому что, дожидаясь горячего, Мануковы потеряли интерес и к отдыху, и к отелю, и к экскурсиям. В общем, ко всему. Леонидов недаром был сыщиком. Он четко просек этот момент. Видимо, Катыковы летели через Венецию и приземлились в аэропорту…

Я остался на кухне в полном одиночестве. Взглянув в очередной раз на календарь, на дату «10 января», я и вовсе ощутил ностальгическую грусть. Ведь, кроме всего прочего, 10 января – день смерти моей любимой бабули Варвары, во время моего святого детства научившей меня печь блинчики, петь матерные частушки…