Адаптация
Шрифт:
Со светлой верой в будущее я побежал вдоль берега. Со стороны видок, наверное, был еще тот: в мартинах, черных джинсах, кожаной куртке, с рюкзаком и копьем за спиной и шлемом, надетым на капюшон, бежит человек со скоростью выше, чем у натренированного спринтера на средней дистанции. Ну, как бы аляповато это ни было, никто не мог оценить такое аляповатое зрелище — людей поблизости не наблюдалось. Таким образом я добрался до деревни меньше чем за час.
***
Добравшись до окрестностей деревни, я залез на дерево. Я решил перевести дыхание и понаблюдать, не изменилось ли чего за ночь. Морской ветер приятно обдувал меня. Солнце еще не начало жарить, а лишь слегка пригревало. Первым зданием на входе в деревню, находящемся на удалении от основной части деревни и по правую
Крепко сжимая двумя руками копье, слегка выставив его перед собой, я пошел в ее сторону. Конечно, можно меня упрекнуть в излишней осторожности или трусости, но, черт возьми, а вдруг, прямо передо мной, выскочит какая-нибудь страшная… Кхм… Агрессивная, точно! Вот выскочит агрессивная хрень? И что тогда делать, если я окажусь слишком расслаблен? При плохом раскладе, в силу своей неуклюжести, я просто запутаюсь в рюкзаке, или одежде, или еще в чем-нибудь… Поэтому ослаблять бдительность никак нельзя!
Осторожно перешагивая через доски — совершенно не желая пропороть себе ногу незамеченным ржавым гвоздем — я подошел к проему в сторожку. Не то, чтобы я питал надежду что-то в ней найти, но осмотреться было и интересно, и необходимо.
Остатки помещения, в котором было темно, несмотря на уличное солнце, я увидел сломанный стол и куски другой мебели. Остатки стены заросли мхом, можно заметить и паутину по углам. Казалось бы — поживиться здесь нечем, но мое внимание привлек к себе небольшой деревянный сундук, спрятавшийся под столом, меж обломков. К моему счастью, искать ключи мне не пришлось — он был открыт. Видно его или уже обнесли, или там никогда и не было ничего ценного.
Моим чаяниям о богатстве и вправду не суждено было сбыться — внутри находился только кожаный бурдюк и непонятная труха. В принципе, в моей ситуации, бурдюк — это уже сокровище, ведь носить с собой воду до этого момента мне было решительно не в чем. Присев на корточки я достал его и начал осматривать. Простой коричневый бурдюк, без всяких рисунков и опознавательных знаков. Странно, что он не рассыпался в моих руках, да и смог сохранить какой-то товарный вид, когда вокруг такой беспорядок. Наверняка сундук впитал в себя всю лишнюю влагу и как-то да справлялся с защитой содержимого от солнечных лучей. С довольной улыбкой я покинул сторожку и пошел вглубь деревни.
Тягостной, угнетающей тишиной, оглушающей своим звоном, едва лишь нарушаемая скрипом досок да стрекочущими кузнечиками где-то в лесу, и ощущением полной разрухи да безнадёги встретила меня деревня. Заборы около домов, в основном, были завалены — от них остались только покосившиеся столбы. Маленькие пристройки накренились, а крыша у них местами отсутствовала. Одноэтажным хибарам тоже досталось, я не осмелился даже заходить в них. При этом из целых зданий в глаза бросались парочка твердо срубленных двухэтажных домов по краям дороги, трехэтажное каменное здание в центре деревни, и, напоминающая деревянный костел, окруженная более-менее целым забором церковная постройка, находящаяся ближе к северному выходу из деревни. Ближе к морю расположился полуразваленный пирс и пара зданий. При этом никаких лодок или, тем более, кораблей, около пирса не стояло.
Рядом с каменным зданием находился деревянный колодец. Оголовок, кажется, грозит рассыпаться от любого прикосновения — настолько дряхло он выглядит. Рядом лежит ведро, привязанное к нему трухлявой веревкой. Ну, хотя бы выглядит целым. Опасаясь, что развалится или ведро, или порвется веревка, я с особой осторожностью спустил его вглубь колодца и набрал воды. Она, на удивление, оказалось свежей и чистой. Наполнив бурдюк и попив колодезной воды, я решил начать проверку зданий, прислушиваясь к каждому шороху. Первым я решил осмотреть ближайшее ко мне трехэтажное здание.
Заглянув в пустые
оконные проемы, я не обнаружил ничего подозрительного — только бардак и разруху. Я подошел к двери и, приложив усилия, открыл ее. Противный скрип резанул мне по ушам, а взгляду предстал просторный темный зал. На стенах висели пустые торшеры, с потолка свисал внушительного вида канделябр. Опоры на внутренних балконах второго этажа потускнели. Сырой и затхлый запах ударил мне в нос. Меня всего передернуло от неприятного ощущения и некоторой брезгливости. Я решил осмотреть все комнаты, этаж за этажом, в поисках чего-нибудь полезного.Первый этаж меня ничем не порадовал — все было или сломанное, или сгнившее. На приемной стойке стояли пустые стеклянные чернильницы, перекочевавшие мне в рюкзак. Еще раз осмотревшись в поиске вещей, которые я мог не заметить, я пошел к лестнице.
Я осторожно поднялся на второй этаж по ветхим, скрипящим и грозящим проломиться от любого давления ступеням. Немного пройдя вглубь второго этажа, я подошел к внутреннему ограждению. Открывался величественный вид на первый этаж — создавалось ощущение, что это здание служило местным особняком, где проводились балы, а второй этаж являлся большой внутренней террасой для наблюдения за вальсирующими. Из порыва детского озорства и любопытства я решил слегка толкнуть перила предо мной.
«И нахрена я это сделал…», — пронеслась в голове мысль, когда с противным треском, как трещит, ломаясь, любое не вконец прогнившее дерево, конструкция начала падать. Словно в замедленной съемке я видел ее полет, окончание которого ознаменовал жуткий грохот ломающегося дерева, от которого я вздрогнул. Мда, теперь на первом этаже бардака и разрухи стало еще больше.
Засунув руку в карман и сделав вид, что я тут ни при чем, я направился на третий этаж.
Передо мной предстало четыре двери. Самая большая, по центру, была двустворчатая, больше похожая на небольшие ворота. Я начал осматривать кабинеты один за одним. Ничего там не найдя, кроме сгнивших половиц, сквозь которые чуть не провалился, я пошел в сторону огромных дверей. За ними был непросто кабинет — а просторнейший приемный зал. Я подошел к полуупавшему, но по прежнему пышному и величественному, на взгляд, столу, который стоял только на двух уцелевших ножках, и начал рыться в ящиках. В первых двух было пусто, а в третьем, больше похожим на тумбочку, я нашел три, исписанных сверху донизу, листа. Они все были пронумерованы, тройкой, семеркой и пятеркой, и датированы сверху 1162 годом. Несмотря на неизвестный язык, цифры были арабскими. Даже радует, что не римские, с ними у меня возникли бы проблемы. Приглядевшись, я понял — этот документ написан на странном языке, парой букв схожим с греческим. Прочитать хоть что-то я все равно не мог и, в связи с этим, аккуратно сложил листы и убрал их в записную книжку, вдруг тут что-то важное? Когда изучу язык — попробую прочитать. Все-таки читать — одно из моих самых важных и любимых хобби, которые можно не бросать и в этом мире.
Я решил, что больше тут ловить нечего, и пошел к выходу. Выйдя из здания, я направился к пирсу, попутно заглядывая в оконные проемы всех попадающихся мне на пути домов. Дойдя до него, я зашел в единственную целую, как минимум с виду, хибару, стоявшую практически впритык к морской воде. К моему сожалению, даже после тщательных поисков найти рыболовные снасти я не смог. А я так надеялся, что тут завалялась сеть или удочка. Или леска с крючками, на худой конец. Я вышел из этой хибары и двинулся в сторону северного выхода из деревни.
По пути к выходу я решил заглянуть в церковь. Нет, я ненабожный человек. Да и буддизм я поддерживаю не как религию, а как философию жизни. Но чем-то эта простенькая, деревянная, ничем не примечательная церковь, подобных которой без проблем можно найти в любом российском селе, мне показалось достойной внимания. Можно даже сказать, что меня туда подсознательно тянуло. Может, там будут фрески, или какие картины, что помогут мне создать хоть какое-то представление об этом мире. Ну или вдруг тут есть книги? Или гоблины? Или алкоголь? Надеясь скорее на последнее, чем на первое, я зашел во двор и начал озираться по сторонам.