Арийские мифы русов
Шрифт:
«Мы вокруг поля ходили, Егорья окликали… Егорий ты наш храбрый…, ты спаси нашу скотину в поле и за полем, в лесу и за лесом, под светлым месяцем, под красным солнышком, от волка хищного, от медведя лютого, от зверя лукавого».
Русские духовные стихи о «Егории Храбром» наделяют св. Григория былинными чертами. Он становится сыном Софии Премудрой. Он терпит за веру заточение в подземной темнице — «во глубоком погребе». Затем чудесным образом выходит на свет божий, и идет по Руси, утверждая христианство. Три его сестры, коснеющие в язычестве, предстают перед ним в облике волосатых пастушек волчьей стаи. После крещения водой короста с сестер спадает, а волчья стая подчиняется
Весьма интересно, что как раз на день 23 апреля назначался и ритуальный выгон коней султана на пастбище. Такое правило было прописано во дворцовом укладе османской Турции. Этот день отмечался как сезонный рубеж скотоводческого календаря.
В хорватской обрядности св. Георгий выступает как олицетворение животворящей весны — «Зелени Юрай».
Мусульманские легенды особо подчеркивают, что святой троекратно умирал и оживал чудесным образом во время пыток. По мнению специалистов, это является явным признаком умирающего и воскресающего божества плодородия.
Мотив мученичества и «жизни после смерти» специалисты видят и в особой иконографии святого. Так, на одной византийской иконе Георгий изображен стоящим в молитвенной позе с отрубленной головой в руках. Икона с подобным сюжетом хранится и в историческом музее в Москве.
Очевидно, на Руси произошло соединение двух божественных персонажей — Ярилы и святого Георгия. Ярила в народном понимании мыслится как воин на белом коне. В руках у него человеческая голова — очевидно, его собственная. Легенды о «живой» голове удивительным образом «срослись» с образом святого Георгия и архаичного Ярилы.
В житии святого Георгий Побеносца (Егория) описывается сцена, как святого привели в храм, где все было приготовлено для языческого жертвоприношения.
«Святой подошел к идолу Аполлона, простер к нему руки и спросил его, бездушного, как бы живого: «Ты хочешь принять от меня жертву, как бог?».
При этих словах святой сотворил крестное знамение. Бес же, обитавший в идоле, воскликну л: «Я не бог, не бог и никто из подобных мне. Един тот, кого ты исповедуешь. Мы же отступники из ангелов, служивших ему. Мы, одержимые завистью, прельщаем людей».
Святой тогда сказал бесу: «Как же вы смеете обитать здесь, когда сюда пришел я, служитель истинного бога».
При сих словах святого поднялся шум и плач, исходившие от идолов. Затем они пали на землю и сокрушились.
Тотчас жрецы и многие из народа, как неистовые, яростно устремились на святого, стали его бить и вязать и взывали к царю: «Убейте сего волхва, о, царь, убей его прежде, чем он погубит нас»».
Таким образом, святой Георгий «сокрушил» не только дракона, но и идола «волчьего» Аполлона, при этом святой сам стал «повелителем» волков.
Подобно тому, как Аполлон-солнце посылает во врагов стрелы-лучи, как писал Геродот, подобно этому и святой Георгий выезжает на белом коне — символе солнца и поражает своих врагов — исчадие ада и порождение тьмы. На картине Уччело «Битва святого Георгия с драконом», написанной в 1450-е годы и хранящейся в национальной галерее Лондона, святой Георгий изображен как средневековый рыцарь — в доспехах и латах. Он протыкает глаз дракону острым и длинным копьем. Дракон же безвольно ревет, отверзнув свою «волчью» пасть. На его шею уже наброшена веревочка, которую держит смиренная царица, одетая по средневековой моде. За фигурой св. Георгия клубится черная туча и в самом центре ее можно заметить Бога-отца.
Этот сюжет,
несмотря на необычную трактовку, несомненно, отсылает нас к мотиву Бога-громовержца, поразившего своего змееобразного противника палицей-молнией в глаз. Можно вспомнить и другой распространенный мотив — борьбу солнечного бога с драконом. Например, скандинавский Луг (валлийский Ллеу) поражает чудовищного Балора магическим копьем в глаз.Известно, что в Малой Азии за два тысячелетия до Рождества Христова жили хетты. Этот народ имел мифологию весьма близкую к индоевропейской… Предполагается также, что в этом районе могли жить этруски — народ, прибывший в Италию в XIII веке до н. э. из какой-то восточной страны. Чисто восточные черты у этрусков — это сакрализация царской власти, религиозные атрибуты, например — двойной топор, а также сложная космогония, характерная для восточных монархий.
Мир в представлении этрусков состоял из купола неба — обиталища богов, среднего мира — обители людей и подземного мира — царства мертвых. Для того чтобы облегчить переход души в царство мертвых, этруски под своими селениями строили специальные подземные ходы и разломы (мундус). Именно в этих подземельях совершались мистерии и приносились жертвы богам подземного мира и духам умерших.
Бессмертные боги властвовали на небесах. Они передавали свою волю людям в виде огненных молний. Искусство по молниям было одним из самых почетных жреческих профессий. Сословие жрецов в Этрурии делилось на своеобразные касты. Одни гадали по молниям, другие разгоняли облака, третьи творили жертву и совершали возлияния богам, иные пели гимны и славили бессмертных богов. Имелись специальные жрецы, которые творили молитву во время приготовления еды и трапезы: жрецы-целители, жрецы-поэты, жрецы-философы, жрецы-ворожители и т. д. Такая система жреческих каст в целом соответствовала русской жреческой системе.
На Руси, как известно, были волхвы-облакогонители, которые вызывали дождь во время религиозных церемоний, например, на Ивана Купалу. Были волхвы — обаятели (от слова «баять» (говорить)). Волхвы-обаятели в прямом смысле этого слова «обаяли» своих слушателей рассказами и песнями о старине глубокой. Очевидно, в связи с этим в «Слове о полку Игореве» говорится о Баяне — велесовом внуке. Возможно, имя Баян было связано с профессией жреческого сословия.
Кроме того, имелись волхвы-кощунники (отправители культа мертвых). Может быть, отсюда происходит и такой персонаж былинного эпоса, как Кощей Бессмертный. Всем известно и выражение «не кощунствуй!».
Были на Руси и волхвы-целители, волхвы-шепники (отсюда происходят слова: волшебник, бабка-шептунья), а также волхвы-ведуны (от глагола — «ведати» — «знать»). Они были искушены в диспутах на философские и религиозные темы. Были также волхвы-хранильники, которые охраняли от неприятностей и злых мыслей. Эти были искушены в изготовлении оберегов и амулетов. Были также волхвы-ворожители — знатоки любовной магии. К ним обращались, когда необходимо было успешно зачать и родить ребенка.
Сходством жреческих «каст» этрусков и русских дело, конечно, не ограничивается. Был у этрусков и такой бог Велханс — бог подземного огня. Отсюда происходит имя римского бога Вулкан. Однако имя Велханс по своему произношению похоже и на имя русского бога Велеса, а также на слово «волхв». Скорее всего, в этрусской мифологии Велханс был связан с волком, известным персонажем русских сказок… Конечно, этруски наверняка рассказывали про волка свои сказки.