Атрак

Дракалес забрал у них свой дух, так что их больше не подгоняло желание сражаться, и спокойная аура этого мира тут же завладела ими, так что вскоре они все уснули. Даже Асон принял свою дневную дозу хмеля и забылся сновидениями. Адин тоже собирался присоединиться ко всем, однако в его голове было слишком много мыслей. Как предводитель этого отряда, он пытался обдумывать каждый шаг, сделанный и который ещё предстоит сделать. Поэтому, немного поворочавшись в своей постели, он поднялся и присоединился к Дракалесу, который, как всегда, глядел в даль, туда, где вырастал город, и любовался звёздным небом. «Не понимаю, как Асон может в такое время спать? — начал разговор виран, — Сдаётся мне, его совсем не интересует, победим ли мы на рассвете, или впустую отдадим свою жизнь» «Содержимое бутылки мешает его здраво мыслить» — отвечал ваурд. Адин немного призадумался и ответил: «Да уж. Я его совсем не узнаю в последнее время. Почему он становится таким?» — «Всё это произошло для того, чтобы я занял его место» Чуть призадумавшись, виран отвечал: «Не может быть. Скорее, наоборот, ты займёшь его место, потому что это всё происходит» — «Если тебе от этого легче, пусть будет так. Просто мои учителя поставили передо мной цель — когда я удостоюсь чести стать твоей правой рукой, тогда мой путь познания себя завершится. И я стану истинным богом войны» — «Ну, в таком случае я спешу тебя заверить, что ты уже и так моя правая рука. Самые лучшие боевые советы даёшь ты. Самую лучшую тренировку моих воителей устраиваешь ты. В бою самый сильный боец опять же ты» — «И мне отрадно это осознавать. Но генерал Асон, насколько я знаю, твой друг» — «Да, друг. Мы с ним через многое прошли. И я не хотел бы, чтобы он закончил вот так» — «Каждый сам избирает себе путь. Таково решение этого человека. И ни одно существо не сможет повлиять на это решение, только он сам» — «Что верно, то верно» Далее их разговор перешёл в обсуждение грядущей тактики сражения. Но ничего нового в этих словах не было. Просто Адину ещё раз нужно было услышать, что он всё сделал правильно и завтра они победят. После того, как все аргументы закончились, виран пошёл спать. Или же наоборот, эти самые аргументы закончились, потому что он захотел спать. Во всяком случае, то, что виран перед грядущим штурмом будет свеж и бодр, однозначно, хорошо.

И вот, светило ещё не успело показаться из-за горизонта, как звучит призыв подниматься. Однако этот призыв издаёт не Адин, а его генерал. Проснувшись раньше всех, он увидел, что занимается заря, а потому решил разорвать сон своих воителей. Адин просыпался нехотя, ведь спал меньше всех. Но, когда все были готовы, Дракалес вновь одарил их своей силой, так что все оживились и скинули свои последние остатки сна. После того, как построение было завершено, виран и генерал прошлись по рядам, осматривая каждого и говоря напутственные речи, а после этого прозвучала команда выдвигаться, и все стройным маршем зашагали в сторону Терлатура. Кто-то вновь начал боевую песню, и весь хор тут же подхватил её.

Когда полетели первые стрелы, Дракалес понял, что пора действовать. По его незримому велению были вызваны Алас и Ятаг, которые впустили в этот мир частицу Атрака. Сердцами воителей завладел боевой раж, и они все устремились за багровым исполином, который мчал на этот город впереди всех. Как и в прошлый раз, он со всего размаху ударил в главные врата, после чего створы улетели вглубь города, открывая проход для всех воителей. А те, даже не запыхавшись, продолжили вторжение. Ваурд внутрь не пошёл, потому что его участия там не нужно было — люди, осенённые частицей Атрака, справятся и сами. Он остался у ворот, давая своим союзникам возможность сражаться всласть. Как и в тот самый день, когда они штурмовали Вальдэр, ваурд не позволил использовать мощь Атрака на протяжении всего сражения. Он полагал, что победа, полученная собственными силами, будет цениться больше. Бог войны знал, что они способны одержать победу и без его поддержки — достаточно лишь его знаний. А потому не сомневался в том, что этот город будет взят.

Так оно и случилось. В тот миг, как начало вечереть, было объявлено об окончании сражения. Дракалес двинулся на центральную площадь, чтобы повидаться с победителями.

Что ж, вот так вот ещё один оплот в Западной стране был взят. Теперь, когда ваурд понял, как помогать этим людям, а, в свою очередь, они научились полагаться на него, победить не составило труда. Ни пересечённая местность, ни тактическое преимущество противника, ни его крепостные стены не могли удержать мощь воителей, ведомых богом войны.

Вновь потянулись дни и месяцы. Как и Вальдэр, Терлатур со временем привык и к новому управителю, и к новым стражникам, и к богу войны. Вся городская суета не просто ожила — она усилилась. Люди ощутили свободу от угнетающего духа алчности и так расщедрились, что даже чуть не устроили великий пир по всему городу в честь завоевателей. Адин, конечно, был рад этому, однако настоял на том, что пока ещё рано веселиться. Вот как источник жадности будет уничтожен, тогда торжествовать будет вся страна. А пока он просил их, чтобы они проявились смирение и продолжили создавать благоприятную атмосферу в Терлатуре, а также работать над восстановлением после столь долгих лет смуты. И жители были согласны.

Была установлена связь с Вальдэром и принято решение уничтожить все сторожевые заставы, а также захватить все шахтёрские городки, что располагаются между этими двумя городами. Дракалес не стал останавливать вирана, потому что, во-первых, видел, насколько сильно пылает его благородный дух, его желание вести истинные войны, а, во-вторых, не видел в этом ничего предосудительного. Основные цели этой войны достигнуты. Войска южного вирана хорошенько закрепились в этой земле. А потому ничего не мешает заняться второстепенными задачами. Асон вновь ушёл в запой.

Прошло ещё много времени. Скоро уже исполнится ровно год, как идёт это самое завоевание. За это время Адин стал чувствовать себя очень уверенно на своём месте. Он контролировал всё, начиная деятельностью какого-нибудь магазинчика, расположенного в переулках Терлатура, заканчивая расположениями своих разведывательных групп, которые он разослал в разные стороны с целью выведать обстановку вокруг и не пропустить приближение осады. Все запланированные военные действия завершены, вся территория между двумя городами, принадлежащими Южному государству, захвачены и очищены от сил противника, так что все пути стали безопасными. Ваурд всё это время занимался тем, что тренировал этих людей. Теперь, когда они вкусили сладость истинной войны, из них можно продолжать делать истинных воителей. И он видел, как они всеми силами стремились вникать во все наставления своего учителя. От этого генерал Асон так вовсе перестал участвовать в жизни своих воителей. И когда-нибудь это должно было случиться. Но никто не ожидал, что произойдёт это в присутствии самого генерала.

Они с Адином ранним утром стояли на крыльце ратуши и разговаривали о том, что скоро эта война завершится. На душе генерала было паршиво, а потому он всегда во всём сомневался. Адин ему приводил сводки из своих донесений, рассказывая о том, что они медленно и верно продвигаются к исполнению своего замысла. Даже если задумка с пилигримами провалится, они растят здесь и сейчас такую мощь, что могут справиться сами. Просто нужно продолжать выстраивать путь до Седалума. И, конечно же, в своих размышлениях он никак не мог упустить мысли, что прямо здесь и прямо сейчас Дракалес занимается всесторонним обучением их воинства. Они будут сильны в оружейном мастерстве, а также в том, как правильно быть соглядатаем. Лишь благодаря его влиянию воинство Южного государства такое сильное. Лишь благодаря ему они победят. Асон, как мог сдерживался, чтобы не начать упрекать своего друга за то, что он опять всегда и везде во всём видит руку этого самого Дракалеса. И всё бы ничего, но тут прибегает один из воителей, который проспал тренировку и, обратившись к Дракалесу, сказал такую фразу: «Не серчайте, генерал, я не нарочно» Причём он так выразительно и громко это произнёс, что Адин и Асон отчётливо всё это слышали. Конечно же, эти слова сильно задели дряхлого войсководителя, так что на его душе стало ещё более паршиво, и он удалился в свои покои, чтобы дальше взращивать свою ненависть ко всем вокруг.

И вот однажды в Терлатур приходит незапланированный гонец из Вальдэра (ведь у Адина было даже под контролем и это), а рядом с ним было двое из тех самых пилигримов, которые должны были дойти до столицы и выманить Гамиона в обусловленное место. Их лица измождены и преисполнены печали, что может говорить лишь об одном — что-то в той задумке пошло не так. И Адин поспешил расспросить их.

«Калиг и Сабилла не рассчитали с зельями, и алчность захлестнула их. Они наотрез отказывались даже пригубить ваше варево, чтобы их разумы очистились. Они совсем лишились рассудка. Видеть то, какими они были раньше, пока вы не очистили нас, очень тяжело. Дикие звери так не будут вести себя, как эти двое. Мы с Габусом держались от них подальше. Но, в конце концов, было решено разделиться. Ночью, когда они, наконец-то, уснули, мы покинули их, настроившись во что бы то ни стало прийти к Гамиону и рассказать ему о выдуманном артефакте. Вкусив эту свободу, эту независимость от пороков, мы поняли, как это хорошо. А потому собрались во что бы то ни стало подарить другим то же самое. Ведь единственный способ всё исправить — это сделать то, о чём вы просили. И сложно представить, что будет тогда, когда все люди в Западном государстве очистятся. А вместе с ними в себя придут Калиг и Сабилла. Мы снова станем друзьями, как встарь. Меня и Габуса это поддерживало всё время, пока мы стремились в столицу. Много дней мы так шли. Может быть, они попали в беду, может быть, их загрызли дикие звери. Может быть, их схватили враги, допросили и поскакали к Гамиону впереди нас, чтобы разрушить наши планы. Мы очень сильно беспокоились, а потому торопились. И это было даже хорошо, ведь складывалось впечатление, что мы спешили сообщить какую-то важную новость. Но всё в одночасье рухнуло. Мы знали, что Кататод — довольно неспокойный город, что там правят гнусные стражи, которые привыкли приставать к мирному населению, требуя с них деньги. И мы с Габусом знали, что без Калига и Сабиллы будет очень непросто. Мы же ведь команда. Мы всегда и везде были вместе. И любая проблема была нам по плечу, ведь мы всегда действовали сообща. Кататод — очень опасное место, гораздо опаснее любых мест в Западном государстве. Ты легко можешь лишиться денег или жизни, если не будешь осторожен. Но мы научились там жить. Мы знали все правила, как надо вести себя. А потому и подумали, что способны пройти его. Мы подумали, что лучше потратить два дня, пробираясь по сумрачным улицам, чем в десятки раз дольше взбираться по скалам. Но судьба в этот раз отвернулась от нас. Табальд — не очень приятный мужик. И с ним гораздо сложнее отыскать общий язык. Это был единственный житель, с которым никто не мог подружиться. Он был очень влиятельным, и оттого мог позволить себе вольности. Он попросил, чтобы мы заплатили за пребывание в этом городе. Его даже не заботило то, что мы спешим со специальным донесением к вирану. «Отдай, — говорит, — Долг и беги дальше». Мы, чтобы не терять времени, отдали ему то, что он попросил. Но, по всей видимости, алчность уже очень сильно затмила ему глаза. Поняв, что у нас осталось ещё очень много, потребовал выдать всё. Понимаете? Нам ещё половину пути нужно проделать, а он хочет, чтобы мы расстались со всеми своими деньгами. Завязалась драка. Без друзей было очень тяжело действовать. Поэтому мы пытались отделаться от них и бежать, куда глаза глядят. Но люди Табальда лезли ото всюду. Мы в переулок — а они уже там. Мы на площадь, но выход туда блокирован. Мы недолго метались и, в конце концов, попались им в руки. Бить они нас не стали, потому что, как он сказал, мы насмешили его. Они просто забрали у нас всё, что нашли, даже еду, а затем отпустили. Табальд даже в насмешку сказал, что за такие деньги мы купили себе почётное место в Кататоде, а, следовательно, можем поработать на самого него, чего удостаивается не каждый. Само собой, никто с Табальдом связываться не хочет. Себе дороже. Благо, у нас ещё остались кое-какие связи в этом городе, а потому мы наведались к нашему старому знакомому Декарту и просили у него помощи. Старик не отказал. Помогая в хозяйстве, мы за два месяца скопили достаточно средств, но не для того, чтобы продолжить своё путешествие, а, чтобы вернуться сюда, ведь стало очевидно, что некий злой рок преследует нас и не даёт продыху в этом деле. Поэтому вот. Простите, но мы провалили это задание»

Адин и Дракалес внимательно выслушали донесение этого пилигрима, и управитель поспешил заверить их в том, что он не сердится на них. Они сделали всё, что можно было, а потому им нечего было стыдиться. Ведь никто не знает, чем может закончиться та или иная война. Он укрепил их словом и отправил в таверну, чтобы они отдохнули от этого тяжкого путешествия. Но Пирам и Габус принялись расспрашивать владыку южных земель, чем они могут ему пригодиться. Они хотят сделать свой вклад в победу, что видится им впереди. Адин их всячески успокаивал и настаивал на том, чтобы они сначала отдохнули, а уж потом можно будет поговорить о том, какой вклад те могут свершить. И двое всё-таки ушли. Виран уставился на карту. Сейчас перед его глазами стоял тот самый город, который назван городом-вратами, потому что с юго-запада на северо-восток протянулась цепь высоких гор, которые невозможно обойти. Они, как будто бы стены неприступной крепости, не позволяют путникам попасть в западную часть страны. И только в одном месте горы понижаются до равнины, образуя там переход. И вот на той самой равнине как раз таки был возведён Кататод. И то, что там проживает столь скверный человек, пробуждало в сердце завоевателя ненависть. Он спросил: «Как думаешь, не может ли быть такого, что эти двое были недостаточно усердными?» — «Исключено. Одно лишь то, что они вернулись к тебе, несмотря на плохие новости, уже говорит о много. Тем более, пока он всё это рассказывал, я рассматривал его сердце. Они оба говорили правду. Более того, их выводы не на пустом месте сделаны. Вполне возможно, что некое сверхчеловеческое вмешательство воспрепятствовало им выполнить твою просьбу» — «Что ты хочешь сказать? Против нас выступает ещё какой-то враг, которого мы не можем видеть?» — «Не враг. Быть может, таким образом Татик побуждает нас к завоеванию» — «Но зачем? Мы же придумали такой хитрый план. Я думаю, это показатель того, что мы ведём праведные войны. Разве нет? Тактическая хитрость — это же хорошо» — «Верно ты говоришь. И я не увидел в твоей задумке ничего плохого, а потому и допустил её. Но ответ может быть дан в словах Пирама — тот самый Табальд. В праведной войне всегда две стороны: праведность и нечестие. И праведность всегда побеждает. По всей видимости, завоевание запада носит также иной характер — очистить Андор от скверных людей, на подобии этого Пирама. И, возможно, Татик направляет так, чтобы наша поступь прошла через Кататод. Если это так, зачем противиться возможности поразить истинного врага?» Виран немного призадумался, а после отвечал: «Что ж, кажется, мне всё становится понятно. Я думал, что, ведя эти войны, сражаюсь за благополучие людей, которые проживают в Андоре, а на деле оказывается, что я свершаю нечто более великое, а именно исполняю волю богов. Должен признать, это большая ответственность. И, если честно, мне страшно. Я боюсь не ударить в грязь лицом. Если в таком деле оступиться, то будут серьёзные последствия. Готовы ли мы к такому?» — «Если берёшься за такое дело, которое тебе предлагают великие, то они тебе и помогут его свершить. Если же ты струсишь и не станешь инструментом в руках владык, то их воля всё равно исполнится, но через другого человека или даже не человека. Но в таком случае ты не можешь рассчитывать на поддержку богов, ведь, как оказалось, они не могут рассчитывать на тебя» Чуть призадумавшись, Адин отвечал: «Выходит, исполнение воли, как ты говоришь, великих — это самый лучший путь. Нелёгкий и порой, как может показаться, невозможный, но самый лучший» — «Именно так» — «Что ж, пусть будет так. Пусть поступь войны широким маршем пройдётся по этим землям и очистит от тех, кто нечестив» Сказав это, он велел, чтобы позвали гонца.

В общем, с того самого дня Адин стал действовать решительно. Он вызвал из Вальдэра двадцать тысяч своих воителей, чтобы спланировать дальнейшее продвижение. Виран также взывал к своему генералу, чтобы тот участвовал в составлении плана действий. И Асон присутствовал при этом. Правда, не всегда. Пристрастие к алкоголю было сильнее здравого смысла, а потому, когда он был трезв, то вникал в то, что придумывали Адин и Дракалес. В иные дни виран и тарелон продолжали без него. Становилось очевидно, что на него положиться было нельзя. Но Адин всё равно терпел его. План составлялся с особой тщательностью, так, чтобы в каждом завоёванном городе можно было оставить некоторых воинов, которые смогли бы оборонять новую территорию от возможного нашествия противника. Хотя прошло уже столько времени, а Гамион как будто бы из жадности не хочет растрачивать своё воинство для того, чтобы отбить то, что потерял. Но всё же Адин терять не намерен бдительности. Ему хотелось сначала рассчитать всё так, чтобы в каждом городе оставалось по десять тысяч его воителей. Однако этого было недостаточно. Они дойдут до предпоследнего поселения и там оставят последних воителей. Было решено оставлять в городах по пять тысяч. Но тогда в штурме столицы будут участвовать 25 000. Адин взял среднее число — 7 000. В каждом захваченном городе останется такое количество гарнизона, чтобы отбиваться от возможного нападения, так что в заключительном сражении будет участвовать 11 000. И такой расчёт показался вирану вполне себе разумным. Так что он дал распоряжение гонцу, чтобы он привёл с собой из Вальдэра ещё 3 000 воителей. Дракалес поднял вопрос Золины, говоря, что ей нет равных в сражении. И ей в самую пору войти в воинство, которое будет штурмовать Седалум. Адин тяжко выдохнул и отвечал: «Да, я знаю, мой друг. Я знаю, как она хочет сражаться. Сражаться с тобой плечом к плечу. Каждый раз, как гонец приносит известие из Вальдэра, он рассказывает, как она там мается. Я буквально отсюда ощущаю, как она взывает ко мне, чтобы я поставил на её место кого-нибудь другого, а ей разрешил воссоединиться с тобой. Но кого? Кто может уподобиться ей? Она вторая после тебя по силе, знанию и величию. Я теряюсь в догадках, как мне быть дальше. Когда мы начнём нашествие, мы не будем подолгу засиживаться в городах, которые захватим. И надо будет избрать кого-то, кто будет управлять этим городом, когда мы двинемся дальше. Кого-то, кто умеет это делать. Но, что даже ещё важнее, кого-то, кто может противостоять духу алчности. Сейчас у меня в голове только эта задача стоит. Я спокоен, что в Вальдэре управляет Золина. Я могу положиться на неё. Но как быть дальше? Если даже тут, в Терлатуре, оставить Вихря, а в Куорме — Асаида, что мне делать дальше? Асон? Так он будет больше пропадать в таверне, чем находиться в ратуше. Есть ещё я. И да, я могу доверить тебе возглавлять штурм Седалума, а сам остаться, например, в Кататоде. Но кого я посажу в Дексмилле? Или в Лардоваде? Или в Новакте? Вокруг меня — только лишь воители, те, кто обучены побеждать. Чтобы стать правителем, нужно уметь смотреть на всё иным взором. Нужно быть не только воином, но и стратегом, дипломатом, торгашом, советником. А, самое главное, разбираться, кем и в каких обстоятельствах. Кто? Ответь мне, бог войны, кто из них может хотя бы на немного стать кем-то ещё, помимо того, кто они есть? Кажется, боги ставят передо мной невыполнимую задачу» Внимательно выслушав всё, что собирался сказать Адин, Дракалес дождался, когда его слова завершатся, и заговорил сам: «Никто. Потому что тебе это и не нужно. Идёт война. И люди будут с пониманием относиться к тому, что на какое-то время тебе придётся отлучиться, что на какое-то время у них не будет власти. Да, вы похожи на рабов, которые нуждаются в указаниях господина, вы нуждаетесь в том, кто направлял бы вас. Но это же не означает, что от этого каждый человек теряет свою личность и превращается в предмет, лишённый жизни и понимания. Они ведь могут прожить какое-то время и сами, без чьего бы то было руководства. Если бы это было не так, то они не могли бы трудиться, совершать потребные покупки и просто жить своей жизнью. Ведь каждый человек в той или иной мере принимает собственные решения и руководит сам собой. Поэтому, если в их городах не останется руководителя, катаклизма не случится. Главное, что они будут видеть, как по улицам шагают стражники, которые оберегают их покой и готовы броситься защищать их от нападения врага. И тогда не будет никаких проблем. А, когда будет одержана победа над Гамионом, потребность в руководителях так вовсе отпадёт. Ты сможешь избрать их из народа, как ты это сделал после завоевания севера» Адин дослушал до конца слова бога войны. В его голове всё ещё боролись два противоречия. Он боялся, что западный виран может ударить по захваченным городам в любой момент, но руководить обороной будет некому. Однако, с другой стороны, он понимал, что у людей на плечах есть своя голова, которой они будут думать. Достаточно будет просто дать указания воителям, как нужно вести себя во время осады, чтобы не дать противнику прорваться, а жителям, чтобы они не высовывались из своих домов. И тогда всё будет хорошо. Дракалес так вовсе уничтожил последние сомнения Адина, добавив, что во время военного положения, когда противник стремительно захватывает территории, самым лучшим решением будет усилить собственную оборону, а не растрачивать силы на тщетные попытки отбить свои потерянные города. Поэтому, чем скорее начнётся завоевание, тем меньше будет оставлено времени Гамиону на обдумывание положения и принятия контрмер. Виран воодушевился этими речами и велел гонцу, чтобы в число тех трёх тысяч вошли и три ученика Дракалеса. Ваурд одобрительно кивнул на это всё.