Атрак

Стоит сказать, что это было сложным этапом. Из-за гористой местности разместить все катапульты в одном месте не получилось, а потому всё воинство было разбито на семь отрядов — именно столько осталось осадных машин, а после велел им не спускать с них глаз. Чья машина будет уничтожена, тот отряд будет наказан. Это намного усложнило всю задачу. Наладить сообщение между разрозненными группами людей было очень сложной затеей, что, несомненно, растянуло всю подготовку на неимоверные числа. Адин весь кипел внутри из-за этого, но внешне оставался спокоен. Асон так вовсе пал духом и не собирался вообще никак помогать в этом. Виран, по сути, всё делал один, время от времени обращаясь к Дракалесу за советом.

И вот, наступила ночь, по прошествии которой, со слов управителя, осада и будет начата. О своей готовности сообщили почти что все позиции. Осталось получить донесение только лишь с одной. И он ожидал гонца именно этой ночью. Дракалес, как всегда, отстранился и, глядя в сторону города, смотрел на звёзды. И, конечно же, с ним рядом была его незаменимая спутница. Она стала интересоваться: «Как думаешь, мы всё-таки начнём эту глупую осаду? Или всё опять завершится полнейшим провалом?» — «Это уже произошло. Враг использовал против нас незримых соглядатаев, тех самых, которых Адин заслал в эту страну, чтобы узнать о местных жителях всё, что только можно. Они повредили конструкцию осадных машин. И первый же выстрел окажется последним» — «Что? И ты ничего не говорил об этом?» — «Говорил. Но вирана меня не услышал» — «И как нам быть? Всё, война окончена? Возвращаемся домой?» — «Нет. Завтра мы двинемся в нападение. Я ворвусь в город в полном своём могуществе, сокрушу врата своей божественной силой и открою таким образом проход для всех нас» Девушка приумолкла, пытаясь представить, какого это будет, а после отвечала: «Вечно с этими людьми всё не так, да? Ты хотел, как лучше, ты хотел, чтобы они научились сами вести праведные войны. Однако то самое нечестие, которое зиждется в них, не позволяет им вместить в себя больше. Оно мешает им понять суть. Они лишь копошатся на поверхности» — «Точно. И всё же здесь отчасти и моя вина» — «И какая же?» — «Я в самом начале решил, что они будут сражаться сами, в то время как они к этому не были готовы. Можно сказать, я отвернулся от них, бросил на произвол предназначения. И вот теперь Адин пытается делать так, как я ему заповедал. Он пытается вести праведные войны, однако его сущность мешает ему. Она ещё не до конца подготовлена. И я этого не увидел. Нужно было дождаться третьей войны. А я поспешил. Я подумал, будто бы он сумеет осилить это. Будто бы с этим испытанием он сумеет справиться. Но, как видно, не получилось» — «А я вот вижу иное. Тут не нужно уметь видеть сердце, чтобы понять одну простую истину: всё его нутро кипит и бушует. Он готов сдаться. Он готов проклясть эту войну всеми мыслимыми и немыслимыми богами. Однако он продолжает. Он берёт всё своё внутреннее состояние и каждый раз побеждает его, всегда, постоянно. А ещё его лицо… Каждый, кто смотрит в него, видит лишь уверенность. Стало быть, ты не ошибся, сказав, чтобы Адин воевал сам. Эти испытания сделали его сильнее» — «Что ж, с такой стороны я не рассматривал это всё. Значит, мы можем продолжать» — «Верно. Знаешь, вот я выговорилась, и мне как-то полегче стало. Сразимся?» Что может быть лучше битвы с самым сильным существом этого мира? Конечно же, они сразились. И сражались до самого утра, пока не вскрылось, что осады не будет.

Виран совсем разочаровался в этой битве. Под вечер собрались все воители, и управитель скомандовал отступление. Однако и его тоже не было. Нет, Дракалес не встал перед всеми и не принялся говорить каких-то внушительных речей. Он просто призвал в это мир частицу своего. Он поднял сначала правую руку так, чтобы кулак был на уровне его лица, после чего всколыхнулась земля и рядом с ним справа поднялся Алас. То же самое он проделал и с левой рукой, чтобы явить перед всеми Ятаг. Однако за этим не последовало никакой вспышки, потому что он не призывал никого из Атрака, но это не означает, что из Атрака в этот мир ничего не пришло — сам Атрак, а, точнее, только лишь незначительная частица мира войны просочилась сюда, в этот мир. Поднялся лёгкий ветерок, который проникал в ноздри воинства Адина, генерала и самого вирана. Он наполнял их тела сущностью войны. Тут же все проблемы, тревоги и волнения улетучились. Дурманящая разум волна растеклась по всему телу. Мышцы росли, кости становились крепче, плоть сделалась непробиваемой скорлупой. Но на самом деле никаких изменений не происходило. Просто они так думали. Так действует дух войны. Он побуждает сражаться, сражаться и только сражаться. Если им сейчас не дать цель, они начнут биться друг с другом. И могучий голос истинного Полководца прозвучал, оглашая вечернее зарево и разгоняя облака, который собрались над полем битвы: «За мной!» И мощный хор из десятков тысяч боевых кличей подхватил этот приказ, и они все двинулись следом за своим багровым предводителем.

Город уже был готов. Лучники уже посылали свои стрелы, однако что могут эти тоненькие палочки сделать непобедимому воинству Атрака. Да, сейчас каждый мнил себя ратардом или ваурдом, который готов метать и разрушать. Шаг — и до города уже рукой подать. Ещё шаг — и они уже почти возле главных врат. Ещё шаг — и могучий кулак Дракалеса устремляется прямиком в толстенные деревянные створы, которые тут же улетают вглубь осаждаемого города и ломаются о какое-то здание, что вырастает на пути их полёта. Не перестающие орать во всё горло южане врываются сюда, как к себе домой. Глаза сами отыскивают цель для нападения, руки сами наносят удар и добивают, в то время как взгляд уже отыскал следующую цель. Дракалес, сделав всё, что нужно, усмиряет этот самый дух. Постепенно, медленно и незаметно с каждым размеренным вздохом исполина частица Атрака покидает Андор. Это происходит очень и очень медленно, чтобы никто не заметил этого. Ведь тарелон ничего не сделал. Он не придал им силы, не сделал их непобедимыми, не удлинил и не заточил клинки их оружий. Он просто дал им движение. По сути, показал, какими опасными воителями могут они стать, если только лишь захотят. А теперь это движение выветривается, но бой не прекращается. Да, сторонний наблюдатель может видеть, как они стали чуточку замедляться. Но, главное, чтобы этого не заметили сами сражающиеся. А этого и не произойдёт, потому что они вовлечены в этот процесс, они сосредоточены на битве. И, что происходит вокруг или же с ними самими, сейчас никого не волнует. Они побеждают. И только это имеет значение. Золина, которая хоть и была подвержена тому же веянью, всё же сумела сохранить рассудок и не бросалась в бой вместе со всеми, но, стоя рядом с Дракалесом, заговорила: «Как же всё просто. Для того, чтобы одержать победу не нужно чего-то, выходящего за человеческие рамки. Просто мотивация и вера в себя» — «А ещё цель. Цель вести праведные войны. Тот, кто презирает истинную победу, обязательно проиграет» Она лишь угукнула ему в ответ.

Вихрь углублялся в этот город и поражал противников направо и налево. Как и в тот самый раз, когда они с Дракалесом ходили в ущелье, чтобы вспомнить о мастерстве ведения засад, если идти вперёд и только вперёд, не пытаясь выполнять каких-то манёвров или тактик, если поражать противника только лишь одним мастерством владения оружием, ничего они поделать не могут. Они становятся беспомощными и теряются от одного только вида мчащегося на них воина. И как же легко было врываться в толпы и раскидывать их, пока его телом владело это непередаваемое ощущение. Однако теперь он понимает, что это чувство проходит, но он не может остановиться. Рубит и рубит направо и налево своим мечом этих нелепых воителей с цепами в руках. Однако теперь, когда его разум прояснился, на ум сразу же пришла его идея выпить зелье Индура. А потому, поразив противников, которые с ним уже сражались, он остановился и принялся оглядываться. Он располагается на небольшой, но всё же вымощенной камнем дороге. Вокруг — изящные каменные дома, в которых живут люди. Какие-то двухэтажные, какие-то — одно. И можно так стоять и угадывать целую вечность, в каком из домов живёт одинокая молодая девушка. Поэтому он выломал первую попавшуюся и стал обыскивать дом. Но этот оказался пустым. Так он провозился с поиском достаточно времени, однако это увенчалось успехом. Он нашёл какую-то семью, в которой была достаточно взрослая дочь. Не говоря ни слова, Вихрь схватил её за руку и повёл за собой. Она визжала и сопротивлялась. Но куда уж ей там против могущественного воителя. Он привёл её в один из пустующих домов, усадил на диван, а, чтобы она не привлекала лишнего внимания своими визгами, прикрыл ладонью рот, а на ухо стал шептать: «Успокойся. Я не сделаю тебе ничего плохого, — он вытащил из-за пазухи металлический флакончик, — Я просто выпью это и посмотрю, что будет. Хорошо? А ты, пожалуйста, молчи. Я не хочу убивать ваших людей. Хорошо?» Она утвердительно закивала ему в ответ, и Вихрь убрал ладонь. Она не издала ни звука, а только лишь судорожно дышала, с опаской глядя на то, как он пьёт эту маленькую бутылочку. Когда флакон был опустошён, мечник стал ожидающе глядеть в потолок. Он чувствовал, как отвар ползёт по глотке вниз, в самый желудок, попадает в эту печь и остаётся там. Тишина сохранялась какое-то время. Девушка немного привыкла к похитителю, а потому спросила, что должно было случиться. Вихрь усмехнулся и сказал только лишь полуправду: «Зелье должно было сделать меня сильным» — «И как?» — «Не знаю. По-моему, ничего не происходит» — «А, может, ты попробуешь поднять что-нибудь тяжёлое?» Вихрь выставил указательный палец вверх: «Точно. А ну-ка держись» Он наклонился, чтобы поднять диван вместе со своей пленницей. Но ничего не происходило. Она ему отвечала: «Тебе нужно поменять алхимика. Наверное, по ошибке он продал тебе не то зелье» — «Наверное. Ладно, ты можешь…» А что она может, он не договорил, потому что стал чувствовать изменения. Сердце начало стучать так сильно, что его пульс можно было нащупать буквально везде, как будто бы от действия этого зелья всё тело Вихря стало одним большим сердцем. Он почувствовал, как по его венам не просто течёт, но буквально с боем прорывается кровь. Он стал ощущать, как его мышцы растут и крепнут. А, когда кровь пробилась к голове, весь мир в одночасье как будто бы уменьшился или отдалился. Кажется, глаза, даже нет, разум мог вместить больше того, что он видит и понимает. Он ещё раз схватился за диван. И теперь он взлетел, как пёрышко. Девушка от неожиданности даже взвизгнула. Он тут же опустил её на пол и, сев рядом, требовал, чтобы она поцеловала его. Она вся засмущалась и принялась искать отговорки, но Вихрь сделал это сам. Губы прильнули к губам, и они так просидели какое-то время. Она даже не сопротивлялась. Отстранившись, Вихрь снова задумчиво уставился куда-то вверх, а после заговорил: «На миг мне показалось, что… — он осёкся, чуть-чуть помолчал, а после вновь заговорил, — Да, определённо что-то было. Но сейчас прошло и вроде бы ничего не просится» Он так и остался сидеть рядом с ней, задумчиво глядя в прострацию. Она старалась не шевелиться, ожидая, что будет дальше. Через какое-то время он вскочил с места, при этом сделав кувырок через себя в воздухе и приземлился прямо на ноги, после чего послышался комментарий: «Всегда хотел так сделать» Выпрямившись, он глянул на неё, немного осмотрел, задержал свой взгляд на её ожидающем взгляде, а после заговорил: «Что ж, надо будет сказать, что побочных эффектов нет. Спасибо тебе, что помогла» Он принялся покидать помещение, вынимая меч из ножен. Она кинула ему вслед: «А мне что делать?» «Иди домой» — послышалось из прихожей.

Вихрь в тот миг сполна оправдывал своё имя, ведь он словно ураган ворвался в этот бой, одним только ударом рассекая врагов, словно кухонный нож разрезает масло. А те выкрутасы и вывороты, которые он творил в тот миг, просто не поддавались описанию. Все эти западники со своей алчностью были не чета ему. Он один мог завоевать этот город без чьей-либо помощи. Лучше, чем сейчас, он себя никогда не чувствовал.

Не успела ночь целиком воцариться над этим городом, как звуки битвы стихли. Осада города была завершена. Каждый погибший воитель наполнял Дракалеса своей силой. А те сгустки, что жили в обычных горожанах, ваурд собрал своей властью и очистил всех этих людей от порока алчности. Все стягивались на главную площадь. Дракалес и Золина были уже там. Ваурд, ощущая, что Вихрь не торопится сюда, ведь действие микстуры ещё не закончилось, сказал своей спутнице подождать его тут, а сам он сходит кое-куда. Но девушка не стала его слушаться. А он и не стал ей препятствовать. Она весь путь допытывалась у него, куда он так ринулся. Но тарелон не хотел раскрывать тайну Вихря, ведь Индур взял с него слово никому об этом не рассказывать. Но предоставит ему возможность сделать выбор, стоит ли рассказывать всё Золине или нет.

Внешне он, конечно же, практически ничем не отличался от нормального себя. А тем более во тьме ночной она не могла заподозрить в нём чего-то необычного. Вихрь сразу понял, что Дракалес ей ничего не открыл, а потому лишь сказал: «Сработало, как надо» «Я вижу, — отвечал ваурд, — Прекрасная работа. До воителей Атрака, конечно, далеко, однако это хоть даёт возможность стать» Золина ничего не понимала, а только лишь молча наблюдала за их диалогом. Вихрь ему отвечал: «Отрадно слышать. Думаю, можно посетовать и другим» — «Нет. Подожди. Я задам тебе вопрос, а ты ответь на него. Но не мне. А в первую очередь самому себе. А потому ответ можешь не озвучивать. У тебя хоть раз была жена?» Золину этот вопрос вообще ошарашил, ведь что-что, а от бога войны такой вопрос услышать она ну никак не ожидала. Вихрь молчал. Молчал, потому что понял, о чём сказал ему Дракалес, и, конечно же, ответил сам себе. А потому после череды своих мыслей он лишь ответил: «Ты прав. Пошли» И они втроём двинулись на главную площадь. Золина пыталась выяснить, о чём они толковали, но Вихрь отделался фразой: «Если всё будет хорошо, то узнаешь» Какие только мысли ни полезли в её голову в тот миг. Она даже подумала, будто бы Вихрь неизлечимо болен. И, если какое-то чудодейственное средство дарует ему исцеление, он всё расскажет. Но она, конечно же, не позволила этой мысли разрастись, а потому стала ожидать, когда же это самое «хорошо» произойдёт.

Индур был сильно заинтересован тем, как на Вихря подействовало это зелье. Он стал подробно расспрашивать его о том, что чувствовал воитель, когда сглотнул его. И хоть рассказ мародёра был подробным, всё же благодаря уточняющим вопросам тому всё-таки удалось вспомнить упущенные детали. Индур всё это запечатлевал на листе бумаги и непрестанно ругал своего покойного помощника за то, что он так глупо погиб, а мастеру теперь приходится делать то, чем раньше занимался этот юноша. В общем, алхимик попросил Вихря остаться рядом, чтобы застать момент, когда действие микстуры пройдёт. Вихрь ничего против не имел. Теперь, когда они, наконец-то, продвинулись в этой войне дальше, можно и немного отдохнуть. Заслужил, так сказать. Правда, ни спать, ни даже просто отдыхать ему не хотелось. Действие чудесного варева пока что ещё продолжалось, и кровь пульсировала во всём теле. В таком состоянии даже просто без дела стоять было мучениями, поэтому Вихрь спросил, не нужна ли Индуру какая-нибудь помощь. Тот призадумался и отвечал, что пока тот ничем помочь не может. Вихрь пытался делать всяческие физические упражнения, которые обычно делают воители, но это было настолько легко, что он всё равно маялся. Индур, видя страдания своего пациента, внёс ещё одну запись, а после придумал для Вихря одно задание, которое, как думалось ему, займёт неугомонного воителя до самого рассвета. Он сказал ему, чтобы тот пересчитал все ингредиенты, а также разложил очень и очень аккуратно. Но у Вихря помимо повышенной физической активности были также заметны умственные улучшения, а потому, несмотря на многообразие и огромное количество ингредиентов, которые с собой возил Индур, Вихрь справился с этим заданием достаточно быстро, так что на востоке даже не успело начать светать. Индур придумал ему ещё одно поручение — разобраться с записями его ученика. Он сказал, чтобы Вихрь разложил их по темам. Почерк юноши был достаточно аккуратным, поэтому воителю не приходилось тратить время на то, чтобы вчитываться в текст. А потому и это задание было завершено достаточно быстро. Алхимик развёл руками, указывая на то, что ему больше нечего предложить. Тогда Вихрю пришла идея — позвать сюда Дракалеса, чтобы они сразились, пока действует это зелье. Индур не был против. Тем более Вихрь ему уже рассказал, что бог войны знает об этом эксперименте. А именно потому тот и не был против.

Само собой, с Дракалесом пришла и Золина. Индур ничего не сказал на это. И ваурд стал сражаться со своим учеником. Их поединок начинался медленно, однако с каждым разом становился всё быстрее и быстрее, так что даже вечная спутница бога войны начала сбиваться. Она внимательно следила за тем, как идёт сражение их двоих, ведь везде и во всём старалась обучаться у Дракалеса. Поначалу она видела, что они только лишь прощупывают тактики друг друга, а потом начинают увереннее нагнетать темп сражения. В ход идут более сложные приёмы и хитрости. Девушка всё это подмечала и кивала, показывая самой себе, что да, она бы тут сделала так же, или да, это само собой разумеющееся действие. Но по мере того, как бой усложнялся, на её лице всё чаще возникало удивление. Она всё ещё продолжала понимать этот бой, однако некоторые поступки обоих сражающихся вызывали недоумение, ведь она даже не подозревала, что можно было делать так. А по мере усложнения боя она стала понимать, что не успевает уследить за их действиями. Так что, в конце концов, она так вовсе утеряла сосредоточенность и глядела на этот бой, как и большинство людей — как на представление. Всё, что происходило сейчас на поле битвы, уже находилось за гранью понимания. Казалось, они сражались по-настоящему. А ведь это было на самом деле так. Ни Вихрь, ни Дракалес не щадили друг друга. И Золина даже боялась, что они могут ненароком покалечить друг друга. Покалечить — да, могли. Ненароком — нет, ведь всё происходящее было у них под контролем.

На востоке уже занималась заря, и небеса с каждым мигом делались всё светлее. Но эффект зелья никак не собирался прекращаться, как и этот бой. Но Дракалес всё-таки остановил сражение. Схватив руку своего ученика, он не позволил свершиться этому удару. Подождав, пока Вихрь успокоит своё тело, исполин отпустил его. Тот вложил меч в ножны и, тяжело дыша, сказал: «Я мог бы продолжать» Ваурд молча кивком головы указал на рассвет. Глянув за спину, тот отвечал: «Так ведь ещё рано. Мы могли бы продолжить» Дракалес отвечал ему: «Могли бы, не сомневаюсь. Но тебе нужно быть осторожным с твоим желанием сражаться. Оно может захлестнуть тебя настолько сильно, что ты забудешь себя и встанешь на опасный путь. Ты станешь зависим от сражений. Это уже будет не воин, а лиходей» Вихрь согласился со словами своего наставника, а после подошёл к Индуру. Тот стал расспрашивать его и записывать какие-то сведения. Золина подошла к Дракалесу и сказала: «Неужели я была права, и Вихрь серьёзно болен? Он сражался так, будто его дни сочтены. А ещё и присутствие лекаря…» «Я всё слышу, — сказал Вихрь достаточно громко, показывая тем самым, что он обращается именно к ней, — И нет, я не болен» Она подошла к нему: «Тогда в чём же дело? Этот бой был настолько необычным, будто бы ты искал смерти и пытался дорого продать свою жизнь» — «Мы провели эксперимент, и, кажется, он успешен» Его слова подхватил алхимик. В своей привычной манере спокойствия он сказал: «А вы не так надёжны, как я думал» — «Просто нет смысла держать втайне то, о чём другие уже догадываются» Сделав паузу, воитель обратился к Золине и всё рассказал ей. Глаза её загорелись от этого, ведь, с одной стороны, она поняла, что её друг вовсе не болен, а, с другой, она тоже захотела попробовать это зелье. Вихрь своим расширенным сознанием понял её намерение, а потому отвечал: «Ты упустила из виду то, что это зелье не испытано ещё. А вдруг, когда ты его выпьешь, станешь похотливым чудовищем?» — «Да ничего я не упустила. Я же не говорю: дайте мне его сюда немедленно, я хочу прямо сейчас выпить его. Это было просто желание. Всё будет хорошо, я буду не против того, чтобы войти в число тех, кто получит глоток. Если ваши исследования провалятся, я не буду сильно опечалена этому» Вихрь хотел сказать, что ей навряд ли дадут это зелье, потому что она, скорее всего, не человек, но промолчал. Да, расширение сознания нужно уметь ещё контролировать.

Рассвет медленно наступал. Однако действие микстуры никак не могло прекратиться. Вихрь снова стал маяться с этим делом, а потому просил своего наставника сражаться. Дракалес, опасаясь, как бы мечник не пристрастился к битвам, отказывался от этой затеи, хотя и сам был не против того, чтобы сразиться с ним. Такой могущественный противник был ему в удовольствие. С ним он готов был сражаться всю вечность. Но здравомыслие удерживало бога войны от того, чтобы испортить своего ученика. Вихрь же пытался сдерживать себя. Но с каждым мгновением это делалось невыносимо, так что он испытывал своего рода мучения. Индур наблюдал за ним и делал записи. Когда уже город пробудился, и по улицам осторожно начали ходить горожане, алхимик дал Вихрю другое зелье. Оно было красным, но прозрачным. Воитель испил его и стал чувствовать, как его состояние возвращается к обычному. Сердце успокаивается, поток крови делается таким же неощутимым, каким он был и всегда, жажда сражений улетучивается, сознание сужается. А потом он так вовсе захотел спать. Алхимик сказал: «Всё верно, организму нужно восстановиться после такого потрясения. Поэтому желаю вам хорошенько выспа…» Но Вихрь уже уснул. Дракалес обратился к экспериментатору: «Я не признаю никакой магии, однако твои воды свершают великие дела. Мощь Вихря значительно возросла. Он почти что уподобился мне. И это было отрадно. Стало быть, после того как ты сделаешь это зелье завершённым, вы сможете вести войны и без моей поддержки» «Всё так, — в голосе алхимика звучало всё то же безразличие, свойственное этому человека, однако в душе он трепетал от того, что с ним разговаривает сам бог войны, — Однако до этого дня ещё очень много времени. Я буду наблюдать за ним ещё какой-то период. И, если он согласен продолжать эксперименты, мы будем продолжать, чтобы понять, как долго длится эффект. А ещё мы постараемся уменьшить силу. Мне бы не хотелось, чтобы после победы воины продолжали хотеть сражаться и, в конце концов, передрались между собой. Работы ещё очень много. Поэтому я хотел бы попросить вас двоих никому не рассказывать об этом. Мне нужна полная сосредоточенность на моём деле» Дракалес и Золина дали обещание не делать даже и намёков на этот эксперимент.