Атрак

После этого происшествия в таверне юный щитник стал замечать различные странности. Ему было легче передвигаться в доспехах, а меч и щит в его руках как будто бы лежали более надёжно. Хоть он и склонялся к тому, чтобы оставить воинскую жизнь, но теперь он решил повременить с этим. Выйдя на главную площадь, туда, где по обычаю тренировались его сополченцы, он взял деревянный меч и стал размахивать им. Нанося обычные удары по воздуху, он ощущал, как легко ему давались эти удары. Но, более того, он стал осознавать, что может лучше. Гораздо лучше. Продолжая разрубать воздух, он прибегал к различным уловкам и манёврам, дополняя свои удары так, что они теперь казались ему завершёнными, такими, какими и должны быть. Он радовался неимоверно этому и даже не задумывался, почему всё так произошло. Он просто наслаждался тем величием, которое к нему вернулось. Потом он уложил тренировочный меч на место, откуда он его и взял, потому что его разум понял, что он может таким же образом сражаться и со своим щитом. Оставив только лишь эту защитную пластину, он глянул на самый дальний манекен, который воители использовали для испытания своих ударов, а после рванул к нему со всей силы. Миг — и преграда встречается с противником, который отлетает к стене дворца. Асаид не мог перестать дивиться этому. Он стал стремителен, как Вихрь, и могущественен, как Золина. Стоило ему только так подумать, как на ум сразу же пришло то, что произошло в таверне совершенно недавно, когда он встретил девушку своей мечты. Она спросила, чего он желает, а он ответил ей, что хочет быть могущественным, как Золина, и стремительным, как Вихрь. И вот, теперь с ним это и произошло. В следующий миг Асаида обдал холодный пот. «Это же была она! — догадался воитель, — Исполнительница желаний! Эджаг, которого мы с Вихрем пытались выследить! Ну конечно! Чтобы такое совершенство появилось буквально из ниоткуда и заинтересовалась никем иным, а именно мной? Такое только в сказках и бывает. Ну вот теперь она сменила облик, и пытаться искать её бессмысленно» Чуть призадумавшись, он продолжил собственные размышления: «Но в последнее время сообщений о том, что у кого-то исполнилось желание, больше не слышно. Значит, она прекратила наводить смуту. Однако ж моё желание она всё-таки исполнила. Но почему? Может, она посчитала меня достойным? Или же увидела мою глубокую печаль? Или я, в самом деле, приглянулся ей? — чуть посмаковав этот момент, он пришёл в себя, — Да нет же. Наверное, просто я не был лиходеем и нуждался в том, чтобы моё желание исполнилось. Вот и всё. Что ж, кем бы ты ни была, исполнительница желаний. Но спасибо тебе за второй шанс. Теперь-то я уж точно не упущу его»

Прошли полгода. Адин вернулся из западной части Андора. Дракалес, Золина и Вихрь закончили очистку и давали отчёт о проделанной работе. А последствия этой очистки были очевидны — улицы Каанхора и других городов вновь сделались светлыми, а жители — приветливыми. Виран в свою очередь рассказал о том, какие преобразования произошли в наследии Сиала. Теперь западом правили четыре наместника, которые будут каждые два месяца отчитываться о состоянии доверенной им территории. Как говорил Адин, работы было ещё очень много, однако гордился тем, что уже было достигнуто. Впереди для всего Андора виделось светлое и мирное будущее. И, конечно же, он за всё благодарил Дракалеса и троих его учеников. Асаид, как мог, удерживал радость от того, что к нему вернулись его силы, и он теперь будет таким же ценным воителем, как раньше. Когда встреча с вираном закончилась, они все вчетвером шли в казармы. И вот именно тогда Асаид и рассказал об эджаге и о том, как она исполнила его желание. Но, пытаясь доказать это на деле, он вдруг понял, что вся его мощь и стремительность куда-то подевались, как будто бы все эти полгода ему приснились. Вихрь предложил ему просто отдохнуть. Быть может, его способности вернутся к нему после того, как он пробудится. Они немного обсудили исполнительницу желаний и пришли к выводу, что нет больше причин преследовать её и пытаться поймать. Если она хочет жить среди людей Адина, пусть так и будет. Главное, что она поняла, как исполнение желаний может обернуться лихом, и больше не занималась этими делами. Все были согласны.

Золина вернулась в комнату, которую она не посещала уже целую вечность. Усевшись на кровать, она вспомнила, как постоянно валилась на неё после тяжких тренировок и как читала книгу сказаний Андора. А, обратив взор на тумбочку, которая была приставлена к её кровати, увидела, что книга уже покрылась пылью. Так давно никто к ней не прикасался. Взяв её, она отверзла и стала вчитываться в то, какие изменения произошли в этой истории. Несмотря на то, что она знала о необычности этого тома, всё же было удивительно читать о тех события, которых раньше там не было описано. Она гордилась тем, что её имя занесено в хроники. Дракалес впервые за столько времени убрал свои доспехи и снова уселся на пол, чтобы собраться с мыслями. Девушка тут же отложила книгу и, опустившись на пол рядом с ним, пыталась уподобиться богу войны. Тишина сохранялась недолго. Могучий голос заговорил: «Я стою на поле. Оно бескрайнее и уходит далеко за горизонт. Напротив меня стоит невообразимое множество противников. Не все из них люди. Вон сик’хайи, огромные и невероятно яростные. Вон саткары, покрытые огнём и сдерживающие свой порыв. Вон урункроки, занявшие боевые позиции и готовые к сражению. Вон хорганы. Выстроили свой непробиваемый хирд. И как прорваться сквозь их ряды?» Она отвечала ему: «Я стою рядом и вижу всё то же самое. Может, поделим всё это воинство пополам? Я возьму левую сторону, а ты — правую?» — «Урункроки не могут долго стоять на одном месте. Они обязательно сломают нашу тактику. Нужно какое-то другое решение» И так слово за словом он учил её правильно распоряжаться состоянием покоя.

Наступил следующий день. Дракалес, Золина, Вихрь и Асаид собрались на главной площади, чтобы посмотреть, как юный щитоносец будет показывать им свои способности. Но уже с самого начала что-то пошло не так. Он даже не стал пытаться показывать это, потому что понимал, что теперь ничего не знает, что все эти знания куда-то ушли. Естественно, первая мысль, которая родилась в голове Асаида — это то, что эджаг поиздевалась над ним. Она лишь показала, чего он может достигнуть, а после отобрала это, чтобы он продолжал стремиться к этому. А потому разочарованный он принялся тренироваться на манекенах, чтобы старым добрым изнурением организма достигнуть потерянных высот. Доспехов при это он не надевал.

Понимая, что время скоротечно, Адин пытался мудро пользоваться отведёнными годами. Он пытался обдумывать каждый шаг, который уже сделал или только ещё намеревался сделать. У него было множество планов, далёких и близких. Когда что-то получалось, он радовался. Когда что-то шло не так, он обязательно останавливал и размышлял, что к этому привело и как избежать этого в последствии. Такое подход помогал ему приобретать богатый опыт. Виран становился мудрым правителем, который умело распоряжался различными ресурсами. К примеру, завоевание севера предоставили ему доступ к земледелию и животноводству, а равномерное распределение продовольствия послужило благополучию и процветанию всего государства. А завоевание запада открыли доступ к многочисленным полезным ископаемым. Строители были несказанно рады послужить великому завоевателю. Они предоставляли свои навыки для того, чтобы укреплять растущее государство. Укреплялись города и деревни, возводились монументы и памятники. Устраивались различные культурные места. Все подвластные Адину области начинали процветать и укрепляться. Также по велению вирана были снесены все границы между югом, севером и западом. Виран изредка навещал свои суранов, которые проживали в северной и западной части Андора. Его визиты, как и раньше, были неожиданными, а потому никто не успевал подготавливаться к принятию вирана. Однако управитель был рад видеть, что в его стране всё хорошо. Правда, у него появились подозрения, что на севере начало распространяться нечестие. А потому как-то раз он во время очередного своего неожиданного визита взял с собой Дракалеса, чтобы он осмотрел эти земли своим всепрозревающим взором и подтвердил или же опроверг наблюдения Адина.

Когда они прибыли во владения первого сурана и вошли во дворец, взор оранжевых зрачков устремился на людей, которые служили при дворе наместника. Адин, Валнор и пятеро стражников затаились в ожидании того, что же им расскажет бог войны. А тому хватило лишь пары мгновений, чтобы определить нечестивцев. Бог войны выделил из шестерых чиновников троих и сказал, чтобы их бросили в темницу, а ещё лучше просто казнили на месте. Конечно же, виран распорядился, чтобы исполненным был первый указ. И троих тут же взяли под стражу. Когда их увели, Дракалес обратился к вирану: «Напрасно ты проявляешь к ним милосердие. Темница не исправит их испорченное мышление. Но даже наоборот, подкрепит его злобой. Лишь тот, кто осознаёт своё нечестие, будет стремиться к праведности. Эти трое полностью убеждены, что безгрешны» Адин ему отвечал: «Я понимаю, что ты говоришь истину. И разумом я поддерживаю тебя, однако ж сердце не позволяет мне лишить их жизни» Ваурд ничего не ответил ему на это. Адин и Дракалес провели очистку и наказали Валнору продолжить это дело по всей области, а после направились в другую, чтобы и там рассмотреть положение дел.

Пока они были в пути, ваурд сказал, что у Адина глаз становится намётан на то, чтобы видеть нечестие, сокрытое в сердцах. Пока что этот дар слаб, но, если приложить усилия к тому, чтобы развивать его, вирану не понадобится помощь бога войны, чтобы видеть скверну в сердцах людей и понимать, кто достоин помилования, а кого ожидает наказание. Более того, ваурд связывал эту неожиданно открытую способность с той, о которой они узнали ещё в самом начале — умение видеть скрытые послания. Быть может, дар Зораги помогает ему ещё и в том, чтобы он мог различать грех и давал ему точную оценку. Услышав имя смерти, Адин вспомнил ещё одно слово, связанное с ним — Зорагалдиум. Когда с его уст непроизвольно сорвалось это слово, Дракалес спросил: «В ваш мир приходит дух гибели?» Адин ответил: «Летописи не содержат сведений ни об этом дне, ни о его последствиях. Наши земли никогда не страдали от эпидемий. Более того, никогда не было такого, чтобы какой-нибудь человек серьёзно заболел и от этого умер. Смерть наступает либо от убийства, либо о старости. Но заболевания никогда не уносили жизни» — «Тогда откуда ты знаешь об этом бедственном дне?» — «Из других историй. Было время, я увлекался прочтением книг. И в одной из них я как раз таки вычитал о Зорагалдиуме. Там говорилось, что сам Зорага проносится над всем миром, разнося чуму и заставляя людей страдать. Те, кто чисты сердцем и стараются вести праведный образ жизни, вскоре выздоравливают. Те, кто отягощены своими пороками, испытывают более тяжкие последствия. И хоть они, в конце концов, исцеляются, всё же ощущают последствия чумы Зораги всю свою жизнь. А те, кто погрязли в нечестии, для кого их грехи сделались частью их жизни, тесно переплелись с их сущностью, погибают от этого. Но самым великим свершением духа гибели было то, чем завершался Зорагалдиум — рождением нового бессмертного. Он уничтожал самое-самое грешное существо и порождал из него самое жуткое, но в то же время и самое совершенное существо — лича. На подобии того, который поселился на каархорском погосте. Вот уж великий чистильщик. Знаешь, в истории Андора был период, когда в Каанхоре объявился неуловимый воздаятель. Он отыскивал самое скверное существо в столице или окрестных городах и убивал его. За ним велась охота. Его пытались выследить, но всё было тщетно. Убийства продолжались. Но прошло время, и воздаятель перестал нести свою кару. Как думаешь, может, тот период в нашей истории как раз таки был Зорагалдиумом? Может, этот воздаятель и был Зорагой, который искоренял таким образом нечестие?» — «Нет. Это был тот самый каанхорский лич» И Адин услышал мою историю, которая, конечно же, не оставила его равнодушным, так что он даже предложил задействовать и меня в своих политических делах. На что Дракалес ответил: «Ты можешь сделать это, но после того, как выполнишь одно условие — ты сам придёшь к нему и попросишь об этом» — «Ты, наверное, забыл, бог войны, что было в тот раз, когда мы решили наведаться к нему?» — «Ничего я не забыл. Но мои слова показали тебе, почему ты не можешь использовать бессмертных в своём деле. Да, их взор способен прозреть через сплетения человеческих мыслей и распознать намерения сердца, способен обнажить грех и выявить нечестие. Они совсем не отягощены моралью или законом, а потому их воздаяние за греховный образ жизни будет полноценным и будет соответствовать проступкам нечестивых. Но от их присутствия будут страдать также и праведные, те, кто не должны быть подвержены этому» Виран призадумался над этим и принял мысль о том, что ему придётся самостоятельно справляться с людскими пороками.

Так они с Дракалесом обошли весь северный Андор, и виран обучался пользоваться своим взором, чтобы отыскивать нечестивых. Но ваурд заметил, что его рост был слишком быстрым. Когда они посещали последнюю область, виран по своей прозорливости мог сравниться с Дракалесом. Он безошибочно мог определять преступников и даже видеть, в чём именно состояли их преступления. А тем, кого он в чём-то обличал, и нечего было сказать. Они были в таком ступоре, что теряли дар речи. Сам же Адин тоже никак не мог объяснить такой стремительный рост своих способностей, но не переставал ими пользоваться. Однако у меня было объяснение этому явлению.

Пока виран и бог войны пребывали в северной части Андора, я непрестанно взирал на зелёную луну, которая всю вечность нависала над моим погостом. Мерное сияние смерти, отражённое от её поверхности, с каждым новым андорским днём становилось всё более беспокойным. В трепете зелёного духа, который обитал также и во мне, угадывалось приближение кое-чего огромного, необъятного и смертельного. Оно неотвратимо приближалось к этому миру во времени и в пространстве. И чем ближе становился тот миг, тем отчётливее было понимание того, что в Андоре наступает первый Зорагалдиум.

Прошло ещё несколько дней, и это случилось. Весь мир содрогнулся от того, что в его пределы проникло существо, воплощающее в себе смерть и разрушение. Его явление было оглушающим. Но никто его не слышал. Оно было ослепляющим. Но никто этого не видел. Его присутствие было осязаемо, однако оно так и осталось сокрыто ото всех. Лишь мы, лишь бессмертные осознали его прибытие и его величие. А потому все мои прислужники собрались подле меня. Несметное множество тех, кто были очищены смертью, ниспослали свои взоры к нему и стали смотреть за тем, как воплощение их сущности стремится в этот мир. Прошло совсем немного времени, и Зорага предстал перед всеми нами. Его сущность невозможно было описать. Множественное сплетение и переплетение духа смерти, умещённое в одно существо, непостижимый разум и могущественная воля. Но помимо всего этого, в нём было кое-что и ещё. Нечто тёмное, необъятное, бездонное и не постижимое, как будто бы взятое не просто из другого мира, но из другого миропорядка, из другого уровня. Оно было равномерно сплетено с ним, со всей его сущностью, изящно дополняя то, что у него уже было. Есть миры, где Зораге поклоняются, как богу. И хоть он никогда не был великим, но сейчас он своей сущностью напоминал одного из древних владык. Однако ж, несмотря на всё это, он принял физическое воплощение. И сейчас мы видели его как Агароза, смотрителя погоста, который в своё время спас меня от людского произвола. Он мог бы открыть свои уста и всё рассказать. Он мог бы навести на всех нас видение и всё показать. Но нет. Вместо этого он соединил всех нас той самой тёмной сущностью бога из Пустоты, и мы вместили в себя ещё 6 миллиардов 857 миллионов 943 тысячи 792 таких же бессмертных, как и мы. Мы стали едины в Бэйне. Наши силы сделались бесконечными. Наши взоры стали видеть ещё больше. А наши разумы расширились настолько, что мы смогли понять и принять всё, что нужно было, всё, что было необходимо. И воля бога из Пустоты стала нашей волей. С того самого мгновения мы обратились в разорад, созданных из смерти.

Этот мир нуждался в искуплении. Очень сильно нуждался в нём. И оно было ему даровано. Зорагалдиум был начат. Тёмное воплощение смерти и разрушения промчалось по всему Андору, сея чёрную хворь и погибель. Каждый, без исключения каждый житель этот мира сильно заболел и слёг. Это испытание обошло стороной лишь Дракалеса и Золину, потому что они оба не были людьми. А все остальные, включая Адина, Асаида и Вихря, были поглощены этой заразой. Однако ж не прошло и дня, как чёрная хворь отступила, не найдя в них пороков. То же самое произошло и с большинством жителей южного, северного и западного Андора. Кто-то пролежал в постели день или два, кто-то — больше, но все они выздоровели и продолжили свою жизнь. Однако среди них были и те, кто не смогли, в конце концов, покинуть своё ложе за то, что вели нечестивый образ жизни. И Асон тоже. То, что должен был сделать Адин, но по своему милосердию не стал, свершил Зорага. И таким образом весь Андор был очищен. Абсолютно весь. Восточное государство в том числе.