Атрак

Дракалес испробовал уже все методы в рамках этого мира и стал постепенно выходить за эти грани. Он прибегнул к мощи Атрака. Частица духа войны, которую он призвал из своего мира, проникла внутрь него, сделав из могущественного воителя самого настоящего бога. А что отличает великого от простого существа, что обитает в обычным мирах? Помимо безграничного могущества, ещё и понимание сути вещей. И вот, воззрившись на Гамиона своим всепрозревающим взглядом тарелона Атрака, он увидел. Связь. Дух алчности был связан с чем-то ещё. С каким-то предметом. С единственны истинным сокровищем. То, что лежит сейчас у него тут, лишь безделушки, лишь обман. Гамион дорожил, по-настоящему дорожил чем-то другим. Ваурд увидел, где оно находится — на самом верхнем уровне этого замка. А потому, используя фуруварат, он проломил несколько потолков и оказался в узком помещении башни, где стоял простой стол, к нему приставлен простой стул, а на столе том лежала детская игрушка — тряпичная кукла. Ваурд сразу же понял, что эта вещь раньше принадлежала не самому Гамиону, ведь с такими игрушками имеют дело только лишь девочки. Но для вирана Западного государства эта кукла была дороже всего. Почему? Он её взял, осмотрел, но не нашёл ничего интересного. Никакой магии, никакого предназначения. Ничего. Просто связь с самим Гамионом. Ваурд спустился в тронный зал и преподнёс вирану эту вещь. Взгляд упал на эту игрушку и долго не мог оторваться. Казалось, ничего не происходило, дух просто смотрел глазами своего носителя на неё. Однако ваурд наблюдал преобразования. Алчность начала выветриваться, начала испаряться, как кипящая вода. А бог войны её хватал и порабощал. По мере того, как порока в нём становилось меньше, увядала и жизнь, так что тело постепенно скрючивалось и высыхало, пока не обратилось целиком в высохший труп. Однако на последнем издыхании, из уст почти что безжизненного трупа вылетело одно небольшое слово — Панния. По всей видимости, это было имя девочки, которой принадлежала эта кукла. Но какое варду было дело до каких-то там людей? Сила теперь у него. И он полностью покорил алчность Западных земель. Всё, конец войне был положен.

Города Западного государства постепенно пробуждались от жуткого морока. Жители Седалума пребывали в недоумении от того, что с ними было. Они, словно разорвавшие кошмарные видения, выбирались из своих домов и принимались учиться жить заново. Во все концы этого несчастного государства были разосланы гонцы с обнадёживающим известием о том, что теперь всё будет хорошо. Даже ещё лучше, чем было за всё время до этого мгновения. Люди не торопились ликовать. Ими всё ещё владело оцепенение. Однако медленно и верно к них всё-таки приходило озарение. Города начинали празднества, люди принимались ликовать. Адин стал укреплять тут власть. Занимался устройством законов и организацией правления. Но только вот Дракалес, Золина, Вихрь и Асаид в этом уже не участвовали. С позволения вирана они отправились обратно в Южное государство, прихватив с собой генерала Асона, чтобы тот не ушёл с головой в веселье и не пропил остаток своей жизни. Тот, конечно же, был недоволен таким решением, однако спорить не стал и нехотя, но всё же отправился обратно в столицу.

А здесь за всё время отсутствия Адина образовалось целое логово ничтожных людей. Суран поддался нечестию, которое опутало южные земли, и вовлёкся во все эти нечестивые дела. К моменту, когда ваурд и остальные вернулись, все тюрьмы были уже пусты. Те, кто их населяли, давно были выпущены на свободу и занимались своими ничтожными делами. Вся столица, а также некоторые другие крупные города погрязли в нечестии. Сумрачными стали все люди, а в вечернее время улицы пустели, и по ним ходило всяческое ворьё. Во дворце творились всякие гнусности. Каанхор страдал одновременно от гнева, алчности и безумия. Лиходеи пировали, простой люд укрывался. Никто из них даже не был готов к тому, что победители вернутся и станут восстанавливать былую славу этих мест. А потому пришествие бога войны было неожиданным. Ворвавшись со своими учениками в тронный зал, он принялся убивать и калечить каждого, кто был объят этими пороками. Так нежданно негаданно началась очередная война. В ней не сходились воинства и не бились в честном поединке, но осуществлялось истребление и очищение. Теперь в темницу попадали не все, а только те, кого ещё можно было исправить. Аура скверны, объявшая все южные земли, понуждала становиться скверными даже тех, кто не желал этого, тех, кто не стремился быть ничтожным человеком. И теперь, чтобы исправить их, Дракалес, Золина, Вихрь и Асаид сажали их в тюрьмы.

Много было убито. Меньше было брошено в заключение. Даже представители старой гвардии развратились. Но были и такие, кто смогли сохранить в себе чистоту. Они примыкали к богу войны и предоставляли себя для того, чтобы помогать восстанавливать справедливость и праведность. Но ваурд отметил для себя и поделился этим со своими учениками, что нечестивых больше, чем праведных. Это говорило о том, что, вопреки всем стараниям изменить весь мир к лучшему, грехи и пороки сильнее. Человек с лёгкостью вовлекается в это нечестие и очень сложно переносит исправление. К сожалению, в разряд нечестивых можно было отнести также и генерала Асона. Этот человек, после того как вернулся на родину, безвылазно сидел в таверне, напиваясь и продолжая ввергаться в омут скверны, превращая себя в ещё большее посмешище. Теперь в нём нельзя было угадать не то, чтобы генерала, но даже просто человека. Это было какое-то существо из детских страшилок. Его длинная растрёпанная борода придавала ему мерзкий вид, который дополнялся пышными растрёпанными волосами, которые торчали во все стороны. Глаза постоянно опухшие, уста извергают какие-то непонятные звуки, никак не похожие на слова, ноги заплетаются, руки настолько ослабшие, что постоянно свисают плетьми вниз. От него постоянно воняет мочой и немытостью. Но Дракалес ничего с ним не делал, хотя Золина и Вихрь постоянно советовали его бросить за решётку, чтобы он не сгубил себя. Но бог войны отвечал им, что ему не дано такого права. Асон поставлен генералом, и не ему, простому воителю вирановой гвардии, судить его. Тем более ваурд видел в этом его конец. Предназначение готовило место для нового генерала. И тарелон не смел препятствовать свершению собственного предназначения.

Было образованно 4 отряда, которые посещали различные города Южного государства и отыскивали там оплоты нечестия. Эти отряды состояли из десятков воителей, а возглавляли их, как не трудно догадаться, Дракалес и его ученики. Да, Золине вновь пришлось разделиться с богом войны. Однако она отыскивала утешение в двух мыслях, к которым она при необходимости обращалась. Во-первых, она занималась праведным делом, которое одобряет Дракалес. Во-вторых, как бы на её месте поступил Победоносец? Конечно же, он не упустил бы возможность поучаствовать в праведных войнах, где искореняется всякое нечестие. Вот и она делает то, что угодно богу войны.

Вихрь продолжал пользоваться зельями Индура и с позволения самого алхимика начал постепенно вовлекать в этот эксперимент и других воителей. Однако заметил одну странность. На одних эта микстура действовала, как надо, а на других с побочным эффектом. Тем самым, который больше всего боялся получить Индур. Мужчины, если не участвовали в сражениях, испытывали постоянно нарастающую похоть. В одной деревне пришлось даже взять под стражу своего же, потому что он принялся приставать к женщинам. После того, как действие микстуры прошло и воитель выспался, путь был продолжен, однако Вихрь больше не давал чудо-питья тем, в ком он увидел намёки не похоть. После этого происшествия один из юных воителей, который не подавал признаков похоти, стал отказываться от зелья. Когда мечник стал расспрашивать его, почему это так, он признался, что свершил блуд и не рассказал об этом. Что ж, это было очень интересным наблюдением. Пытаясь размышлять, что связывает всех этих людей, он так и не отыскал связи. Сначала Вихрь предполагал, что побочный эффект проявляется только на тех, кто был женат. Однако этот юноша был холост. Почему же похотью воспылал и он? Вихрь пока решил остановить эксперимент и продолжил принимать зелье только сам.

Асаид водил свой отряд и также был успешен в деле поимки всех нечестивых людей. Воители, которые были доверены ему, во всём поддерживали своего предводителя, ведь они знали его — сын кузнеца Молы, который принял решение поступить в гвардию вирана. Он уже прошёл две битвы и показывает себя как перспективный воитель. И вот это самое прилагательное «перспективный» его очень тревожило. Раньше он был одним из лучших. Он был избран Дракалесом, прошёл у него обучение и мог в одиночку противостоять сразу нескольким врагам. А теперь он чувствует себя самым обычным человеком, которому для победы нужно стоять в строю. И всё бы ничего, он мог бы смириться с этим. Продолжая тренировки, он мог бы расти над собой и вернул бы в конечном счёте своё утерянное величие, однако произошло то, что его окончательно сразило.

Кирух, деревня, располагающаяся на северо-востоке, ближе к границе теперь уже не с Северным государством, а с северной частью Андора. Асаид и его воители входят туда и сразу же окунаются в эту атмосферу нечестия. Жители, занимавшиеся своими делами, замерли на месте, глядя на то, как по главной дороге идут воители. Тут были и мужчины, и женщины, и молодые, и пожилые. Но в каждом, абсолютно в каждом взоре читалась неприязнь. Воители тихо переговаривались друг с другом, подмечая, что им здесь не рады и лучше бы приготовиться к сражению. Лязгнули мечи, поднялись щиты, и продвижение вглубь оплота нечестия продолжилось. Напряжённая тишина сохранялась достаточно долго. Когда воинство начало приближаться к главной площади, на крышах стали появляться лучники. Их оружия были опущены, однако гвардейцев это сильно настораживало. Они понимали, что идут прямиком в ловушку. И вдруг один из лучников их окликнул и спросил, кто они такие и зачем пришли. Асаид возвысил голос, чтобы слышно было как можно большему числу людей: «Мы — четвёртый отряд искоренителей нечестия, организованные богом войны Дракалесом! Меня зовут Асаид. И я приказываю всем вам покинуть свои дома и укрытия, а после собраться на центральной площади! Мы проведём с вами беседы, осмотрим…» Один из воителей прервал его речь, положив свою руку ему на плечо. Асаид глянул за спину и увидел, как тот разочарованно качал головой. Но объяснения были не нужны — когда его звонкие речи прервались, он услышал, как все вокруг насмехаются над ним. Всё тот же лучник отвечал ему: «Знаете, что, искоренители нечестия? Шли бы вы отсюда, пока целы. Кируханцы никому не подчиняются. С того момента, как наш всеми обожаемый виран-баран начал свои походы, его страна превратилась в один сплошной бордель. Ему стали безразличны все его подданные. Он настолько увлёкся своей войной, что позабыл о простых людях, которые всегда были с ним и во всём его поддерживали. Так что пусть катится к саткарам! Мы не подчиняемся никому. Мы — отдельная страна Кирух! И мы будем жить по своим законам!» Эту речь люди встретили громогласными ликованиями. А после того, как они завершились, лучник сказал, что он передумал — он не отпускает их. Кирух станет их могилой, а доспехи будут принадлежать местным жителям, потому что им придётся отбиваться от других искоренителей. Понятно стало, что без боя тут не обойтись. Искоренение было тут же начато. Отовсюду полетели стрелы и помчались люди. Но латники старались не убивать никого. Они наносили ударами плашмя и отбрасывали ударами щита. Но люди оказались до безумия упрямыми, так что вставали и снова бросались в этот бой. К сражению стекалось всё больше и больше людей. Началась самая настоящая сутолока. И вот в этой неразберихе Асаид получил ранение, так что его отряду пришлось взяться за истребление местных жителей.

Сражение в Кирухе длилось несколько дней, пока не был уничтожен последний житель этой деревни. Потому что никто не захотел сдаваться. Нечестие слишком сильно поглотило их. И всё это время ученик Дракалеса провалялся на постели в одном из домов, а его соратник помогал ему залечивать рану. После того, как сражение завершилось, весь отряд пришёл к нему, чтобы доложить обо всём, что произошло, пока их командир поправлял здоровье. И это вогнало щитника в такую печаль, что он переложил свои обязанности на другого. Однако отряд принялся уговаривать его не опускать руки. Они, как могли, подбадривали его на протяжении всей дороги в Каанхор. Однако он был непреклонен и собирался доложить Дракалесу о том, что складывает с себя полномочия командира четвёртого отряда искоренителей нечестия и возвращается домой, надеясь на то, что отец примет его как подмастерья кузнеца. Но воителям всё же удалось его уговорить остаться. А потому, вернувшись в столицу, он, как и присоветовали ему друзья, решил выпить.

Часть 17

И вот, сидит Асаид за столиком, склонил голову и заглядывает в кружку, которая с каждым глотком пустеет всё больше и больше. На столе рядом с кружкой лежали его латные перчатки и шлем. Магический щит отца стоял на полу, прислонённый к ножке стола. Опустился вечер, а потому его соратники ушли по домам, ему же посоветовали слишком не засиживаться. Но он, конечно же, засиделся. Как ему быть? С одной стороны, он понимал, да и его друзья были правы — проколы случаются с каждым. Главное, не падать духом и вставать. Вставать каждый раз, как падаешь. Это также своего рода показатель силы. Но то, что Асаид решил сдаться, было очередным доказательством того, что он всё-таки слаб. С другой стороны, он внимал наставлениям самого Дракалеса, бога войны. Он впитывал его дух. Он взращивал свои навыки, пытаясь исполнять указания великого учителя. Он был самым стойким щитоносцем Южного государства и всего Андора. И что с ним стало теперь? Как же легко можно сорваться с такой вершины и упасть на самое дно. Да, эту парню воображению не занимать. В частности, очень легко в его голове возникают угнетающие мысли, которые он готов рисовать на ровном месте. Но именно сейчас с этими мыслями он и боролся. Но чем ближе становилось дно бокала, тем сложнее было противостоять им. И тут, откуда ни возьмись, как показалось Асаиду, рядом с ним образовалась девушка. Очень красивая, прям само совершенство. Среднего роста, утончённая фигура, пышные груди, волнистые рыжие волосы ниспадают до плеч, приятная улыбка. Облачена в кожаные охотничьи одежды, обута в высокие чёрные сапоги, на запястьях — кожаные наручи. Но ни лука, ни меча, ни даже кинжала не было при ней. Её очаровательный тонкий голос буквально пленил одинокого латника своим звучанием: «Здесь свободно?» Асаид, пытаясь выглядеть не опьянённым её красотой и содержимым своего бокала, отвечал, что свободно. И она грациозно заняла место напротив него. Уперев локти в стол, она подняла кисти к подбородку и, не переставая очаровывать юношу своей улыбкой, произнесла: «И чего это мы грустим?» Асаид ловил буквально каждое движение, каждое слово, которое произносят эти манящие губы. А потому, стряхнув с себя наваждение, он попытался придать себе более грозный вид и произнёс: «Обычные для воина тяжкие думы. Не стоит обращать внимания» — «И всё же не трудно заметить печаль на твоём лице. Пожалуйста, Асаид, расскажи мне, что тебя тяготит. Облегчи свою душу. Излей мне свои треволнения» — «А когда мы уже успели познакомиться?» — «Ну что, я не узнаю великого ученика бога войны Асаида, сына кузнеца Молы? Твой щит крепче и надёжнее скалы. А о твоей отваге наслышан каждый в Каанхоре и за его пределами» Она сказала ещё много различных льстивых слов, и с каждым разом Асаиду становилось легче. А потому в конце он всё-таки решил рассказать этой незнакомке, что его гложет: «Да, это ты всё верно сказала. Я именно такой, как ты меня и описала. Точнее, был таким. Когда-то. Давно. Кажется, вечность назад, если не в прошлой жизни. А, может, это был вовсе не я, а кто-то другой, кто жил моей жизнью? Во всяком случае сейчас его уже нет. Я растерял дар владыки Атрака. Я не поддерживал свою физическую силу постоянными тренировками. Я позволил высокомерию, гордости и лени одолеть меня. И теперь я сделался как все. Нет, не как все — хуже. Намного хуже» Он рассказал о происшествии в деревне Кирух. А собеседница очень внимательно слушала его, ни разу не прервав. А, когда он осёкся, потому что ему было тяжело рассказывать о своём поражении, она поддержала его и попросила не корить себя. Но тот не унимался: «Да как же мне перестать укорять себя? Того, кто мог повергать врагов, кто мог вести за собой воинство, кто мог подавать пример. А теперь мне самому нужен проводник и пример. Золина, хрупкая и беззащитная девушка, но стала правой рукой Дракалеса. Когда он закончит путь познания себя, то обязательно возьмёт её к себе в воинство Атрака. Вихрь, мародёр, стремящийся к искуплению, сумел найти в себе силы, чтобы перестать творить злодеяния, и Дракалес превратил его не просто в вихрь, но в целый ураган. Ты бы видела, как он отважно врывается во вражьи рати, а потом раскидывает их, как будто бы они — тряпичные куклы. И все воители, которые участвовали в завоевании Запада, также прошли обучение у бога войны и сделались непобедимыми. Я на их фоне просто меркну» Когда он замолчал, повисло небольшое молчание, которое разорвала его собеседница: «И что же ты хочешь?» — «Я хочу оставить служение вирану и вернуться домой. Надеюсь, отец примет меня как подмастерье. И я буду помогать ему ковать изделия» — «Нет, Асаид, ты меня не понял, — он взглянул в её голубые глаза, — Чего хочешь ты?» Немного полюбовавшись её красотой, он взял себя в руки, опустил взгляд и отогнал мысль, что его мечта когда-нибудь захочет быть с ним, а после ответил: «Если честно, я хочу быть таким же могущественным, как Золина, и таким же стремительным, как Вихрь» Лёгкая девичья рука взяла правую латную перчатку, подержала её, а после уложила обратно на стол, говоря: «Тяжёлая. Как ты вообще носишь на себе все эти латы?» — «Привык уже» — «Вот видишь. Ты носишь латы. Не каждому это дано. Так что не печалься, Асаид, сын кузнеца Молы, ученик Дракалеса. Ещё не всё потеряно. И смотри, как бы не получилось так, что, очнувшись ото сна, ты вдруг не обнаружил, что стал могущественнее и стремительнее»

В следующий миг Асаид пробуждается всё в том же месте: таверна, стол, недопитый бокал, его перчатки, шлем и щит. Но только место напротив него пустовало. А рядом стоял хозяин заведения. Мужчина крупного телосложения с весёлой улыбкой смотрел на Асаида сверху вниз. «Господин Асаид, — пробасил тот, — Вам бы в казармы вернуться. А то все посетители уже ушли. Да вот вы один остались» Юноша бросил взгляд в окно и увидел, что там уже опустилась ночь. А потому стал извиняться и второпях засобирался. Но хозяин добродушно говорил, что ничего страшного, тот никаких неудобств не создал, просто воители гвардии вирана должны спать в мягких кроватях, а не за столом, чтоб потом всё тело онемело. И, распрощавшись с мужчиной, Асаид всё-таки покинул таверну, с грустью вспоминая ту незнакомку. А ведь он даже не узнал, как её зовут.