Атрак

Потянулось веретено дней. Адин и воинство его хорошо обжились в этом городе. Неусыпный дозор непрестанно всматривался в даль и вслушивался в ночную тишь, стремясь не пропустить приближение противника, ведь нельзя было доподлинно сказать, успел ли кто-нибудь спастись в этой осаде, чтобы доложить Гамиону о том, что Вальдэр пал. Местные жители медленно и верно привыкали к захватчикам. Жизнь постепенно приходила в обычное состояние. Открывались торговые лавки и таверны, люди начинали чувствовать себя увереннее, на улицах стали появляться дети. И Дракалес вспомнил тот самый день, когда он только делал первые шаги по этому миру. Ведь стоит только местным жителям увидеть исполина в багровых доспехах, как они тут же останавливались и принялись разглядывать его, но держались подальше. А некоторые дети не боялись даже приближаться к нему. С одной стороны им было страшно видеть грозного великана, с другой — приветливое лицо его очаровательной спутницы показывало, что в нём нет никакой опасности. Они с Золиной проходили по этому городу и осматривали его. Ваурд непрестанно указывал на какие-то детали строений и спрашивал её, что она думает по этому поводу. Девушка, конечно же, понимала, что наставник испытывает её военное мышление, а потому говорила то, что она видела. Где-то критиковала, где-то нахваливала. И вот, во время очередного такого обсуждения архитектуры к ним подошёл один из воителей. Он сообщил, что Адин желает видеть их обоих у себя в ратуше. И они послушались.

Помещение было просторным и светлым. Дракалесу оно очень сильно напоминало кабинет вирана, только размером было в несколько раз больше. На длинном столе была расстелена карта земель западных, Адин, Асаид и ещё несколько человек из местных жителей склонялись над ней. Когда вошёл ваурд, уже никто не мог слушать того, что говорил виран. Поняв это, управитель решил приостановить обсуждение и стал представлять всем Дракалеса и Золину, а после назвал имена троих мужчин и одной женщины, которые были облачены в кожаные доспехи и с нескрываемым изумлением буквально таращились на воителя Атрака. Дракалес ничего не отвечал, а только осмотрел каждого. После чего перевёл свои оранжевые зрачки на Асаида и сказал: «Ты давно не тренировался. Твои силы истаивают» Юноше нечего было сказать, он лишь опустил взгляд, потому что это было в самом деле так. Он — сын кузнеца. А потому привык получать внимание со стороны. На этой войне он хорошо проявил себя, а потому все воители искали возможности пообщаться с ним. И всё свободное время он проводил не в тренировках, а среди простых воителей, трапезничая с ними, травя анекдоты и обсуждая женщин. Адин сказал: «Я погляжу, вы давно не виделись. Как же я рад, что смог это устроить. Но сейчас не об этом, — виран ткнул пальцем на карту, — Мы здесь. Вальдэр, — проведя этим же пальцем по бумаге, он указал на другой город, — А здесь — Седалум, — не убирая свой палец от столицы, он приложил указательный палец другой руки обратно к тому городу, в котором они находятся сейчас, — Ты представляешь, сколько нам ещё пробираться по этим землям? Да эту войну сможет закончить только мой потомок, если даже не потомок моего потомка» Он в упор поглядел в глаза Дракалеса, а затем продолжил: «Поэтому я разработал план. Зачем мы будем тратить силы на то, чтобы сначала дойти до Гамиона, а потом на то, чтобы прорвать оборону столицы? Пусть он сам придёт к нам. Мы выступим против него в честном поединке и сразимся с ним. И здесь нам помогут они» Он указал на мужчин и женщину, которые продолжали с изумлением взирать на чернокожего громилу, а после рассказал, как именно эти четверо выманят вирана из его стольного города. Это был странствующие пилигримы, которые скитаются по миру в поисках приключений. Во время осады они потчевались в одной из местных таверн. А теперь Адин хочет использовать их, чтобы они пришли в Седалум и попросили у алчного вирана воинство, чтобы он помог им добыть магический артефакт, который будет находиться в обусловленном месте и охраняться. Адин и эти пилигримы выказывали полную уверенность в том, что это сработает. Дракалес попросил привести аргументы в пользу этого плана. И управитель показал, что воспользовался вторым преимуществом над алчностью — знанием личности. То, что должны были сделать незримые соглядатаи, пришлось сделать вирану.

Копая глубокие шахты и добывая полезные ископаемые, шахтёры изредка откапывают различные предметы, оставшиеся тут от тех, кто раньше проживал в этом мире. Чаще всего это были какие-то безделушки, предметы быта. Однако изредка попадаются экземпляры вооружения, которыми пользовались былые народы. И вот стали ходить легенды о том, что кто-то, врываясь в глубины собственных шахт сумел отыскать магический предмет, который наделял того, кто обладает им, какими-то невозможными способностями. Конечно, это был всего лишь слух, однако он лёг в основу культуры Западного государства. Это породило множество легенд и сказаний, которые на самом деле не происходили. Скорее всего, это всё было сделано для того, чтобы отвести взоры всех от пришествия Датарола в южные земли на своё наследие. Но это продолжает жить до сих пор. Именно поэтому тут можно повстречать кого-то на подобии этих пилигримов, которые скитаются в поисках магических артефактов. И вот именно поэтому эти четверо с таким изумлением взирают на живую легенду Южного государства. Так что у этой идеи было ещё какое основание. Гамион, свято верящий в то, что их недра содержат не только полезные ископаемые, но и магические артефакты, а также подгоняемый алчностью, обязательно пустится на поиски этого артефакта. А если ещё приправить всё это тем, что южане пришли по этой же причине, то это может означать, что он обязательно ринется в указанное место и угодит в ловушку.

Выслушав всё это, Дракалес обратился к Золине: «Скажи ему обо всём, что ты заметила» Взоры всех были тут же устремлены на неё. Однако девушка не смутилась и не растерялась. Наоборот, это придало ей стимула, ведь она не хотела, чтобы Адин потерпел поражение в этом деле, а потому заговорила: «Да, у меня есть некоторые замечания. Возьмём вас четверых. Всё это время вы были подвержены алчности правителя Западного государства, однако теперь исцелены от его влияния. А вам не приходило в голову, что, пока вы будете пробираться к нему, эта зараза снова прилипнет к вам?» Отвечать взялся Адин: «Мы предусмотрели это. Пусть Дракалес благословит их, как он благословил нас во время осады, и дух войны направляет их, не позволяя алчности завладеть ими» Заговорил Дракалес: «Ты правильно подметил. Дух войны. Это не дух здравомыслия, не дух спокойствия и собранности. Это дух войны. Он будет побуждать их сражаться. А потому, если эти четверо пустятся по миру, будучи под воздействием моей силы, они, скорее, будут осаждать Седалум, чем придут с миром и будут говорить с Гамионом» Адин гневно стукнул по столу кулаком, показывая, что внутри него всё ещё пылал пожар ненависти. Но он тут же успокоился и сказал: «Надо же, так тщательно всё планировать, чтобы на первому же изъяне всё покатилось кувырком!» Дракалес отвечал ему: «Не торопись хоронить эту идею. Вспомни про Индура. Быть может, у него есть какое-нибудь варево, что воспрепятствует распространению алчности» В глазах вирана блеснула надежда: «Где ж ты раньше-то был?» После этого он подозвал одного из воителей, что стояли у дверей, и велел ему призвать в ратушу алхимика. Тот поспешил исполнить повеление владыки. Пока воитель искал зельевара, они обсудили ещё некоторые вопросы, которые возникли у Золины. Она уподобилась Дракалесу, когда он испытывал её тактическое мышление, и принялась задавать вопросы, которые начинались со слов «А что если…». Таким образом Адин уточнял детали собственного плана в первую очередь для себя самого и утверждался в этом направлении. Дракалес поддерживал его, ведь виран запомнил, что против алчности не действенны тактика, но мастерство владения оружием и знании личности будут достаточно эффективны. И вот, зная о тяге к магическим артефактам, он построил план. Четверо пилигримов придут в столицу и скажут, что обнаружили магический артефакт. Они попробовали добыть его самостоятельно, однако его охраняют стражи. А потому решили рассказать об этом вирану. Понятно, что управитель пожелает забрать его себе, чтобы укрепить собственную власть. Но они хотя бы получат вознаграждение за то, что вообще обнаружили его. А, когда Гамион придёт на обусловленное место и увидит там воинство Адина, поймёт, что южане пришли сюда за тем же самым. Но это уже так, дополнение. Ведь после того, как западный виран окажется на месте, ничего не будет иметь значение. Дракалес победит его и заберёт остатки духа алчности. Победа в Западной стране будет одержана.

Часть 15

Пришёл Индур. За собой он вёл того самого воителя, который был послан за ним, ведь алхимик понудил его нести сумки, в которых находились различные зелья. Адин радостно приветствовал его, а тот всё в своей безразличной манере отвечал ему взаимностью. Без лишних слов алхимик перешёл сразу к делу. Он сказал, что у него есть одна задумка. Он представил первое зелье и сказал, что это Мермион. Оно восстанавливает силы, но имеет один побочны эффект — ухудшает внимание. Если человек его выпьет, то почувствует лёгкую рассеянность. Ничего страшного не произойдёт. Головокружение, затруднение мышления, невозможность сосредоточиться на чём-то. После этого он достал второе зелье, которое он назвал Эмпирионом. Оно расширяет сознание, позволяя понимать больше. Его действие не перебьёт Мермион, как может подуматься вначале, а, наоборот, создаст некую, как он выразился, ментальную оболочку, в которую не проникнет ничьё постороннее мышление. Именно это и защитит этих четверых от алчности, которая сейчас подобна болезни. Потом он достал какой-то бесцветные флакон и назвал это концентратом Либардора, который продлит время действия предыдущих двух зелий, чтобы не прибегать к их частому использованию, а иначе может развиться зависимость или, наоборот, аллергия. И последним Индур извлёк мутную красную жидкость, которую узнали эти четверо — Элеутерококкинос, распространённое среди пилигримов целебное зелье широкого спектра. Алхимик сказал, что оно пригодится, когда действие Меримиона и Эмпириона будет проходить, потому что побочным эффектом будет головная боль. Чтобы она не отравляла жизнь путешественникам, можно будет использовать его. Глядя на четыре склянки, что располагались на столе, Адин пребывал в безмолвии, решая, насколько хорош этот план.

Но всё-таки приготовления были начаты, потому что лучше ничего придумать никто не мог. Сами пилигримы против зелий ничего не имели, ведь в своих приключениях всегда пользовались ими. И со слов предводителя их команды, они порой использовали ещё более длинные комбинации. В тот момент, когда эти четверо не слышали, Золина высказала Адину ещё одно опасение, а именно то, что этим наёмникам не составит труда предать их. Они могут согласиться на условия, двинуться в поход, а сами просто уйдут в другой город и продолжат свои посиделки в таверне. Или махнут рукой на всё это, да и пойдут снова по своим делам, путешествовать, искать свои приключения и зарабатывать себе на жизнь выполнением мелких поручений от простых жителей. Виран отвечал, что он такой исход также предвидел. Однако принялся при Золине размышлять, почему для этих наёмников выгодно помочь одержать победу южному государству. Не буду вдаваться в подробности этих слов, скажу только то, что он был уверен в своей задумке. Однако он умолчал о том, что вместе с ними в путь также двинутся двое из его гвардии. Он никому об этом не сказал, чтобы его плану ничего не помешало.

Подготовка к этому путешествию заняло какое-то время. А потому враг совершил нападение. Это произошло ночью. Стражники за это время не растеряли бдительности, потому что их поддерживал дух войны. Дракалес незаметно для всех подпитывал тех, кто заступал в дозор, чтобы они во всех аспектах были бдительны. Однако бог войны дал им столько духа, сколько было необходимо. Этот дух будоражил кровь, но не призывал сражаться. Он бодрил разум, но не заставлял мысли метаться. Он отгонял сон, но не делал из них кровожадных маньяков, что ищут возможности помахать мечом. А потому на посту никто никогда не спал и не терял бдительности, что и помогло в нужный момент заметить приближение противника.

Громкий набат растревожил полночь, и все воители повскакивали со своих мест. Спросонья они не совсем понимали, что происходит, однако тела их делали то, что нужно — они начали собираться на бой. Адин так вовсе был первым из людей, кто оказался на стене. Он искал Асона, однако генерала не было среди тех, кто собирался на оборону города, а потому он брал совета у Дракалеса. А бог войны напомнил ему, что против алчности не действенны тактические манёвры. Виран задумался, но лишь на мгновение. После чего он принялся распоряжаться своими войсками, чтобы они отступили в город и дали врагу прорваться. Они дадут бой на открытом пространстве, где возможностей для применения мастерства владением оружия будет больше. А ещё он прибегнул к одной хитрости — из ближайших домов на улицу воители стали выносить всякую домашнюю утварь. Подверженные алчности противники могут отвлечься на это имущество и станут лёгкой добычей. Дракалес с Золиной стояли и смотрели на всё это. Им нравилось то, с каким энтузиазмом подошёл виран к этому делу. У защитников было время до наступления зарева, потому что противники подготавливались к долгой, изнурительной осаде. Но, поняв, что никто не будет оборонять Вальдэр, они стали прорываться в город. Используя осадные лестницы, они взбирались на стены и так проникали за их пределы. Адин по совету Дракалеса не стал устраивать засаду, потому что это уже относится к тактическому манёвру. Враг тогда получит преимущество. Виран недоумевал, каким образом какая-то засада может сломать всю оборону, однако к словам ваурда прислушался и поставил своих воителей на открытом пространстве. Когда противники оказались в городе, то принялись медленно и осторожно пробираться по улицам. А, когда первые неприятели показались на одной из площадей, то нарвались на поджидающих южан. Воинство Адина бросилось в бой и тут же взяло верх над противниками. У западников было великое множество способов, как разыграть различные тактики. Однако они этого не делали. Как объяснил потом Дракалес, всё это потому, что Адин велел не играть по их правилам, а побуждал своих бойцов сражаться в открытую, используя только лишь своё мастерство управления оружием. Ваурд говорил: «Такова истинная война. Нужно иметь особое понимание и нужно уметь видеть её скрытые грани. И тогда тебе откроется путь, ведущий к победе» Это было в самом деле так. Захватчики просто бежали от защитников и падали замертво, сражённые стрелами или мечами. Они даже не пытались обороняться, становясь просто лёгкой добычей в их руках. Проникая в другие части города, алчные захватчики встречали других воителей, ведь так распорядился Адин. Он распределил своё шестидесятитысячное воинство по разным площадям, чтобы контролировать проникновение противника. И таким образом не успел наступить полдень, как осада была завершена победой обороняющихся. Люди ликовали и радовались оттого, что всё прошло так просто. Никаких потерь не было, потому что все действовали слаженно и организованно. Таким образом воинство укрепилось в уверенности, что этот поход им удастся завершить победой над жадным вираном, Адин также воспрянул духом. Жители Вальдэра убедились, что господство нового управителя будет благом, а не проклятьем. Тем более с ним сам бог войны. Тот самый бог войны из тех самых сказаний, которые принято считать выдумкой. Правда, они думали, что это Датарол. Но главным было то, что они видели: исполин в красных доспехах, благородные воители юга, победа. Этого было больше, чем достаточно. Таким же образом эта осада отразилась и на тех путешественниках, которых Адин задумал использовать, чтобы выманить Гамиона из его бастиона. Они воочию убедились в том, что победа на стороне Адина. А это значило лишь одно — в их же интересах помочь победить воинству с юга. Увидев это в их сердцах, Дракалес присоветовал вирану не посылать с ними двоих своих воителей, аргументируя это тем, что таким образом они ещё сильнее убедятся в его искренности, что он доверяет им. Управитель, конечно, усомнился в правильности такого решения, однако всё же поступил так, как сказал ему Дракалес. И снабдил пилигримов всем необходимым в путь. Он хотел выделить им целую повозку съестных припасов, однако предводитель сказал, что это будут лишние хлопоты. Им всё равно придётся останавливаться на ночлег в постоялых дворах. А потому вместо телеги еда была упакована в наплечные сумки, а также каждому выделена большая сумма денег для расходов, после чего четверо путников отправились в долгое путешествие по ухабам и холмам до стольного города. Всё было множество раз обговорено, а потому вопросов никаких не возникало. Адин и воинство юга будут ожидать известий от этих четверых, готовясь к сражению с самым большим воинством западников. Дракалес больше ничего не говорил на этот счёт, а это могло означать лишь одно — всё необходимое виран сделал, осталось только ждать результатов.

И вновь потянулось веретено дней. Только теперь ожидание было не тягостным. Южане просто жили в Вальдэре. Конечно, они жили не так, как у себя на родине, потому что понимали: они тут вообще-то на войне, — и не позволяли себе расслабляться. Каждое утро на главной площади перед ратушей они по команде Асона выполняли построение, а после инсценировали различные боевые ситуации, сражались друг с другом, преодолевали различные препятствия и поддерживали таким образом свою боевую форму. Сам генерал отошёл от хмеля и сосредоточился на подготовке к грядущим событиям. Однако ж часто бывало так, что его заменяла Золина, потому что мужчина всё-таки не удерживался и уходил в запой. Адина это сильно разочаровывало. Так что он подловил момент, когда войсководитель был в трезвом состоянии, а затем серьёзно поговорил с ним, что, если тот не остановится, ему придётся искать нового командира, добавив: «И будь уверен, у меня на примете есть уже один» Тот усмехнулся: «Да я вижу, что ты уже давно ищешь возможности, как бы ещё сильнее возвысить этого твоего Дракалеса. Вот, теперь не остаётся ничего, кроме как поставить его на моё место. Что ж, давай, действуй. Он же, в отличие от меня, весь такой совершенный от головы до пят, не пьёт, с женщинами не спит, в ударе никогда не промахивается» Адин разочарованно покачал головой и ответил ему: «Асон, ты ж как брат мне. Мы с тобой вместе прошли через многое. Как ты вообще смел такое подумать?» — «Вот именно. Мы с тобой вместе прошли через многое, а ты мне говоришь: я на твоё место поставлю Дракалеса» — «Просто сейчас речь идёт о жизнях многих людей, а не о наших с тобой распрях. Мне нужно победить в этой войне. Ради народа я готов пойти на всё. И если это означает, что я должен потерять друга и брата, то пусть так оно и будет. Но я захвачу Западное и Восточное государства, а после подарю всему Андору мир и процветание. Вопрос только в том, будешь ты рядом со мной в этом триумфе или пропустишь его в таверне за очередной кружкой хмеля» Да, Асону было о чём подумать. И он подумал. Да вот только пристрастие к алкоголю было уже сильнее здравомыслия. Пока Асон готов был бороться со своей привычкой, Адин готов был принимать его и считать генералом своего воинства.

Дракалес и Золина продолжали свои тренировки. Девушка впитывала наставления от своего учителя в том, как распознавать личность противника и менять свою. Первая половина укреплялась, вторая — пока что ещё находилась на стадии понимания. Всё-таки учиться меняться было сложно. Однако ваурд терпеливо наставлял её.

Вихрь вместе с Индуром продолжали работать над зельем силы. Пока что сдвигов никаких не предвиделось. Но эксперименты шли. Одни идеи не подтверждались, но на место отживших своё приходили новые, и алхимик продолжал работу.

Асаид всё также растрачивал своё свободное время на отдых и развлечения. Находиться в окружении воителей, которые, будучи на порядок старше его, всё же считали его своим, было для него большой честью. Конечно, он участвовал в утренних сборах и полуденных тренировках, однако для того, кто обучался самим Дракалесом, этого было недостаточно. Ему нужна была более тяжёлая нагрузка. И ваурд изредка напоминал ему об этом. Тот, свесив голову, внимал замечанию своего учителя и, конечно же, соглашался с ним, однако, стоило ему только оказался в окружении воителей, как всё желание и весь стыд как рукой снимало, а потому он продолжал растрачивать свою жизнь впустую.