Атрак

Скрывать не стану, томелон не желал заканчивать это сражение по двум причинам. Первая заключалась в том, что он давал время самому Шкету справиться с этой извечной войной. Вторая — он наслаждался этим сражением. Истинным сражением, когда двое равных по силе противника пытаются именно убить друг друга. Но могучая стать нового творения не позволяла этому сражению завершиться преждевременно. Бой, однозначно, затягивался. Затягивался настолько, что физический урон стали получать абсолютно все, кто смотрел за этим боем. Тижакцы так вовсе ослабли настолько, что не могли стоять на ногах и вынуждены были вовсе отступить. Но бой всё-таки завершился. Завершился тем, что огромный Шкет всё-таки выжил. Стих гром от ударов, прекратился накат волн физической силы, два ваурда прекратили бой.

Глаза Дракалеса сфокусировались. Два лучезарных зрачка глянули прямиком в душу, и могучий голос Победоносца прокатился по ночной степи: «Что ж, ты победил. Становление ваурдом — это сложный процесс. И только тот, кто умер для старого образа жизни, тот, кто сражался так, как будто бы ему нечего было терять, сумел победить. А ведь у тебя, и в самом деле, больше ничего не осталось. Том а нуол. Только тот, кто живёт с таким девизом, способен вместить в себе сущность войны. Это был сложный бой. Но теперь боёв станет ещё больше. Добро пожаловать в Атрак. И пусть твоё имя останется неизменным, как напоминание того, что даже слабый может превзойти сильного, если он окажется силён духом. Отныне ты — Шкет, слабый, кто стал сильным»

Со временем эта история стала известна во многих мирах, ведь свидетелями того преображения было много валирдалов. Да, человек, кого считали слабым даже другие люди, удостоился чести, но самое главное, нашёл в себе силы для того, чтобы стать ваурдом. Теперь воинство Победоносца сделается ещё более устрашающим. Да, Шкет приложил немало усилий для того, чтобы стать тем, кем он стал. Однако ж все эти усилия были бы невозможны без поддержки Дракалеса. По правде говоря, Шкет — это пример очень неэффективного расходования духа войны и физической силы. При создании ваурдов Дракалес использовал мельчайшую частицу сущности войны. Чтобы создать Шкета, он наполнял его доверху и даже через край. И увеличение размера его тела красноречиво свидетельствует о том, сколько силы и духа вложил в него Дракалес, чтобы он смог вместить в себя мощь ваурда. Да, ему пришлось значительно исковеркать сущность этого человека, чтобы сделать его тело пригодным для принятия сущности войны. Но что можно сказать о его силе? Он получился не больше и не меньше остальных ратардов и ваурдов. Если бы сам Шкет не приложил все свои усилия, тогда из него не получился бы ваурд. Так что здесь нужно было им обоим прилагать усилия. Именно поэтому ни одно из слабых существ не подходит для того, чтобы сотворить воителя Атрака. Даже если Дракалес расщедрится для того, чтобы подготовить его тело к принятию силы, само существо будет не готово к этому. Оно просто погибнет в страшных мучениях.

Есть, конечно, второй способ, более длинный и более безопасный — вложить частицу духа войны и позволить ей развиваться. Но в таком случае существу, которое будет претерпевать изменения, нужно противиться тому, чтобы позволить этой частице направлять себя. Существо, подверженное такому влиянию будет постепенно становиться более совершенным. В нём начнут появляться новые возможности, которыми, конечно же, захочется воспользоваться. И если поддаться этому влечению, то да, можно открыть для себя безграничные возможности. Однако это же станет и разрушением, ведь сейчас только лишь идёт подготовительный процесс. Если во время этого процесса начать действовать, то тело начнёт разрушаться. И к моменту, когда подготовительный процесс пройдёт, окажется, что существо наполовину уже погибло физически. Из такого уже не получится никакой ваурд. Поэтому всё то время нужно терпеть и не поддаваться искушению хотя бы даже попробовать испытать свои силы. Если у существа это получится, оно будет подготовлено физически воспринимать перемену в своей сущности. Но дальнейшая работа продолжится уже в Атраке. Будучи подверженным духу войны, что обитает в этом мире, тот, кто желает стать ваурдом, должен терпеть физические страдания. Если он не поддавался на искушения, то его тело будет готово принять этот новый дух. Процесс всё равно будет болезненным, но хотя бы уж не со смертельным исходом. И всё же существу придётся искать способ ужиться с враждующими духами победы и поражения. Если он поддастся на их веянье, он станет нечестивцем, и Дракалесу придётся его уничтожить. Если он подавит их окончательно, то погибнет. Таков путь обращения в ваурда.

После этого идея превращения в непобедимого багряного бойца разлетелась по мирам. И многие пытались искать благосклонность Дракалеса. Однако больше никому не было даровано столь огромного милосердия от бога войны, ведь в мире не нашлось того, кто был бы подготовлен и телом, и душой принять дух войны. Разве что в далёком будущем один из урункроков удостоится такой чести. Правда, без постороннего вмешательства, помимо вмешательства Дракалеса, тут не обошлось. Но об этом уже будет рассказано в своё время.

Шкет достаточно органично вписывался в воинство непобедимых воителей. Его огромная стать позволяла брать на себя сразу много противников. Несколько ваурдов и ратардов набрасывались на него и пытались биться со скалой. Сам Шкет оттачивал мастерство сражения сразу с несколькими сильными противниками. Дракалес довольно часто принимал участие в таких битвах, ведь это было чем-то новым. Нигде в мире нельзя было встретить подобного исполинского воителя, чтобы насладиться битвой с ним. И, само собой, сам Шкет участвовал в захватах других миров. Те города, на которые он нападал, терпели полнейший крах. Осадный ваурд за день мог сравнять с землёй целый город. И его присутствие в багряном воинстве прибавляло к тем ужасающим историям, которые рассказываются о колеснице войны, новые сведения, так что пришествие бога войны боялись ещё больше.

Рассматривая таузваль, Дракалес иногда встречал миры, наполненные чародеями. Обдумывая, стоит ли направлять поступь войны к ним, он принимал во внимание, что присутствие ратарда или ваурда лишает их магии, из-за чего они становятся обычными людьми, а то и вовсе погибают. Поэтому завоевание таких миров он не считал несущими честь и всегда перелистывал страницу, чтобы продолжить поиск измерения, куда можно было бы направить своё воинство. Но однажды ему на глаза попался мир, который не имел нумерацию. В его заголовке было написано «Сенон». И опять эта пометка: «Предназначение». В описании рассказывалось о тех, кто там обитал: «Сенонцы — существа, внешне больше всего похожие на людей, однако они выше людей, а цвет их кожи — бледный, почти белый. Они — чародеи. А, если точнее, то управители стихиями: огонь, вода, воздух и земли. Для того, чтобы производить свою магию, ими используется эфир. Однако их сущность уникальна тем, что они могу сами являться источниками магии. Они рождаются со склонностью к одной из стихий и развивают её. Однако, подобно саткарам, они способны менять свою сущность, чтобы вместить в себя и другие. Этот мир состоит из двух континентов. Однако сенонцы обитают лишь на одном, который можно поделить на шесть частей: на четырёх из них проживают разные виды сенонцев: огненные, водяные, земляные и воздушные земли. Между ними располагается Кольен, где проживает их управитель. А на юге, чуть поодаль от материка располагается шестая область — остров, где также обитают чародеи, но только такие, кто практикуют запретные сферы магии. Они — изгои». Прочитав всё это, Дракалес призадумался: раз уж эти сенонцы способны жить и без эфира, то, возможно, стоит устроить туда визит? Конечно, то, что оно отмечено предназначением, означает, что ему так и не удастся захватить его. Однако увидеть в очередной раз, как устроен замысел великих, было бы неплохо. И решение было принято. Дух войны взбудоражился, весь Атрак прекратил войны и стал собираться в одном месте, и Ренгал сошёл со своего привычного места справа от Таргрунды, чтобы принять участие в очередном захвате.

Алас и Ятаг явили воинство багровых захватчиков в песчаной пустыне, где обитают сенонцы, практикующие магию земли. А сейчас вокруг них было много этой самой земли. Осмотрев этот мир своим взором великого, Дракалес двинул своё воинство на север, туда, где располагался дворец кольера. И захватчики быстрым маршем принялись надвигаться туда, куда указала рука предводителя.

Чародеи довольно быстро поняли, кто пришёл по их души, ведь они начали появляться из ниоткуда и, стоя немного в стороне, с изумлением наблюдали за этим завораживающим действием — как огромное воинство красных захватчиков уверенно и быстро шагает по их землям. Почти что голые мужчины и женщины возникали из-под песчаного покрова и не решались ничего поделать, потому что они ощущали, как их связь с эфиром обрывалась, так что они понимали одну простую истину: если они бросятся в сражение с этими воинственными захватчиками, то проиграют — иного не дано. Дракалес внимательно осматривал их своим всепрозервающим взором и видел нечто необычное. Да, это были самые настоящие чародеи. Магия струилась по их телам, пронизывала их разумы и сплеталась с их сущностями. Однако он замечал и другое — признаки, еле заметные, но всё-таки отчётливые признаки саткаров. И речь идёт не о том, что эти земляные чародеи практикуют магию по призыву саткаров. Нет. Было такое ощущение, будто бы эти сенонцы — какие-то далёкие потомки огненных существ. Зарагона, как обычно, пропадала в других мирах, выслеживая своего Хнег’рарга’Зара. А потому Дракалес не мог прибегнуть к её мнению. Да и не важно было это. Он что, исследователь? Он пришёл испытать этот народ, а не исследовать его происхождение и аномалии в их сущности. Но за то эджаг нашла этих существ достаточно увлекательными. Какое-то время она двигалась в одном направлении со всеми ратардами и ваурдами. Но, как и Дракалес, рассматривая сущности сенонцев, она заинтересовалась ими. Конечно, исполнительница желаний была не так прозорлива, как бог войны, чтобы увидеть эти самые частицы саткаров в их сущности, однако уникальность этого народа сильно привлекала её. Никогда до этого мгновения она не слышала о сенонцах. И теперь для неё представилась возможность изучить их. Поэтому, когда рядом появилось много этих самых магов, она отделилась от общего движения и подошла к одному из них. Но вскоре вокруг неё собралось достаточно много сенонцев и сенонок, так что исследования эджага превратилось в ответы на вопросы, чего стоит ожидать всему Сенону от этого нашествия. Огненная девушка, как могла, пыталась успокаивать их, что, скорее всего, войны тут не будет.

Завоеватели тем временем приближались к первому поселению земляных чародеев. Самые обычные дома из песка, которые поддерживаются за счёт магии. Нет, это не был како-то муравейник. Это были изящные постройки, которые имели различные формы. Песок при помощи магии был уплотнён настолько, что он не сыпался, но был единым и цельным монолитом. И, хотя Дракалес не был внутри домов сенонцев, он был уверен, что для них там было достаточно уютно. Но вот они наблюдали одно очень интересное явление — когда мимо этого города проходили воители Атрака, некоторые постройки рассыпались, превращаясь в груду песка, из которой они и были возведены и которого тут было, хоть отбавляй. Другие же стояли, как ни в чём не бывало. Это можно объяснить тем, что одни маги земли жертвовали часть эфира из самих себя, из собственных тел, чтобы поддерживать целостность своих домов, когда как другие зацикливали потоки, извлекаемые из эфирного пространства. Когда ратарды и ваурды проходили мимо, они своим присутствием обрывали эту связь, так что магия, поддерживающая эти дома в первозданном обличии, выветривалась из этой груды песка, и конструкция теряла форму. Это вызвало недоумение у магов земли. Они огорчались из-за этого, однако не торопились мстить тем, из-за кого это явно произошло. Дракалес предполагал, что они нападут на его воинство. Однако ярости в них так и не разжигалось, как будто бы этого чувства в них не было совсем. Продвижение продолжалось.

Когда начало вечереть, далеко в небесах показались три огромных летающих силуэта драконов. Они приземлились в том самом месте, куда устремляли свою поступь захватчики. Дракалес вспомнил про Моран’даида и предположил, что он был одним из них. Но кто же другие два дракона? Воители прибавили шагу.

Спустя три дня багровое воинство достигло территории, с которой уже начинались владения кольера. Вдалеке возвышался дворец управителя здешних земель. Однако на границе Кольена Дракалеса и его воинство встречали эти самые три огромных крылатых ящера. Томелон окинул взором каждого из них. Но среди них не было Моран’даида. Первый был синего цвета. Второй — чёрного. Третий — золотистый, как и тот, кого Дракалес однажды спас. Однако на этом сходства заканчивались. Этот дракон был во множество раз мощнее и крупнее. Три пары гипнотизирующих глаз буквально поглощали бога войны. А тот стоял и наслаждался величием этого момента. Завоевание этого измерения венчает сражение сразу с тремя могущественными драконами. О чём ещё можно мечтать? Кулаки сжались, предвкушая начало войны, однако могущественный голос раздался из уст исполина с золотой чешуёй: «Отложи эти воинственные намерения, бог войны. Тебе незачем разжигать вражду в этом мире, где вершится великое предназначение» Бог войны послушал его и не стал взывать к Орху и Гору, но заговорил: «Стало быть, ты знаешь, что такое великое предназначение? Так открой его мне» — «Что сказал Датарол по этому поводу?» — «Ничего. Именно поэтому я и жажду проникнуть своим разумом в то, что делал мой отец» — «Если уж великий ничего не поведал, что что уж говорить о нас, их творениях» Дракалес чуть помолчал и ответил: «Йор творил не драконов, а даргов. Стало быть, вы трое — не сами драконы, а их творцы, дарги» Немного помолчав, отвечал синий дарг: «Ты верно измыслил. Мы — дарги» — «Что ж, в таком случае я непременно должен сразиться с вами, ведь более могущественного противника я и представить не мог» Чёрный громила отвечал: «Да будет так! Посмотрим, насколько ты бог и насколько войны!» «Нет!» — гром золотого дарга, кажется, звучал на весь мир. В его словах была власть, как будто бы сейчас был издан боевой клич, истинный боевой клич, который могут издать лишь ратарды и ваурды. Чёрный дарг остался на месте и не решился ринуться в нападение. Золотой исполин осмотрел всех и заключил спокойным тоном: «У каждого из нас проложен свой путь. И не нужно прокладывать новые. Лишь великие могут сказать, насколько отклонился их замысел. Мы же обязаны идти по нему, исполняя всё то, что было дано» Дракалес ему отвечал: «Моё предназначение — это битвы, войны, завоевания. Но ты препятствуешь этому. Стало быть, ты что-то знаешь о великом предназначении, из-за чего смеешь направлять его. Или же ты вероломно его нарушаешь» — «Ни то и ни другое, бог войны. Нам троим было дано оберегать Сенон. И на протяжении всего времени его существования мы исполняли своё предназначение. И готовы исполнять его сейчас. Если ты начнёшь тут войну, наше предназначение окажется неисполненным. А что замыслили великие для тебя, мы не ведаем» Дарг замолк. Молчали и его братья. Победоносец снова заглянул каждому в его ужасающие глаза, а после низринул взгляд вниз, где стояли сами сенонцы: кольер, а рядом с ним ещё трое. Сенонка, которая была облачена в лёгкие ткани золотистого и белого цвета, очень хорошо сочетающиеся с её светлыми волосами; эльф, который скрывал свою личность за чёрными одеяниями и капюшоном, но Дракалес видел его сущность; а также другой сенонец с очень короткой стрижкой, который носил на себе обтягивающий костюм синего цвета. Такими же ярко-синими были зрачки его глаз. Сам владыка Сенона был облачён в обычную чародейскую мантию, однако помимо тканной одежды он также носил на себе части доспехов: наплечники, перчатки и сапоги. Все они были металлические и чёрного цвета с рисунком огня. Его светлые недлинные волосы ни с чем не сочетались, потому что мантия была зелёного цвета, разве что чуть-чуть с его серыми, почти что белыми зрачками. На лице его рисовалась добродушная улыбка, как и на лице сенонки. Синеглазый друг не скрывал своего изумления, а выражение лица тёмного эльфа невозможно было разглядеть. Когда взор оранжевых зрачков остановился на нём, из уст управителя полилась его речь. Голос можно было бы назвать приятным, переполненным дружелюбия и радости от новой встречи. Да вот только всё это никак не вязалось с той сущностью, которую носил на себе этот сенонец, ведь Дракалес прозревал его сущность и видел, что перед ним стоит явный саткар. Притом ещё и владыка. Если во всех сенонцах, кого он видел и видит перед собой, эта сущность на форе сущности сенонца была почти что незаметна, то здесь она прям бросалась в глаза, потому что её внутри кольера была половина, если вообще не больше. «Рад приветствовать моего воинственного брата из Атрака здесь у нас на Сеноне. Моё имя — Йимир, а это моя — супруга Олия, мой друг — Сименторий, мой советник и главный следопыт — Зандр. Ну а этих огромных даргов ты и сам знаешь» Взор добродушных глаз глядел немного снизу вверх прямиком в лицо предводителя завоевателей, потому что бог войны всё же был выше сенонца, несмотря на их рост. Молчание начало затягивать, потому что Дракалес осматривал внутреннюю сущность этого владыки-саткара. По всему было видно, что другие сенонцы не знали о том, кто на самом деле этот Йимир. Ваурд, конечно же, слышал много историй о том, как некоторые саткары и даже саткары-владыки, потеряв господство Йора, взялись за неблагородные дела. Однако здесь он не видит следы неблагородства. Более того, Победоносец видел, что и Йимир сам как будто бы не знал о своём двойном происхождении. Когда сенонцам стало понятно, что продолжение знакомства не будет, он решил спросить: «Скажи, великий полководец, как же твоё имя и для чего ты явился в этот процветающий мир?» В один миг глаза полководца вспыхнули рассветом, и могучий голос прокатился громом по этим землям: «Имя мне — Дракалес. И здесь я для того, чтобы завоевать Сенон. Готовься, Йимир, мы с тобой сейчас сразимся»

Это выражение вызывало сильное изумление только лишь у одного Симентория, который и так был уже подвержен изумлению. Все остальные отчётливо слышали, что сказал золотой ящер, а потому восприняли это не всерьёз. Однако руки Зандра на всякий случай легли на мечи, которые висели под его плащом. Он готов был извлечь свои оружия и кинуться защищать своего властелина, несмотря на то что драконы-творцы были против этого. Йимир заговорил, повторяя аргументы хранителя Сенона, чтобы Дракалес не тревожил покой этого мира. Однако Победоносец не стал его дослушивать и своими громогласными речами дал понять, что, если они сейчас не устроят тут поединка, он объявит о захвате этого мира, и тогда его багровое воинство будет не остановить. Ратарды и ваурды устремятся во все стороны, чтобы начать уничтожение. А, в конце концов, их поединок всё равно состоится. Это выглядело небывалой дерзостью, как будто бы сейчас три огромные рептилии не стояли рядом, окружив это место. Но бог войны пожелал теперь испытать кольера. Йимир тяжко выдохнул и спросил: «Просто скажи мне: зачем тебе это, воинственный бог? Какой смысл во всей этой вражде? Ну, победишь ты Сенон, а дальше что? Ты устроишь тут свою тиранию. Твой наместник будет убивать и пытаться стравливать нас друг с другом. Мы просто вымрем, и нас не станет» Голос Победоносца сделался менее громогласным, так что его могли слышать только те, кто находились рядом: «Это испытание. Слабые должны пасть, а сильные смогут выжить, чтобы стать ещё сильнее и дать отпор любому противнику, кто посмеет явиться к ним. Я — самый страшный противник во всех мирах. Если тебе удастся сражаться хотя бы в половину моей силы, то это может означать ли одно — ты силён и ты готов к пришествию других сильных врагов, чтобы победить их. Выходи и сражайся, или здесь начнётся завоевание» Кольер подумал, будто бы сумеет уговорить бога войны, однако завоеватель не стал дослушивать его слова, а призвал в свои руки Орха и Гора, которые несли с собой дух войны. Конечно, это не Алас и Ятак, которые способны повергнуть весь мир в хаос войны, однако этого было достаточно для того, чтобы все, кто стояли тут, подверглись этому духу. Дракалес глянул на даргов, но те были недвижны, лишь молча наблюдая за тем, что тут происходит. Скорее всего, они понимали, что хотел сделать бог войны, и допускали это. Сенонцы принялись сопротивляться духу войны. И надо признать, у них это получалось. С трудом, но получалось. Присутствие близнецов взывало к их воинственной сущности, однако они противились ей, несмотря на то что в них зиждилась сущность саткаров. Но, так как они были почти что чистыми сенонцами, частицы пламенных существ не имели практически над ними власти. Чего нельзя было сказать о Йимире. Дух войны воздействовал на него, так что взгляд становился всё тяжелее и тяжелее. Кулаки сжимались, призывая силы одной стихии, а именно огня. Дракалес глядел и видел, что дух войны взывал не только к его сущности саткара, что было ожидаемо, ведь этих огненных существ достаточно просто призвать к ярости, но также и к его сущности огня, которую тот успел за свою жизнь впитать и приплести к самому себе. Почему это было так, Дракалес мог только догадываться. Однако, как уже говорилось, он не исследователь. Ему незачем знать и понимать, что и как в природе этого народа. Главное, что дух войны пробуждал в Йимире воинственность, и сейчас меж ними состоится сражение. Олия, видя, что её супруг поддаётся на это веянье, тут же принялась усмирять его. Однако он, не отрывая своего тяжёлого взора от Дракалеса, грубо отдёрнул свою руку и сказал, обращаясь к богу войны. А его голос звучал гораздо ниже и зловеще: «Хочешь битвы? Ты её получишь!» После этого последовал мгновенный жест рукой, сопровождаемый огненной струёй. Победоносец даже не стал уворачиваться от неё, показывая, что его магия, сила, на которую тот полагается, которая была его оружием, оказалась слаба. Но чародей на этом не остановился, и вход пошли другие разнообразные магические воздействия. Под пристальным присмотром троих хранителей этого мира творилась магия огня: лава изливалась на бога войны, под ногами отверзалось жерло вулкана, огненный вихрь поглощал его, и даже какой-то огненный двойник Дракалеса с двумя огненными мечами пытался наносить удары. Но всё было тщетно. Бог войны продолжал удерживать на себе тяжкий взор Йимира. А тот безотрывно глядел в оранжевые глаза своего противника. Перед тем, как чародей начал испытывать очередное своё воздействие, Дракалес сказал: «Мы голыми руками добываем руду Атрака прямиком из лавовых озёр, которые наполняют наш мир. Неужели ты думаешь, что твои фокусы с огнём сработают?» Тот его слышал, однако ничего не поменял. Двойник так и продолжил попытки сразить Дракалеса. Вихрь так и продолжил кружишь вокруг бога войны, огненные потоки, лава, сера — всё испытал на завоевателе чародей. Но ничего не помогало. Йимир предполагал, будто бы властен над всей этой ситуацией. Но это было не так. И он понял это, когда совершенно неожиданно из всего этого огненного ужаса вынырнул Дракалес. Он, влекомый своей божественной силой, приблизился к своему хрупкотелому оппоненту и, немного приостановившись в конце, снёс его своим плечом. Удар не был сильным, однако сенонец стоял на своих ногах нетвёрдо, а потому отлетел и упал. Всё огненное представление завершилось. Однако Йимир тут же вскочил на ноги, чтобы начать всё сначала. В ход готовилась идти опять сила огня. Чародей был настолько переполнен ею, что пламя сочилось ото всюду: из его рта, и его ноздрей, даже из его рук, ног и глаз. Олия кричала, чтобы он использовал другие сферы магии. И тот её отчётливо слышал. Однако ничего не предпринимал. Безумие захватило его, и он не мог ничего, кроме как находиться во власти этой грозной стихии. Дракалес стал напирать, и всё повторилось: огненный двойник, вихрь, лава, сера, струи огня — ничего нового. Маг стоял на месте и призывал всё это, как будто бы полагал, что таким образом наносит наивысший урон противнику. Ваурд снова выскочил из огня и ударом ноги в очередной раз свалил мага. Но тот в одно мгновение поднялся, влекомый гневом, и готовился к огненному представлению в третий раз. Зандр попытался помочь своему господину. Однако Дракалес мощным ударом плашмя вывел его из строя. И больше никто не осмеливался вмешиваться в этот бой. Даже тот, кто скрытно наблюдал за всем этим со стороны.