Атрак

В это время Победоносец отстранился от этого столпотворения, чтобы повидаться с саткаркой и выяснить у неё, зачем она тут. Пока их никто не видел, она приняла своё истинное обличие. Из её слов выходило, что поддерживать иллюзию — своего рода неудобство. Так как она — больше воин, то чародейские дела даются ей сложнее. И внешний облик подтвердил её воинственность. Перед Дракалесом стояла достаточно высокая краснокожая дева, облачённая в металлические доспехи. Изо лба произрастали два чёрных рога, выгибались назад и шли вдоль головы. Её волосы, которые состоят из переливающихся огнём волосинок, были запрокинуты назад. Её чёрные глаза дополнялись огненными зрачками. А суровый лик украшала чёрная боевая раскраска в виде изломанных линий, которые брали начало на лбу и проходили через глазницу по щекам. На поясе висели два зазубренных с обеих сторон меча, что говорило лишь об одном — воительница предпочитает сражение с двумя оружиями. Ваурд оценил её и понял, что она будет стоящим противником, а потому сказал: «Надо будет сразиться с тобой» Голос саткарки изменился. Он как будто бы дополнился эхом: «Интересный способ затащить меня в постель» — «Оставь свои порочные грёзы при себе, проклятая. Я сказал именно то, что имел в виду» — «Только не говори мне, что от одного только взгляда, брошенного на моё тело, у тебя всё не трепещет внутри» Дракалес немного помолчал и ответил: «Твоё тело идеально, спору нет. Но идеально, как орудие войны. Твои изящные запястья и предплечья показывают, что ты не терпишь долгих боёв, предпочитая расправляться с противником как можно быстрее. Твоя левая рука столь же быстра и сильна, как правая. Это лишает тебя недостатка в том, что лишь одна из них может быть ведущей. Уверен, каждый твой противник погибает с удивлением на лице, когда терпит сокрушающий удар от левой руки. Твои сильные икры и бёдра говорят о том, что ты умеешь твёрдо стоять на ногах. Заняв уверенную позицию, ты можешь выдерживать сильные удары, но, что самое важное, это позволяет тебе использовать более тяжёлые клинки, не теряя равновесия. Также ты достаточно стремительна, чтобы настигать убегающую жертву. И доспехи на тебе недостаточно тяжёлые. Это даёт тебе возможность для манёвров, но и в то же самое время предоставляют всю необходимую защиту» Когда он закончил говорить, она отвечала ему: «Знаешь, я всякое слышала в свой адрес. В основном похотливого содержания. Но такие слова мне говорят впервые. Сразу видно: истинный воин. Да вот только я хочу сказать тебе одно. И мои, как ты говоришь, изящные предплечья с запястьями, и мои сильные икры с бёдрами — всё это нужно лишь с одной целью. Соблазнять слабых и простодушных. Потому что нам, саткарам, ни к чему физические способности, если у нас имеются наши врождённые силы, величие нашей изменяющейся сущности» Дракалес призвал Орха и Гора: «Я желаю это видеть. Сразимся» Она пожала плечами, а после извлекла свои зазубренные мечи. Чтобы понудить её сразу же воспользоваться своими, как она говорит, врождёнными силами, Победоносец совершил фуруварат. Это подействовало, как надо. Проклятая в одно мгновение образовала под своими ногами огненный портал и провалилась туда. Он был ещё открыт, когда Дракалес приземлился на него. Но нет, он за ней не последовал, потому что огненные порталы работают только для хозяев. Выход находился за спиной бога войны. И саткарку выбросило оттуда, словно камень из катапульты. Она уже готовилась побеждать, но мгновенный разворот в самый последний момент сломал все её планы. Клинки ударились друг о друга, следом прилетела и сама хозяйка. Законы пространства она своей силой нарушать не могла, а потому, по сути, попала прямиком в руки своего противника. Гором Дракалес мог сделать удар последним. И она уже предвкушала, как её существование прерывается и она обращается в дух огня. Однако Дракалес не стал этого делать. Она приземлилась рядом с ним и больше не пыталась сражаться. Он, всё ещё дыша духом войны, жаждал продолжения. Но в чёрных глазах проклятой зияло изумление. Она не могла поверить в то, как же быстр был этот воитель в красном. Он же своим голосищем, переполненным могущества, произнёс: «Сражайся. Не отступай» Но она только лишь спросила: «Кто же ты?» Вместо того, чтобы ответить, он навеял на неё дух войны. Однако ей этого было достаточно, чтобы понять, с кем она имеет дело. И, будучи не в силах воспротивиться дуновению бога войны, саткарка бросилась в атаку.

Надо признать, этот поединок был достаточно зрелищным. И как раз таки пламенная воительница делала основной вклад во всю эту зрелищность. Она умело сочетала свои врождённые способности и физическую силу. Да-да, и физическую силу тоже. Для чего бы она не имела такое совершенное тело, это совершенство позволяло ей производить головокружительные манёвры. Она умело пользовалась огненными порталами, которыми обладали все саткары, чтобы уходить от нападений Дракалеса и стараться наносить свои удары с разных сторон или в разные места. Так, она могла сама запрыгнуть в дыру, чтобы выбраться с неожиданной стороны и напасть. А могла использовать их для того, чтобы только наносить удары из самых неожиданных мест. Вот, она замахивается одним из своих клинков и начинает ниспровергать его на томелона, однако на пути полёта меча возникает портал. Оружие тонет в нём, а выход находится в другом месте. Получается, удар наносился, к примеру, в лоб, а был получен сзади. Порой она сражалась без использования дыр в пространстве, только лишь с помощью своих физических сил, подкреплённых её сущностью. Но даже так это было достаточно зрелищно. Как ловко изгибается её тело, чтобы увернуться от ударов бога войны, как точно её изящные руки направляют удары мечей. Иногда в ход идут ноги. Но лишь для того, чтобы отвлечь внимание. И огненные волосы, которые разлетаются следом за её движениями, могут просто заворожить внимание. Идеальное существо войны.

Этот бой потребовал какого-то времени, чтобы они оба насладились сражением. Однако она пожелала остановить его. Избежав нескольких ударов оппонента, она вышла из дистанции близкого боя и вонзила свои мечи в землю, одновременно выставив пустые ладони в знак окончания сражения. Он принял это, хотя и готов был продолжать воевать. «О, великий Датарол, почему же ты сразу не сказал, что это ты?» Она готова была приветствовать его поклоном, однако опомнилась и продолжила стоять с вывернутыми наружу ладонями, глядя прямиком в оранжевые глаза ваурда, которые сейчас обретали очертания зрачка. Подождав, пока боевой раж пройдёт, Дракалес отвечал: «Я не Датарол. Но он — мой отец. Я же — Дракалес. Новый томелон Атрака и войсководитель багряных воителей» — «Что ж, пусть будет так, Дракалес. И всё равно для меня честь повстречаться с тобой» — «Должен признать, и я рад нашей встрече. Такого противника я ещё не видел. Ты была права, когда говорила, что саткары одарены своими врождёнными силами. Ты очень умело пользовалась ими. Но всё же права лишь на половину. Уверен, ты сейчас ощущаешь, как по твоему телу разбегаются остатки духа войны. А это означает, что ты прибегала также и к физической силе. Быть может, ты и не подозреваешь, но все твои приёмы так или иначе проводились с использованием твоих физических возможностей. С помощью сильных рук ты направляла удары мечей. С помощью сильных ног ты направляла своё тело. И я наблюдал за тобой. Очень внимательно наблюдал. У меня возникло такое ощущение, будто бы ты можешь сражаться в несколько раз эффективнее, но что-то удерживает тебя. Словно бы твои доспехи на самом деле в десятки раз тяжелее, чем кажется. Словно твои мечи настолько неудобны, что приходится прилагать дополнительные силы» — «Да, ты прав, томелон Дракалес. Раньше, до того, как наш создатель проклял нас и оставил на произвол судьбы, мы были богами. И я могла сражаться, словно богиня. Для меня не было преград. Любой манёвр, любой приём я могла исполнить, какой только выдумаю. А теперь всё как будто бы уменьшилось. Взор стал видеть гораздо уже, разум перестал подмечать детали, на ноги нельзя полагаться, руки больше не могут быть надёжными. Мы развратились. Нас легче разозлить, легче соблазнить, легче победить. Мы стали как слабые существа, что населяют все миры. Но твой дух. Ты заставил меня почувствовать себя возвышенной. Как будто бы возможности расширились. Как будто бы потолок давит не так сильно. Да, ограничение всё ещё существует. Но во время битвы с тобой оно как будто бы перестало так сильно давить на меня» Она всё-таки не удержалась и поклонилась ему: «О великий Дракалес, спрашивай, а я буду отвечать тебе» — «Для начала встань. Не пристало воину кланяться перед воином, — она поднялась. — Для чего ты здесь? Даже без духа войны ты будешь сильнее самого вождя. Зачем тебе скрываться тут?» — «Это моё новое предназначение. Позволь я расскажу тебе о нём. Когда мы были оставлены и прокляты собственным создателем, то решили, что настала пора искать собственное предназначение. И я стала искать его. Но это было очень сложно. Каждый, кто видит саткарку, не может думать ни о чём, кроме как завладеть этим телом. И поначалу я поддавалась на это. Но быстро поняла, что безнравственность лишь кажется притягательным. Всё же после себя она оставляет лишь пустоту. И тогда я поддалась ярости. Сражения тоже давали только лишь временное наслаждение, ведь битвы со слабыми народами были неинтересны. И тогда я решила попробовать другую сторону нашей сущности — быть владычицей. Но и это не давало нужного результата. Правда, отсюда я вышла на другой путь — не владычества, а покровительства. Я стала ходить меж мирами и покровительствовать орочьим кланам. Я представала перед ними в своём истинном обличии, воодушевляла их, обучала тому, как надо вести сражения, а после принимала облик одной из них и тайно наблюдала за тем, как они развиваются. В этом был какой-то смысл. Видеть, как они используют то, что я им дала, а потом усовершенствуют это, было для меня более приятным занятием. Но однажды явился он, Хнег’рарга’Зар. Некто огромного роста. Он даже выше тебя. Внешне похож на шамана орков и даже обладает какой-то магией, как и подобает самому настоящему шаману. Однако он попирает все праведные принципы войны и главенства. Он собирает все кланы в одном месте и ведёт себя не как подобает шаману, беря на себя обязанности вождя. Всякий, кто противостанет ему, будет тут же казнён. Он не гнушается использовать магию против тех, кто отвергают её. Он стравливает орков друг против друга во славу свою, побуждает пользоваться в таких боях нечестными приёмами, обучает их быть яростными и несдержанными. Они стали ненавистны для меня. После всего этого он уходил из этого мира. Но его отсутствие не означало, что кланы в тот же миг перестали свершать свои гнусные дела. Нет. Учения Хнег’рарга’Зара жило, и кланы развращались, начинали междоусобицы. Но не такие междоусобицы, которые делали их сильнее. Нет. Они восставали друг против друга. Они ярились и продолжали дальше втаптывать себя в грязь. Они слабели. Причём так стремительно, будто бы в словах этого бога-шамана, как он себя называл, была заключена сила, которая убивала всё их благородство и честь. И теперь я поставила перед собой цель выследить этого Хнег’рарга’Зара и убить его, чтобы он перестал развращать орочьи кланы. Я путешествовала меж мирами. Наведывалась в старые, где жили те, кому я принялась покровительствовать. Отыскивала новые. Но встречалась лишь с последствиями его ничтожного воздействия. Тогда я решила обосноваться тут, куда он ещё не приходил, чтобы дождаться того мгновения, когда его ничтожные ноги ступят сюда, чтобы сразить и прервать его гнусную ложь» Дракалес отвечал ей: «Что ж, ты взяла на себя благородную цель. И я желаю помочь тебе в этом. Как бог войны, я крайне заинтересован в благополучии воинственных народов. И хоть с этим Хнег’рарга’Заром я не встречался, но, думаю, мне и не нужно этого делать, раз уж ты взялась за это. Но, кажется, ты зашла в тупик, ведь не можешь знать, когда придёт сюда этот шаман-бог» — «Да, не знаю. И готова пробыть тут хоть всю вечность, лишь бы выследить его и уничтожить» — «Достойна подражания твоя целеустремлённость. Но я могу предложить тебе нечто лучшее. Присоединяйся к багровому воинству. Такой, как ты, в наших рядах всегда есть место. В Атраке ведутся непрекращающиеся войны. Так что ты можешь бесконечно совершенствоваться в своём ремесле. А ещё мы обладаем таузвалью, книгой, которая самостоятельно дописывает сама себя, внося на свои страницы описание миров, в которых побывало багряное воинство. Обратившись к ней, ты можешь отслеживать перемещения своего врага, чтобы обнаружить его в одном из миров, куда ступала нога воинства Атрака. Всё же это лучше, нежели пребывать постоянно тут, в окружении слабых народов и слабеть тут самой» Не нужно было дожидаться её ответа, чтобы понять, каким он будет, потому что после того, как Дракалес произнёс «Присоединяйся к багровому воинству», её глаза вспыхнули негасимым пламенем. И, дослушав его изречения до конца, она дала согласие, еле сдерживая свой радостный порыв.

Как и мы с Ренгалом, её присоединение не означало то, что она превратится в ваурда. Её звали Зарагона. И теперь, как и мы все, она была объединена духом войны. Теперь, как и все, кто обитают в Атраке, она могла ощущать каждого из нас. А потому, почувствовав присутствие бессмертных, она стала недоумевать, что в числе истинных воителей делает нежить. Дракалес терпеливо развеял все мифы, которые сложились вокруг воскресших бессмертных, а далее сказал, что мы оба ничуть не хуже её в боевом ремесле. Она, конечно же, поверила этому. Правда, понадобилось какое-то время, прежде чем она сумела побороть свою неприязнь к нам.

И, как я уже говорил, считать её частью Атрака можно было весьма условно. Зарагона пользовалась дарами бога войны в угоду своих личных целей. Она очень редко участвовала в завоеваниях Дракалеса и почти никогда не сражалась с ратардами или ваурдами. По большей степени она пропадала за пределами Атрака в погоне за своим Хнег’рарга’Заром и не только. Несовершенная саткарская сущность время от времени давала о себе знать, так что в ней пробуждались её пороки, и она уходила в другие миры, чтобы удовлетворить свои ничтожные желания. Но бог войны всегда считал её частью багрового воинства, а потому и нам с Ренгалом нужно было считать так же.

Завоевание цивилизаций было первостепенной задачей томелона. Однако подавляющее большинство сражений не приносили большого удовлетворения. Всё происходило одинаково: вторжение, определение цели наступления, движение к этой цели с последующим уничтожением всех, кто встретится ему на пути, прибытие в столицу, путь до места обитания вирана, сражение с самим вираном (потому что у них нет самых сильных воинов), его смерть, объявление победы, выбор ратарда или ваурда в качестве тирана, возвращение в Атрак. И не важно, какой это мир: крепости или небоскрёбы. Везде было так. Да, не зависимо от технического, культурного или военного развития, всё оканчивалось именно таким образом. Культурное развитие никак не мешало багровому маршу продвигаться по мирам. Поднаторевшие в войне миры пытались противостоять Победоносцу и его воинству, однако, что с военной подготовкой, что без неё, томелон не увидел никакой разницы. Разве что пребывание в мире, который достиг каких-то высот в техническом плане, дало ему что-то новое. Так, он видел, как люди, которые не обладают магией, пользуются огнём. Да, для Дракалеса огонь до сих пор оставался синонимом разрушения. И, если бы он был сотворён чародеем, то обязательно изучил бы эту сферу до конца, чтобы уметь с помощью неё причинять самые сильные разрушения. В мирах, где развитие технологии позволяло, люди придумали специальные устройства, которые извлекают огонь буквально из воздуха. Эти устройства назывались огнемётами. На этом огнемёте была кнопка, подобно той, которая находилась внутри левой перчатки доспехов воинства Атрака. Нажатие на эту кнопку приводит в действие это орудие, и оно изрыгает огонь, подобный огню дракона. Дракалесу это так понравилось, что он забрал с собой в Атрак эти устройства, а после применял их в других мирах, куда приходил. Так, он поджигал поля крестьян, сжигал знамёна различных стран и уничтожал деревья в мире, где проживали презренные ульфы.

Да, подобно Датаролу, Дракалес не мог обойти стороной и Мордалаль — измерение, в котором проживали эти существа, которые были ненавистны ему сильнее всех остальных существ. Из рассказов Лиера Победоносец уяснил, что они слабы, гораздо слабее даже человека. В них нет войны — только мягкость, ранимость, слезливость. И первейший ваурд настроил сам себя на жгучую ненависть к этим существам, из-за чего прозвал их ульфами.

Мордалаль — это одни сплошные леса. Сами эльфы живут в деревьях. Но достаточно необычных деревьях. Скорее всего, выращенных специально для того, чтобы из них можно было сделать себе дома. И воинство Атрака, придя в этот мир, двинулось всем составом к столице. Некоторых они предавали гибели за то, что они были слабы и ничтожны, за то, что они умоляли о снисхождении. Да, дух войны, пришедший сюда с Аласом и Ятагом, поселил в них распри. Однако этого оказалось недостаточно для того, чтобы эти никчёмные творения превратились в воинов. Меж ними только лишь вспыхивали ссоры, но тут же завершались. Иных, кто были не так ничтожны, ратарды и ваурды хватали и стаскивали на главную площадь. И вот, в этом мире Дракалес насладился властью огня. Он сжёг деревья, которые росли в их столице. А, когда устройство растратило запасы огня, он его разломал и выбросил. Он пытался стравливать этих существ с помощью направленного воздействия духа войны. Да, конечно, от этой власти эльфам некуда было деться, и они принимались сражаться друг с другом. Но вот уже смотреть за тем, как они нелепо размахивают оружием, было одной сплошной каторгой. За то у них нашёлся самоотверженный представитель, который выступил от имени всего своего народа и героически погиб за тех, кто выжил в этом отборе. Победоносец хотел положить конец существованию этих презренных. Но после этого самоотверженного жертвоприношения он передумал. Как и везде, он оставил тирана — здесь это был Манёр — и вернулся в Атрак.

Одно сражение запомнилось богу войны особенно, когда он пришёл на захват Зомарту. В таузвали было написано, что его отец также приходил в этот мир, однако он не стал захватывать его. В причине было коротко указано: «Предназначение». Дракалес часто поглядывал на этот мир и всегда приходил к мысли, что лучше бы ему оставить в покое жителей Зомарту, раз уж там некое мистическое предназначение. Однако, чем чаще оно попадалось ему на глаза, тем больше в сердце бога войны рождалось желание направить туда поступь непобедимых. И вот, этот миг настал. Со словами: «Если там предназначение, значит, оно не позволит мне победить» он ринулся туда. Дракалес не боялся поражения. Более того, бесконечные победы, которые так легко давались ему, пробудили в нём жажду познания истинного поражения. То, что он терпел крах во время тренировок со своими учителями, он не считал за поражение. То были вынужденные меры, чтобы продемонстрировать, насколько тарелон далёк от своей цели. Но теперь, когда он бог войны и ведёт за собой воинство тех, кто никогда не познает поражения, ему хотелось понять, как это, проиграть по-настоящему. И эти мысли заставили его преодолеть эту запретную черту под названием «Предназначение», чтобы убедиться, действительно ли предназначение — это некий замысел великих, богов, на подобии его отца. Нет, он, конечно, не сомневался в этом, ведь Дракалес доверял своим учителям. Но кто может сказать ему что-то против, когда он захотел удостовериться в этом самолично? Итак, цель определена. Сведения об этом мире прочитаны, и по его неслышному зову ратарды и ваурды собираются перед Таргрундой, чтобы начать завоевание Зомарту.

Они ещё никогда не бывали в таком технически развитом мире. Здесь обитали исключительно люди, однако они все были едины. Да, было много городов и даже две столицы. Но, рассматривая этот мир, Дракалес не видел распрей, разделений и вражды. Нет, конечно, не бывает идеального человеческого общества. Поэтому он повсюду улавливал отзвуки неправедных войн. А, попытавшись построить модель развития этого общества в своей стратегической голове, он увидел, что оно, скорее всего, родилось как раз таки из войны, какой-то великой и страшной войны. Но его не интересовало прошлое этого мира. Важно было только лишь то, что будет твориться здесь и сейчас. Ему нужно было время, чтобы поразмышлять над своей стратегией, потому что тут, и в самом деле, было над чем подумать. Ему вообще казалось, что этим обществом правит какой-то бог. Ну не могли эти хоть и чародеи, но всё-таки люди прийти к такому единству и процветанию. Он сравнивал технически развитые миры с другими, менее развитыми. Изменения на лицо — чем больше прогресс, тем меньше единства. А здесь небывалое процветание и невозможное единство. Не-маги почти что идеально уживаются с магами. Разрушать такой порядок было бы святотатством, было бы неблагородным поступком. Было бы преступлением против предназначение войны. И в его сердце даже на какой-то миг поселилось желание вернуться в Атрак. Но нет, он должен испытать этот мир. Он должен посмотреть, как предназначение спасёт само себя. С охоты на Хнег’рарга’Зара вернулась Зарагона. Поняв, куда двинулся бог войны, она устремилась туда же. Присутствие саткарки немного прибавило желания пройтись мечом по этим землям. И Дракалес наполнился решимости. Он разделил ратардов и ваурдов на два полчища. Одних возглавил он, вторых… Нет, никто не возглавил. Но туда вошла Зарагона. Победоносец двинулся к столице магов, остальные — к столице простых людей. Условия, как и всегда, остались прежними — дойти до предводителя и потребовать у него поединка. Если представитель людей и представитель магов проиграют, это будет означать, что предназначение больше не оберегает этот мир, так что с подвижнее будет сделать его заставой Атрака. Если же управитель чародеев или управитель людей смогут выстоять или хотя бы уж сравниться в мастерстве ведения войны с захватчиками, они оставят этот мир. Было ещё одно условие — быть более снисходительными к местным. Они это заслужили тем, что завоевали себе единство. И после всего этого поход был начат.

Приближаясь к первому городу, Дракалес видел, что никто не собирается с ними воевать. Мирные жители покидают свои жилища и спасают жизни. Это неприятно удивило томелона. Неужели никто из них даже не попытается отстоять свои города? Но на самом деле опасения были напрасны, потому что на самой подступи к городу из ниоткуда появилось много чародеев. Дракалес окинул взором их всех, но остановился на двоих: светловолосом мужчине и рыжей женщине. Они отличались от остальных как внешне, так и внутренне. На них были надеты не изящные мантии современных чародеев, а какие-то халаты, которые, возможно, носили древние маги времён Кехенталета или так вовсе войн великих. Но по силе можно было сказать, что они вдвоём будут как целое полчище тех, кто их сейчас окружали. Заговорил маг-мужчина: «Мы рады приветствовать воинство Атрака здесь, у нас на Зомарту! Меня зовут Корзун, а рядом со мной — моя супруга Иртенелла! Мы призваны хранить мир и порядок в этом мире. Прошу, великий Датарол, не сочти за грубость, но позволь узнать цель твоего визита» Громогласный голос Дракалеса разнёсся по всей округе: «Видится мне, вы знакомы с нами. Да вот только не Датарол я. Имя мне — Дракалес, и являюсь я потомком славного Датарола и продолжителем его дела. А пришёл я сюда, чтобы испытать этот мир войной» Встрепенулись сердца всех чародеев. Да настолько сильным было это потрясение, что им понадобилось какое-то время, чтобы собраться с мыслями. По всей видимости, они подумали, будто бы с новым богом войны будет не так-то уж и просто договориться. Если Датарол и знал, куда можно направлять своё воинство, а куда нельзя, то Дракалес ничего в этом не смыслит, а потому он будет действовать самонадеянно. Корзун продолжил говорить: «Утихли последние отголоски войн, которые вершились на Зомарту. Мир и процветание здесь добывались кровью сотен чародеев и людей. Их жертвы не забыты, их поступки навсегда в нашей памяти. Мы свято чтим наследие древних войн и не собираемся попирать то, чего мы все достигли. Поэтому, возносим к тебе, Дракалес, томелон Атрака, прошение о помиловании. Зомарту, как и Атрак, связаны великим предназначением. А потому всем нам нужно идти плечом к плечу по этому самому предназначению, а не друг против друга. Мы с вами стоим в одном строю. Так пусть же наши оружия будут направлены против одного врага, а не против того, кто стоит рядом с нами» Дракалес отвечал ему: «Великое предназначение, говоришь? Тогда ответь мне, чародей, в чём оно заключается? Ты говоришь, что нам нужно встать в один строй и направить свои оружия не друг против друга, а на одного врага. Покажи мне этого врага. Где он прячется, что из себя представляет, почему он мой враг?» — «Мы не знаем, что такое великое предназначение. И никто не знает. Это таинство великих, создателей, которые сотворили и нас, и тебя, Дракалес, томелон Атрака. И если они скрыли это от нас, значит, так и нужно. Равно как то, что мы не знаем, кто этот общий враг, где он прячется и почему он наш враг. Всё это на усмотрение великих оставлено. И не нам идти против их воли. Если же это произойдёт, то мы лишимся их благословений. Поэтому, Дракалес, томелон Атрака, мы вновь взываем к твоему милосердию и просил не идти против предназначения великих. И для вас, и для нас оно одинаковое» — «Что ж, ты не знаешь, что такое великое предназначение. Я не знаю, что такое великое предназначение, однако мы должны быть готовы к нему. Вы готовы?» — «Что бы это ни было, мы уверены, что готовы» — «Что ж, тогда услышьте слово Дракалеса, бога войны: я и есть предназначение. И я объявляю вам войну. Ваша оборона не смогла сдержать натиск нашего вторжения. Ваши стражники оказались слишком слабы, чтобы остановить нас на подступе сюда. Поэтому ваш удел — поражение. Но я чту святость войны и право на победу. Поэтому у вас есть два выхода: потерпеть поражение или попытаться дать нам отпор, чтобы отстоять своё право на независимость. В первом случае Зомарту становится моим. Здесь останется один из воителей Атрака и будет править от моего имени. В ином случае начнётся война. Я испытаю ваши силы, и мы увидим, насколько вы будете готовы к свершению великого предназначения. Если ваша оборона будет прорвана, то этот мир будет принадлежать нам. Если же вы сумеете отстоять, то я вернусь восвояси. Так вы покажете в первую очередь самим себе, что вы готовы встретить великое предназначение» Чародеи провели мгновенный мыслеобмен, после чего Корзун озвучил решение: «Мы верим, что Зомарту оберегается великим предназначением, а потому он выстоит» Сказав это, он исчез, а за ним следом — и все остальные знатоки магии. Что ж, это могло означать только лишь одно — завоевание всё-таки будет, что не могло не радовать Дракалеса.

Однако бог войны обрадовался ещё больше, когда противники выставили оборону. Вокруг городов образовались различные защитные конструкции, маги стали производить эфирные купола, из ниоткуда появились, как сказал Дракалес, скорострельные баллисты, которые низвергали на захватчиков целый град стрел, которые летели одна за другой. Их никто не направлял — они сами, словно живые, поворачивались туда, откуда надвигались противники, и посылали на них каскад своих снарядов. Да, несмотря на то что здесь царили мир и единство, по сути, атмосфера, которая больше всего располагала к тому, чтобы ничего не делать, всё же это был первый из миров, что оказался больше других готов к пришествию багряного воинства. Лишь пару мгновений — и города готовы к обороне. Это заслуживало уважения. Бог войны однозначно решил пощадить тех, кто здесь находились. Однако останавливаться и не думал.