Атрак

Конечно, никакие средства обороны не были действенны против воинства завоевателей: они взбирались на стены и перелезали через них; они рассеивали магические преграды и стойко сносили чары, направленные против них; миниатюрные снаряды от их баллист просто-напросто отскакивали от поверхности их доспехов. Одному воителю стоило только свершить всего-навсего один фуруварат, чтобы запрыгнуть на вершину, где располагалось это осадное орудие, а также один взмах своим оружием, чтобы разрушить его. Тех, кто шли против захватчиков в попытке дать отпор, по слову командира ратарды и ваурды просто раскидывали по сторонам, нанося увечья, но не истребляя. И только против тех, кто трусливо бежал, они не могли устоять. Это было для воителей Атрака огроменным оскорблением, за которое следовало только лишь одно возмездие — смерть. Таких красные воители настигали с помощью фуруварата и нещадно убивали. На завоевание одного города уходил целый день — настолько сильным был отпор. Но завоеватели не стали ровнять их с землёй, оставляя то, что можно ещё восстановить.

И так, шаг за шагом, на восемнадцатый день после начала вторжения Дракалес и его половина воинства Атрака достигли чародейской столицы. Второй отряд, в который входила Зарагона, пока что ещё только вели сражение с городом, который стоял на пути к столице. Но это уже не имело значения. Победоносец прибыл туда, где его поджидали. Если все предыдущие города были самыми настоящими крепостями, то здесь они видели то, что и словами-то не описать. Это была огроменная сфера, просто сфера, внутри которой находился сам город. Магические купола разных цветов и сложностей витали вокруг этой сферы. А вся она была буквально усеяна этими самыми баллистами, которые следили за каждым движением захватчиков, готовые в любой момент начать свой бесконечный обстрел. Великое множество чародеев, которые проживали в этой столице, а также которые переместились сюда из других городов, стояли и летали на пути воинства Атрака. На лица — мрачная решимость, в руках — разнообразные сферы магии. Было ясно одно — эти люди готовы стоять до конца. Однако со стороны противников не было ни единого признака вражды, что значило лишь одно — они готовились к очередным переговорам. Впереди всех летал Корзун. Именно он и начал говорить.

«Дракалес, томелон Атрака, обрати свой взор налево. Скажи, что ты там видишь?» — «Гору. Неестественно-высокую» — «Ты верно подметил. Косернатур. Раньше эта гора была чуть ниже. Но нам пришлось её расширить, потому что сейчас там находится гробница одного очень скверного чародея по имени… Арзуг, — он немного остановился, потому что это имя вызывало сильное волнение и не только в его сердце, но и в сердцах всех чародеев, которые окружали его, — Он был такой же, как и мы с Иртенеллой. Он был третьим хранителем мира и порядка между чародеями и людьми. Однако, вместо того чтобы спасать жизни несчастных, он допустил, чтобы в его сердце поселились гнев, алчность и безумие. Он допустил, чтобы ропот тех, о ком он должен был заботиться, раздражал его, вместо того чтобы сосредоточиться на том, что ему велел великий. Он пожелал возвыситься над нами, чтобы он один был ответственен за благополучие этого мира. Он отверг здравые домыслы и был уверен, что истинный мир достигается только лишь единоличным правлением, без совета, без поддержки, без друзей. Он всё сильнее и сильнее обособлялся от всех нас. И в итоге началась война. Самая жестокая и кровопролитная война в истории Зомарту. Но мы победили, потому что нас направляло милосердие, мы готовы были дарить, и мы всегда советовались друг с другом, чтобы принять наилучшее решение. Мы не смогли поднять руку на него, на одного из нас. Поэтому сейчас он находится в вечном сне. Мы будет хранить этот сон до тех пор, пока не будет исполнено великое предназначение. Потому что тогда великие вернутся. К нам вернётся наш Йор и решит, как быть с нашим братом. Либо исцеление, либо погибель. Но это будет его воля, а не наша. Потому что не мы создали великое предназначение. Мы — лишь детали этого сверхсложного механизма. А разве одна деталь может сказать другой, что она ей не нужна? Это может сделать только лишь изобретатель. Только лишь великие решают, как наилучшим образом перестроить предназначение. Видишь, бог войны? Мы ведём праведные войны. Однако мы никогда не переходим черту того, что лежит за гранью нашего понимания» Могучий голос Дракалеса был спокоен, что, конечно же, не укрылось от Корзуна, из-за чего тот даже немного расслабился: «Так всё-таки… Что такое, это ваше великое предназначение?» — «Это замысел великих, который находится за пределами нашего понимания. Почему великие не открыли его для нас, мы тоже не знаем. Быть может, мы всё равно ничего понять не сможем, как и поменять в этом механизме» — «А что, если никакого предназначения нет? Получается, вы сейчас вместо того, чтобы бежать из этого мира и спасать свои жизни — единственное из того, что имеет значение, готовы впустую погибнуть?» — «Если таков твой вопрос, то наш ответ — да. Мы будем сражаться и готовы погибнуть все до единого» Дракалес осмотрел всех чародеев и в очередной раз убедился, что их намерения серьёзны, а после отвечал: «Штурмуя ваши города и сражаясь с вашими стражниками, я видел, насколько вы несовершенны. Вам столько нужно исправить, что для этого может понадобиться целая вечность. Но вместе с этим я увидел и то, что вы оказались готовы к великому предназначению. Даже в этот миг, настроившись стоять до последнего, вы являете могущество и силу, которую мне так и не довелось увидеть в других мирах. Везде, куда бы я не пришёл, чтобы завоевать мир, меня встречали разрозненность и несогласованность. Никто не был готов к моему приходу. Иногда не успевало проходить время от рассвета до рассвета, как я уже господствовал там. Сколько мы воюем уже здесь? Восходов двадцать?» Корзун его поправил: «Восемнадцать» — «Верно. И то мне остался последний, самый сложный шаг — столица. Вы не были готовы к моему приходу. Однако то, как быстро вы организовали оборону, было просто поразительно. А ваши единство и сплочённость заслуживают похвалы. Пока что нигде, ни в одном из миров я не встречал ничего подобного. Если бы я сказал, что ваш мир не готов к великому предназначению, то это означало бы, что все остальные так вовсе не готовы просто существовать. Корзун, хранитель мира и порядка в Зомарту, и все вы, жители этого мира, услышьте моё слово. Воинство Атрака отступает. Вы доказали, что готовы к великому предназначению» По рядам чародеев прокатилась волна удивления. Предводитель сказал: «Так это всё было испытанием?» — «И очищением. Тот, кто испугался поступи войны и с трусостью бежал, не сможет идти дальше. Но сейчас я вижу только лишь смелые и гордые сердца. Пусть ваш создатель Йор благословит вас, а его мудрость ведёт вас дальше по пути предназначения» Договорив это, Дракалес и все его воители покинули Зомарту.

Часть 20

Завоевания миров продолжились. После Зомарту биться с людьми, хорганами и сик’хайями было просто одним сплошным оскорблением. Люди были до ужаса разобщены. И, когда колесница войны приходила в их мир, сразу же начинались междоусобицы и мировые войны. Когда поступь воинства Атрака наступала на ящеров-аборигенов, те успешно противодействовали духу войны и сохраняли единство. Однако, несмотря на свою природную ловкость и скорость, они были слабыми противниками. А потому Дракалес быстро утерял интерес к этим народам и больше не ходил к ним. А вот битвы с хорганскими королевствами были немного интереснее. Когда военный марш грянет в одном из миров, где обитали эти подземные существа, их жадность превращалась в жгучую зависть, которая нередко приводила к потасовкам. Огонь неприязни прокатывался по всему городу, и ненасытные коренастые землекопы начинали вооружаться, готовясь к сражению со своими соседями. Но на самом деле это было подготовкой к противостоянию более сильному противнику. Проникать в подземные чертоги, а также разорять их приносило больше удовольствия, чем уничтожение беспомощных людей и сик’хайев. Поэтому всякий раз, как Победоносцу на глаза попадался мир, где проживали хорганы, он устремлял туда свою поступь. Обычно такие завоевания длились дольше обычного. Когда король был свергнут, его место занимал наместник бога войны, а после начинал отбор сильнейших из слабейших. Что интересно, в разных королевствах жадность проявлялась по-разному. Кто-то ценил свои сокровища больше собственной жизни, так что готов был умереть за то, чтобы все его ценности не достались врагу. Согласен, звучит очень даже смешно. Однако вот до чего может довести алчность. В иных случаях хорганы ценили свои жизни дороже собственных побрякушек. И не редкими были случаи, когда кто-нибудь приговорённый к смерти за то, что оказался недостаточно усерден в военном ремесле, в качестве выкупа своей жизни отдавал всё, что у него было. Наместник Дракалеса считал эту плату достойной, а потому проявлял милосердие к такому хоргану, однако оно было не вечным, о чём воитель, конечно же, предупреждал помилованного — что через определённый срок ему нужно будет вновь предстать перед ним и сразиться со своим оппонентом. А за свои сокровища он лишь купил себе время, в течение которого тому следовало усердно тренироваться и наращивать мастерство битвы. Если коротышку это не устраивало, рука тирана тут же карала его за это. В ином случае тот, к кому было проявлено милосердие, мог распоряжаться оставшимся временем на своё усмотрение. Мог прокутить его, мог попытаться найти способ сбежать из этого мира, а мог, как и полагалось, взяться за усердные тренировки и наращивание своих воинственных способностей. Как показала практика, этот народ при должном желании может собрать свою волю в кулак и вырасти над самим собой, может стать сильнее, так что жестокий ратард или ваурд окажется удовлетворён результатами их труда.

Был один случай, но только не с хорганами, а норганами, иначе называемыми тёмными гномами. Когда ваурд пришёл в их измерение 480 719 542, то сразу же напал на их единственные врата. Однако эти технологически продвинутые существа заперли сами себя настолько сильно, что ни Дракалес не мог проникнуть туда, ни они сами не могли выйти оттуда. Поняв это, Победоносец разразился громогласным смехом и не стал вызволять их оттуда, сказав, что они таким образом поплатились за свою трусость. Изредка он возвращался к описанию этого мира и видел, что врата норганов продолжают быть намертво запертыми.

И сколько бы так миров не обходил томелон, нигде не было обнаружено достойного существа, которое смогло угодить Дракалесу. Кроме лишь одного. И притом ещё, что было самым удивительным, человека.

Читая описание очередного измерения, в которое Победоносец планировал ворваться, он обнаружил запись о том, что Датарол нашёл там четырёх смелых людей из разных народов, которые своей честью и военной подготовкой сумели завоевать уважение великого, из-за чего он не стал устраивать там тиранию, а лишь наказал им, чтобы они продолжали начатое дело и развивали то, что они сумели познать. Их звали Ханна, Бдазл, Левар и Тижак. Дракалес запомнил их имена, а после направился в этот мир, чтобы посмотреть, как живут эти люди, правильно ли они воспользовались временем, отведённым его отцом или же подумали, будто бы легко отделались, и стали развращаться.

Алас и Ятаг вывели бога войны и остальных обитателей Атрака в голых степях. Неподалёку находилась возвышенность, словно огромный курган. Однако Ренгал не чувствовал там мертвецов. Осмотрев весь этот мир свои божественным взором, Дракалес убедился, что ничего практически не изменилось. Четыре государства хранят крепкий союз. Тонкий покров духа войны витает над ними, подчёркивая то, что люди в этом мире правильно воспользовались свободой, которую им подарил Датарол. Они были подготовлены к войне. А потому Победоносец не торопился выпускать из Атрака агрессивный дух войны, чтобы навеять его всем жителям. Сначала он посмотрит своими всепрозревающими глазами на то, как обстоят дела во всех четырёх государствах. Что интересно, все они отличались друг от друга. И речь идёт не только о культуре и обычаях, но о военных ремёслах. Одно государство занимало равнины и было обнесено прочными каменными укреплениями. Второе государство пролегало на территории многочисленных лесов, которые заменяли им крепостные стены. Третье обосновалось в гористой местности, по которой было сложно перемещаться. Четвёртое — на водном пространстве. Они научились возводить свои постройки прямиком на воде. Но каждое государство также отличалось своим военным духом. В первом преобладала стойкость, во втором — ловкость, в третьем — сила, а в четвёртом — хитрость. Это весьма заинтересовало бога война, так что он хотел воочию лицезреть тех, кто этот дух проявляет. Наверняка это будут сильные воины, с которыми он даже сможет скрестить свои клинки. Всё-таки завоевание Зомарту оставило в памяти неизгладимый след.

Первым ваурды и ратарды посетили укреплённое государство, в котором господствовал дух стойкости. Алас и Ятаг вырываются перед главными вратами стольного города, и красная вспышка переносит багровое воинство. Стражники, стоявшие справа и слева от главных врат, обомлели от увиденного и не могли пошевелиться. Томелон поднял голову и стал вести осмотр каменных стен. Достаточно массивные и крепкие, чтобы снести долгую осаду. Более того, люди постарались украсить эти стены орнаментами, которые изображали воителей, облачённых в тяжёлые доспехи и носящие при себе огромные щиты. В общем, всё здесь дышало тем духом, который витал тут. Оглядев это всё, Победоносец низринул свой взор на стражников, которые безотрывно таращились на него из-под своих шлемов. Это были довольно рослые мужчины крепкого телосложения, облачённые в тяжёлые доспехи, а в руках у них были огромные щиты, как те, чтобы были изображены на орнаментах стен. И, что было самым главным, дух стойкости окружал их и проникал внутрь, прибавляя уважения в глазах пришельца. Однако кое-что всё-таки тут было не так — приблизившись к одному из них, Победоносец осмотрел этого человека, а после заговорил: «Ты уже побеждён, а я ведь не воевать с вами пришёл» Человек тут же собрался с духом, выпрямился и приветствовал томелона ударом кулака в нагрудник. То же самое сделал и второй стражник. Состояние их сердец переменилось, так что ваурд даже ответил: «Вот теперь вы оба больше похожи на воителей» Первый выпалил: «Славься великий Датарол!» За ним последовал его напарник. Дракалес возвысил голос и отвечал им обоим: «Имя мне — Дракалес, и я — наследник великого Датарола Победоносца. Прибыл я в этот мир, чтобы воочию лицезреть тех, кто достиг высот в военном ремесле, и сразиться с самым сильным представителем вашего народа, — он понизил голос и обратился конкретно к одному из стражников, — Иди и призови своего господина сюда, чтобы он выставил против меня самого сильного воителя. И я испытываю вас» Дослушав указание томелона, латник со всех ног бросился внутрь города, чтобы позвать вирана. Несмотря на то, что его доспехи были тяжким бременем, всё же его стать позволяла ему бежать достаточно быстро. И для себя владыка войны подметил, что эти люди достаточно хорошо натренированы, что не доспехи правят ими, а, наоборот, они доспехами, что основной инструмент победы — это их тела, а то, что они носят на себе и в собственных руках — это лишь поддержка.

Воинство Атрака не сдвинулось с места. Они так и продолжали стоять в шеренгу ровным строем, как и в тот миг, когда только лишь прибыли сюда. Посмотреть на них собиралось всё больше и больше людей. Дракалес вглядывался в каждого и видел: все мужчины, которые проживали в этом городе, так или иначе имели крупное телосложение и развитую мускулатуру. И это было угодно в глазах бога войны. Именно таким рисовался образ истинного мужчины. Были среди них также и женщины. Они, само собой, не обладали такой могущественной статью, но были стройны и прекрасны, как и подобает всем женщинам. Люди перешёптывались, но никак не впадали в ступор. Они узнавали ратардов, но не понимали, почему некоторые из них не скрывали своих лиц за масками, как это было принято. Также Дракалес слышал, как они называют его Датаролом. Само собой, великий побывал тут, и это не прошло бесследно. Наверняка всё это занесено в какие-нибудь исторические книги и передаётся из уст в уста.

Опустился вечер, и уже начиналась ночь, как виран этой страны всё-таки прибыл к месту встречи. Он въехал на колеснице в сопровождении множества всадников. Как и наездники, скакуны были сильными и носили на себе тяжёлые доспехи. Из кареты выбрались двое: виран и его лучший воин. По внешнему виду было невозможно определить, кто есть кто, потому что управитель был одет в такие же тяжёлые доспехи, как и его воители. Представ перед Победоносцем, он приветствовал гостей по обычаю Атрака. Дракалес ответил ему тем же и сказал: «Стало быть, ваш мир не терпел на себе ужасы Зорагалдиума, раз уж у вас тут так много животных» Виран и его лучший воин переглянулись, а затем последовал вопрос: «А что такое Зорагалдиум?» — «Желаю вам никогда не узнать этого. Что ж, славный виран, как я погляжу, ты внял моей просьбе и привёл с собой сильнейшего воителя, чтобы мы сразились» — «Да, привёл. Но также я хочу попросить тебя кое о чём. Нам известно, какой силой обладают воители Атрака. И ты, томелон Дракалес, способен одним ударом сгубить Бдазла. Поэтому, если ты проявишь терпение, я разошлю письма ханаям, леваритам и тижакцам, чтобы мы встретились на Ничейных степях, чтобы ты сразился с четырьмя лучшими воителями одновременно. Что скажешь?» — «Сразу видно, что здесь проживают те, кто имел дело с ратардами. Да будет так, как ты и сказал!»

Пока подготавливались письма к правителям других стран, Дракалес и его воинство прошлись по этому укреплённому городу, а виран сопровождал их. Прочные каменные постройки, широкие вымощенные улицы, повсюду — закованные в латы стражники и даже стражницы. Конечно, они не были крупными, подобно мужчинам. Однако латы украшали их гордый стан и прямую осанку. А пронзительные взгляды дополняли эту красоту. Помимо самих бдазлов, томелону также встречались чародеи, которые старались держаться подальше от воителей Атрака, чтобы не лишаться своей связи с эфиром. Управитель сказал, что валирдалы — довольно частые гости в их землях. Кто-то надолго остаётся тут, а кто-то просто мимоходом. Как бы то ни было, добрым чародеям тут всегда рады. По оценкам бога войны эта страна не имела вообще никаких нареканий и готова была дать отпор любому противнику. Он одобрил всё, что здесь происходит.