Бессмертные

Я засмеялась.

– Ты видела его родителей? Они холодные, как...
– я вспомнила, о ком говорю и поморщилась.
– Прости, прервала.

Она перестала улыбаться.

– Не извиняйся. Мне нравится, что ты говоришь, что думаешь. Твоя мама сказала, что вы с Эриком очень близки.

Я улыбнулась.

– Да. Для моих родителей он как сын. Наверное, он проводит больше времени с нами, чем у себя дома.

– Тогда Норны не ошиблись. Он получил любовь и заботу твоей семьи, а все остальное ему обеспечили его Бессмертные хранители.

Если она хотела вежливо намекнуть, что мы богаты любовью, но не деньгами, у нее получилось. Родители Эрика были очень богаты. У них был огромный дом на холме. Даже их старое жилище было в разы больше любого дома в нашем закоулке.

– Таким образом, - Лавания откинулась и улыбнулась, - наше юное божество оказалось здесь.

Теперь было понятно, почему мы с Эриком воспитывались вместе, и почему моя мама дружила с его замкнутыми родителями. Единственное, что остается непонятным, что подразумевали Норны, когда говорили, что я жива лишь благодаря Эрику.

– Торин и остальные знают, кем является Эрик?

– Конечно, нет. Я узнала его, потому что знала его отца.

Малиина, бывшая подружка Эндриса, подозревала что-то. Это единственное объяснение ее поведению. Когда она впервые встретила Эрика, то задавала ему много личных вопросов о его прошлом, словно догадывалась, что он не человек. А я-то думала, она пыталась ему навредить, чтобы добраться до меня.

– Кто мать Эрика?

Лавания покачала головой.

– К сожалению, никто не знает.

– Я знаю, - я обернулась на знакомый голос. В комнату через портал вошел Эрик. Многое ли он услышал? По его выражению, сложно было понять.

– Что ты здесь делаешь?
–

спросила я, поднимаясь.
– Я думала, у тебя тренировка.

– Я не пошел, - он перевел взгляд на Лаванию.
– Значит, это и есть большой секрет? Я внук Одина? И за мной охотится ужасный бугимен?

Лавания поднялась с места и подошла к нему. Она была обеспокоена.

– Если твои хранители не сказали тебе правду, Эрик, значит, им дали такой приказ.

Ее слова наткнули меня на мысль.

– Лавания, у тебя будут неприятности из-за того, что ты нам рассказала?

Она вздернула бровь.

– Ты собираешься кому-то рассказать о нашем разговоре?

– Нет, - покачала я головой.

– Тогда этот секрет останется с нами. У тебя есть ко мне вопросы, Эрик?
– спросила она.

– Не-а, - он пошел на кухню. Я заметила, что он был в носках.

– Если хочешь, я могу обучать тебя вместе с Рейн, - предложила Лавания.

– Нет, спасибо, - он исчез за дверцей холодильника в поисках еды.

– Не обращай на него внимания, - извиняюще сказала я.
– Когда он всё это переварит, то засыплет тебя вопросами и присоединится к нам.

Лавания была настроена скептически.

– Надеюсь, - она посмотрела на Эрика, который появился с миской недоеденной с прошлого вечера еды. Он поднял крышку и заулыбался. Мы наблюдали, как он достал из ящика ложку и начал есть холодный суп чили. Гадость.

– Здесь, действительно, его второй дом, - нежно сказала Лавания.

– Да, - было что-то сюрреалистичное в том, что сын скандинавского бога поедает холодный чили у меня на кухне. Я отвернулась и увидела, что Лавания теперь стоит у зеркала и ждет, пока сформируется портал. Мне хотелось сказать, что она может воспользоваться дверью. Мама была не против использования порталов, но папа мог испугаться при виде исчезающих и появляющихся людей. К тому же, через дорогу жила миссис Ратледж, у которой свободного времени было больше, чем у любой домохозяйки в этом закоулке. Больше всего в жизни она любила следить за людьми и сплетничать. Она бы заметила, если бы кто-то из нашего дома в миг оказался в соседнем, при этом не пересекая двор.

Лавания на прощание помахала рукой и исчезла в портале. Я подождала, пока на место не вернется зеркало, и присоединилась к Эрику.

– Итак, мне следует смиренно кланяться тебе, - я склонилась в поклоне, - делать почтительные реверансы, - присела я, - или распинаться каждый раз при встрече с тобой?
– я взяла его за руку и усыпала ее поцелуями.

– Замолкни, - он отдернул руку, но на его лице была улыбка.

– Тебе однозначно надо это подогреть, - указала я на чили.

Он прекратил есть и посмотрел на меня.

– Это, эмм, это был твой ужин?

– Нет, - я упала на стул, опираясь спиной о стойку, и следила, как он ложку за ложкой отправляет эту смесь в рот.
– Значит, Норны были правы.

– Насчет чего?
– сказал он в перерыве.

– Твоя жизнь в опасности из-за, эмм, мрачной тени.

Он пожал плечами.

– Без разницы.

– Не говори так. Может, тебе следует прислушаться к ним, Эрик. Смотреть в оба, потому что она придет за тобой.

Он засмеялся:

– Я не собираюсь все время оглядываться лишь потому, что так сказали какие-то старухи. Если эта тень, или что бы это ни было, хочет оттяпать от меня кусок, пусть приходит.

Это значит, что слежка и беспокойство теперь на мне.

– Ты, правда, знаешь, кто твоя настоящая мать?

Он кивнул.

– Ага. Сари Севилль. Может, она высокомерная и строгая, но порой она делает вещи, эмм...Как же сказать?

– Как мамочка?

Он ухмыльнулся:

– Да, как мамочка. Ты помнишь Джей Пи и Кайла?

– Придурки из четвертого класса. Я ненавидела их. Что с ними?

– Скорее всего, в колонии для малолетних. Одним летом они наезжали на меня. Но на следующий день оба пришли и извинились и больше никогда не лезли ко мне. Оказалось, мама приходила к их родителям. Не знаю, может, она их замагичила или обрушила все ужасы Хель. Когда ты была в больнице после того случая, она сидела рядом с твоей мамой и приносила всем нам напитки и сэндвичи, пока мы дежурили. Не только нам, но всем, кто пришел с нами в больницу после вечеринки у Торина, - он направил на меня ложку.
– Это заслуживает премии Мать года.

– Однозначно.

– А «мама номер два» - это твоя мама. Надеюсь, ты не против поделиться.

Я улыбнулась.

– Нет.

– Отлично, - он облизал ложку и поставил пустую миску в раковину.
– Они хорошо друг друга дополняют, поэтому я выбрал себе отличных мам, - он включил воду и помыл тарелку.

Он такой милый. Надо поблагодарить за это маму. Его родители часто путешествовали, оставляя его на попечении нянек, когда он был маленьким, и домработниц, когда подрос. Мои родители практически его воспитали.

Он оперся спиной о раковину, скрестил руки и ноги.

– Так, почему вы с Валькирией обсуждали меня?

Он сказал это таким тоном, будто Валькирия была чем-то отвратительным. Думаю, он был все еще зол на Торина за то, что тот «увел» меня.

– Я видела, как она поклонилась тебе в школе, и мне стало любопытно.

Он закатил глаза.

– Ладно, выкладывай. Я хочу знать все.

Опустив личные подробности, я рассказала ему все, начиная с того, как впервые увидела на Эндрисе руны, и заканчивая нападением в бассейне. Когда я закончила, Эрик очень странно смотрел на меня.