Бессмертные

Это было моё любимое место, и он отлично знал об этом.

– Ты полный придурок.

– Тебе понадобиться что-то большее, чтобы вывести меня из себя, Веснушка. Пока, - он послал воздушный поцелуй и помахал кончиками пальцев.

Если его цель - заставить меня ненавидеть его, то скоро он ее добьется. Я задернула занавески, однако, книга в его руках напомнила мне об еще одной книге. Той, что много значила для него. Прошу, пусть она будет здесь, чтобы я могла запустить ею ему в голову.

Я быстро подбежала к шкафчику с полками. Под бельем, в самом конце верхней полки, я рукой нащупала конверт и облегченно выдохнула. Я распечатала его и достала старую книгу рун, которую когда-то дал мне Торин.

Вместо того, чтобы подойти к окну и запустить ею в Торина, я поднесла ее к лицу и вдохнула аромат. Она пахла кожей и его пьянящим запахом. На какой-то момент я крепко прижала ее к груди, словно этот простой жест приблизит меня к Торину. Может, если я верну ему ее, он поверит мне.

Нет, он сказал, что понадобиться что-то большее. Мне нужен план получше. Что-то, что заставило бы его пожалеть о том, что бросил в меня эту чертову девчачью влюбленность.

Глава 6 Люди такие идиоты

– Куда-то собралась, юная леди?
– позвал меня папа, когда я собралась выйти из кухни.

– Наверх, - он хотел возразить, но я быстро перебила: - Знаю, есть надо на кухне, но у меня тонны домашки. Пожалуйста, пап.

– Ладно, но завтра...
– он вздернул бровь.

– Я буду есть внизу, обещаю. Люблю тебя, - широко улыбнулась я и поспешила наверх, пока ему не вздумалось задержать меня.

В комнате я поcтавила сбоку от себя тарелку, взяла один чесночный тост и начала потихоньку его грызть, не отрываясь от заданий по математике. По большей части мне нравилась математика, и я была не прочь выучить новый материал, если мне его объяснят, но попытаться понять все самой - было сущим кошмаром. Я решала второй набор задач, когда раздался стук в дверь.

– Можно зайти, котенок?

– Не заперто, - я не отрывала взгляд от конспектов, когда он зашел.

– Тебе нужно немного отдохнуть, - сказал папа.

– Знаю, я почти закончила.

Он сел на край стола, скрестив на груди руки.

– Твоя еда остыла, к кружке ты не притронулась, а масло от чесночного тоста красиво растекается по твоему красиво исписанному конспекту.

Взгляд переметнулся на бумаги сбоку от меня. Дерьмо! Я подняла тост, бросила его в мусорное ведро и стряхнула крошки с верхнего листа. Просвечивающееся пятно отпечаталось и на нижних листах.

– Черт возьми!

– Следи за языком, - строго сказал папа.

– Извини. В принтере закончилась бумага, а я хотела сдать все завтра, - в доказательство я достала лоток с бумагой. Остался только один лист.

– После ужина можешь взять пару внизу.

– Я уже все использовала. Думала купить, но...
– я посмотрела на часы, было уже больше девяти.
– Как думаешь, Кинко или Стэплс еще открыты?

– Мы обсудим твою проблему с бумагой после того, как ты поешь. Пойдем, - он взял тарелку с холодным мясным рулетом, пюре и бобами. Выглядело неплохо, опять же, он превосходно готовил. Мой живот заурчал, и он засмеялся.

Я отпила половину стакана с апельсиновым соком, встала и пошла за ним.

– Умираю с голоду.

Он фыркнул.

– Как маленькая. Ты забывала поесть, потому что не могла оторваться от книги. Надо насыщать не только ум, но и желудок. В здоровом теле - ...

– Здоровый дух, - закончила я.
– Но это не совсем так.

– Ты пытаешься спорить со мной?
– спросил папа, возвращаясь к привычному для нас шуточному спору. До катастрофы мы так часто делали.

– Нет, пап. Я опровергаю. Одно имя - Стивен Хокинг. Бэм. Спор окончен, - я победно усмехнулась.

Папа засмеялся.

– Ты не можешь выиграть спор без аргументов. Кто этот Стивен Хокинг? Что он сделал?

Будто он не знает. Я закатила глаза.

– Ты заставил меня посмотреть документалку о нем. Тот самый Стивен Хокинг. Объяснения излишни.

– Расскажи о его достижениях, чтобы я смог привести контраргумент, - насмешливо ответил папа.

– Сдаюсь, - я подавила смех, когда он остановился у конца лестницы, высоко вздернув брови.
– Боюсь, я не настолько тащусь по физике. Большинство этих теорий невозможно понять, не говоря об объяснении.

– Тогда ты проиграла, мой маленький полемист. Незнание — не довод, - папа подождал, пока я спущусь, обнял меня за плечи и поцеловал в висок. Ему не надо было говорить, как сильно он скучал по нашим горячим спорам. Я видела это в блеске его глаз. Судя по снисходительному взгляду, с которым из кухни за нами следила мама, она тоже скучала.

Папа поставил мой остывший ужин в микроволновку, положил сверху бумажное полотенце и нажал на кнопки. Я уселась в кресло в кухонном уголке и принялась ждать.

– Много заданий сделала?
– спросила мама, протирая стойку.

– Я закончила сегодняшнюю математику и начала делать задания, которые пропустила. Написала пару докладов, но, к сожалению, в принтере закончилась бумага.

– У папы в кабинете должна быть.

– Уже нет, - папа поставил передо мной дымящуюся тарелку и подал вилку.
– Я думал съездить в ближайший магазин и купить. В этих супермаркетах ведь продается бумага?

– Ты никуда не поедешь так поздно, - строго сказала мама.

Папа поднялся.

– Я куплю, дорогая.

– Нет, Тристан. Я никого из вас не пущу в такую темень, - мама надавила на его руку, пока он не сел.
– Я возьму бумагу у соседей.

Папа нахмурился:

– Соседей?

– Помнишь, я говорила тебе, что рядом поселились четверо подростков, которые ходят в одну с Рейн школу. Я уже была у них раньше и заметила, что у них есть принтер и полная коробка с бумагой.

Я затрясла головой, не желая быть обязанной чем-либо Лавании или Торину.