Царство

– Мир? – спросил Сава.

Ийдана надула щёки, прищурилась, но потом вздохнула, расслабилась и произнесла:

– Мир. Но больше так не делай!

– Хорошо, дитя.

Сава выпрямился, и Ийдане снова пришлось задирать голову, чтобы смотреть на присутствующие живые колонны. Котар заметил это и поставил её на стол, а Сава спешно убрал чернильницу на другой край. Ийдана разрумянилась и улыбнулась.

– Чудо, – только и проговорил Сава, обращаясь к Котару. – Как жаль, что их век так короток. Мне не хватит сотни лет, пусть даже двух сотен, чтобы передать ей свои знания.

– Но ты же будешь нас учить? – спросила Ийдана.

Котар поглядел на неё, широко раскрыв глаз. Сава спросил:

– Кто тебе об этом сказал?

– Я видела это во сне!

– Я тоже видел тебя во сне, но ты, наверное, уже заметила, что не все предсказания сбываются.

Ийдана встала, едва не оставив отпечаток подошвы на листе рядом с распятым, наполовину освежёванным Ангелом Смерти, упёрла руки в бока и сказала:

– Научишь!

Сава снова разразился смехом, и даже Котар усмехнулся.

– Так что… ха-ха… ты такого хотела бы у меня узнать? – спросил, наконец, Сава. – И зачем мне вообще терять на вас время?

Ийдана затараторила:

– Я хочу знать, как обмануть такого, как ты, я или дядя Котар! Как самой не обмануться. Как не путать, когда видений много! Как совсем прогнать то, что вижу! А научишь ты потому, что я пригожусь, но ты ещё не знаешь как!

Сава посмотрел на Котара, – тот пожал плечами, – и сказал:

– Может быть, я даже соглашусь. – Он снова поглядел на Ийдану. – Ты меня забавляешь. Но с ним-то мне что делать? Котар закостенел в своём слепом учении. Это бесполезно.

– А он не отпустит меня одну, – сказала Ийдана. – Боится, что я узнаю нехорошее.

Сава хмыкнул и проговорил:

– По-моему, обо всём самом нехорошем ты уже знаешь. Я бы многое отдал, чтобы поговорить с той, кто тебя вырастил.

– Ну, так? – произнесла Ийдана, прищурившись так, что глаз не видно.

– Хорошо-хорошо, – отмахнулся Сава. – Это скрасит мне однообразные будни.

Ийдана посмотрела на Котара. Тот отозвался:

– Подозреваю, что моё согласие не требуется.

Ийдана ухмыльнулась и закивала. Котар лишь вздохнул и ответил:

– Ладно, почему бы и нет?

4

Сава не сказал, когда начнутся занятия. Он сказал, что Ийдана почувствует.

Своё же время Котар тратил на обучение псайкеров компании, на заботу о пошатнувшемся здоровье и на прогулки по "Пентаклю".

Вместо кодов доступа или ключей-карт здесь использовались сервиторы-привратники, встроенные в стены рядом с проходом в отсеки или на палубы. Несмотря на то, что выглядело это своеобразно, – где бывший человек по пояс, где бюст человека, а где-то только омертвевшего вида голова с остекленевшим взглядом, – но было очень удобно. Привратник сразу сообщал, в чём проблема, если посетителя вдруг куда-то не пускали.

– Вам запрещено сюда проходить, – это Котар слышал довольно часто.

Разумная предосторожность. "Пентакль" принял на борт десятки тысяч человек, и было бы глупо позволить им ходить куда вздумается. Что вообще от них можно ждать?

Однако у Котара было преимущество в сравнении с любым другим членом экипажа "Амбиции". Он пользовался привилегией гостя самого магистра Савы, а поэтому как-то даже пробрался на капитанский мостик.

Это было довольно просторное помещение с символом Тёмных Ангелов, начертанным на полу. Никаких сомнений не оставалось, – если не сами Пустынные Странники, то "Пентакль" точно когда-то принадлежал первому легиону. Думать о том, лгал ли Сава или нет, Котар не стал. Очевидно – лгал. Вот ответ на вопрос "почему Пустынные Странники сторонятся своих братьев" ещё оставлял пространство для манёвра и интерпретации.

На крыльях летучего меча Тёмных Ангелов располагались панели управления космическим кораблём, а за ними сидели флотские офицеры. Если пройти по изображению клинка от выхода и до большого иллюминатора во всю стену, то можно добраться до трона командующего. Именно туда и собирался Котар, но в этот миг аугметика дала сбой на долю секунды. Вроде бы ерунда, но Котар едва не упал. Он вовремя нащупал невысокое ограждение и привалился к нему. Когда Котар снова пришёл в себя и отдышался, он услышал:

– С вами всё в порядке, господин?

Этот вопрос задала пожилая женщина, ровесница Манрикетты Мурцатто. Седые волосы были зачёсаны назад и уложены в узел на затылке. На лбу татуировка крылатого меча. Лицо сухое, глаза выцветшие, блеклые, щёки впалые, губы – тонкие полоски. Выправка военная, а форма с иголочки, – даже с помощью сверхчеловеческого зрения не найдёшь изъян.

– Спасибо, всё хорошо, – отозвался Котар. – Просто… не так давно мне поменяли почти все внутренние органы. Жрецы сказали, что ещё налаживать и налаживать, и только что я пережил остановку сердец.

– Почему же вы не в госпитале, господин?!

– Потому что… – Котар задумался. – Потому что… я должен быть примером для других. Я должен быть стойким, как все сыновья Вулкана.

Женщина покачала головой и произнесла:

– Это наши жизни ничтожны, а вы, господин, должны беречь себя. Вам нельзя умирать. Вы можете погибнуть только в битве.

Котар опёрся на посох, – кстати, совершенно обычный, не психосиловой, – выпрямился и представился:

– Меня зовут Котар Ва-кенн. На "Амбиции" я отвечал… за что-то вроде Scholastia Psykana.

Женщина отступила и произнесла:

– О… так вы псайкер, как наш владыка?!

– Нет. – Котар покачал головой. – Он куда искуснее.

– Счастлива познакомиться. – Женщина поклонилась ему в пояс. – Мария Гиммельфарб. Я – магистр флота.

– Высочайшее звание! – произнёс Котар. – Редкий человек его удостаивается.