Царство
Шрифт:
Выбранная тактика сыграла против флотоводца еретиков и привела к тому, что корабли зеленокожих оказались в опасной близости от его эскадры. Он даже не мог объявить отступление, так как поворачиваться к оркам спиной смерти подобно. Началось побоище.
Пока магос Аурум размышлял и оценивал риски, капитан Де Бальбоа доверился инстинктам, и привёл "Русалку" на дистанцию эффективного поражения цели.
"Русалка", кстати, больше не напоминала изуродованную вандалами скульптуру. Украшения по бортам древнего корабля не восстановили, – на них никогда не хватало времени, – зато носовую фигуру
Однако эстетика отнюдь не самое важное в пустотной войне. "Русалке" восстановили зубы – батареи излучателей. Заказанные с разных верфей и миров-кузней, эти орудия нашли себе место вдоль бортов крейсера. Выглядели по-разному, испускали лучи разного оттенка, потребляли разное количество энергии, но теперь ни у кого не повернулся бы язык назвать "Русалку" беззащитной.
Первый же залп пронзил фрегат еретиков насквозь. Корабль так и завис в пространстве без движений, пока орки не растерзали его на кусочки.
Еретики оказались между молотом и наковальней. Только ударный крейсер вырвался из западни и огрызался залпами макроорудий. Он уходил всё дальше в астероидное поле, а вот остальным кораблям эскадры повезло сильно меньше. Приходилось вести бой на два фронта и, как будто этого мало, уклоняться от астероидов и россыпи каменных осколков. Не все снаряды летели в цель, какие-то попадали в планетоиды, какие-то откалывали огромные глыбы от орочьих летающих скал, короче говоря, поражающих элементов в пространстве с каждым мгновением становилось только больше. Пустотные щиты такие объекты не останавливают – они движутся недостаточно быстро, чтобы Духи Машины сочли их опасными.
Вражеский "Иконоборец", чей нос походил на лезвие топора, запустил двигатели на полную мощность и попытался покинуть простреливаемую область. Уже через пару минут он потерял управление, обшивка зияла пробоинами от астероидов.
Лёгкий и проворный "Язычник" нырнул под орочью скалу. Его капитан рассчитывал на то, что там никаких орудий нет. Ложная надежда стоила жизни, – орки облепили пушками скалу без всякой меры.
Уцелевший в перестрелке с орками "Идолопоклонник" отступил к конвою. На "Русалку" пришёл сигнал бедствия и предложение о сдаче, но Де Бальбоа капитуляцию не принял, превратил корабль еретиков в оплавленную братскую могилу.
И всё-таки жирную точку в сражении поставил не старый пират, а магос Аурум.
Заработало орудие "Нова" – на позициях еретиков и чужаков хотя бы на мгновение, но возникали новые звёзды. Даже орочьи скалы не пережили обстрела мощнейшим оружием в арсенале техножрецов.
Сначала с обшивки исчезали все кустарным образом собранные устройства. Скалы чернели, превращались в оплавленные камни. Потом температура возрастала настолько, что внутри планетоидов взрывались боеприпасы, загоралось топливо. Наконец прямые попадания плазменными снарядами вызвали распад казавшихся несокрушимыми скал.
Радость битвы прошла, её звуки стихли, пришла смерть. Зеленокожие отправились к своим жестоким богам вслед за еретиками.
Удовлетворившись итогами сорванной засады – никаких потерь и даже повреждений, требующих скорого ремонта – магос Аурум объявил о продолжении рутинной работы.
Пиу не спорил. Пусть даже одному неприятелю удалось покинуть поле боя, но так даже лучше – враги должны знать, чем заканчивается попытка напасть на компанию.
3
Лэнд перехватил взгляд Глории и произнёс:
– Чужие дети быстро растут, да?
С того момента, как охотники за головами впервые повстречались с Ийданой, прошло уже несколько лет, и смешливая кроха вдруг превратилась в худощавую и очень серьёзную девочку-подростка. Одежда примерно та же, – мотивы Финармы, шаманизм и кости, – но человек как будто другой.
– Ну! – только и отозвалась Глория, не сводя глаз с Ийданы.
Та даже раскраснелась и проговорила:
– Хватит, тётя Глори. Как призрака увидели.
Глория усмехнулась и ответила:
– Так и проходит жизнь. Глядя на тебя, вспомнила, что вообще-то моложе не становлюсь.
– Природу нелегко обмануть.
Глория повернулась к Лэнду и сказала:
– А говорит-то как!
Лэнд отозвался с усмешкой:
– Это да, говор почище, чем у Йона, наверное.
Раздался стук. Глория вытащила лазерный пистолет, подобралась к двери и осторожно отворила. Лёгок на помине.
– Ну здравствуйте, детишки, – сказал Йон. – Кто хорошо себя вёл в прошлом году сейчас получит подарки.
В номере дорогой гостиницы стало на двух степенных джентльменов и одного кибермастифа больше. И Йон, и Амберт не в боевом снаряжении, а в лёгких летних пиджаках и брюках, цветастых рубашках. У Йона даже волосы аккуратно уложены… по крайней мере, с той стороны, где черепная коробка родная.
Социальный камуфляж!
Стоит только появиться в престижном районе в кирасах и с болтерами наперевес, как о тебе станет известно всему улью. И всё-таки кирасы с болтерами могли спасти жизнь во время операции, а поэтому Йон с Амбертом притащили увесистые тюки и чемоданы. У Пирожка тоже лямка в зубастой пасти, шея вытянута, сумка болталась у мощной стальной груди.
Снаряжение не своё, вообще контрабанда, но что есть, то есть. На Нагаре трудно получить разрешение на ношение оружия, особенно после чудовищных событий на одном дорогом курорте.
Охотники за головами принялись собираться. Они сбрасывали камуфляж и облачались в пулестойкие костюмы и поддоспешники. Глория даже в другую комнату ради такого не пошла, а мужчины не отворачивались, – команда сработалась давно, какие-то половые различия перестали иметь значение. Разве что Ийдана вышла в прихожую поиграть с Пирожком, ну так она и не охотник.
Поверх одного слоя защиты кто-то вешал отдельные пластины, другие отдавали предпочтение чему-нибудь сплошному, литому. Уже совсем скоро на роскошных коврах рядом с массивной мебелью с позолоченной фурнитурой стоял не кто-нибудь, а бойцы, готовые к встрече если не со всеми, то со многими ужасами из далёкого космоса.