Чёрный лёд

— Потому что ответ, который находишь сам, важнее тысячи вопросов с готовыми ответами.

— Вот опять. Даже сейчас ты говоришь загадками.

— Послушай, Моа. Я могу и дам однажды тебе ответы на все вопросы, которые ты мне задашь. Но в моих ответах не будет никакого смысла, если ты не будешь в них верить. Поэтому я хочу, чтобы ты научился сам докапываться до истины и подвергать свои убеждения проверке. Вот сегодня ты узнал, что груки и кхроки не питаются мясом. Ты поверил в это?

— Если честно, то нет, — задумчиво ответил Моа, начиная понимать, о чем говорит Ксаф.

— И это нормально, что ты не веришь. Ты всю жизнь думал иначе. Естественно, что тебе сложно поверить в то, что расходится с твоими убеждениями. Поэтому наблюдай, изучай, исследуй жизнь груков и кхроков, и скоро ты сам узнаешь, что они и, правда, мясо не едят. Ты должен верить не в слова, а в факты. Изучай факты, анализируй их и ты узнаешь «Зачем» они сделали то, что сделали.

После завтрака они отправились в главный зал. У груков было свое название для этого места. Звучало оно «Бхфгуаррд» и означало что-то вроде «собираться вместе». Это было главное и самое большое помещение внутри пещер. То самое, где неделей ранее они приняли приглашение погостить в пещерах. Это было место, куда кхроки могли спускаться и проводить тут время. Случалось это, впрочем, нечасто. Однако здесь все еще был тот кхрок, который лежал вместе с груком на постаменте. Они лежали так все время, что Моа с Ксафом пребывали здесь, и неизвестно, сколько лежали до этого. Они не знали, почему они там лежат и чего ожидают, но предполагали, что это связано с чем-то важным. Свободные груки подносили им еду и проводили с ними время после охоты. Моа с Ксафом тоже проводили там время. Это была хорошая возможность пообщаться с кхроком. Возможность для Ксафа, но не для Моа. Моа по-прежнему ничего не слышал. А вот Ксаф мало того что слышал, но и делал успехи в освоении языка кхроков. Он говорил, что он был идентичен языку груков с той лишь разницей, что произносился на такой высокой частоте, которую он не мог расслышать.

Они сидели там добрую половину дня, общаясь с груками о погоде, охоте и прочих мелочах, вместе ожидали неизвестно чего, и в целом чувствовали себя счастливыми. Груки оказались хорошими ребятами. Моа даже стал привыкать к такой жизни и научился получать от нее удовольствие.

Привычный ход времени нарушило событие, которого, как оказалось, они и ждали все время. Груки принимали пополнение. Рано утром еще до рассвета их с предком подняли и позвали в главное помещение. Там кхрок, до этого лежавший пластом, приподнялся на лапах. Под животом у него все это время скрывались с полторы сотни яиц. Половина из них активно шевелилась, другая подавала лишь незначительные признаки жизни. И все же жизнь в них была. Первый, второй, третий — на свет стали проклевываться маленькие груки. Они были не больше когтя Моа, всего 7–8 сантиметров в длину, тела их были полупрозрачными и слизкими. Вылупившись из яиц они норовили убежать от родителей куда подальше. Вот здесь то и вступали все собравшиеся зрители. Все вместе, груки, Моа, Ксаф, они обступили постамент вокруг и следили за тем, чтобы ни один новорожденной не покинул его пределы. Это было непросто. Маленькие груки быстро учились использовать свои крючкоподобные лапы для ускорения. И все же они справлялись с натиском новорожденных. И это было весело, поскольку напоминало игру. Давно уже Моа так не веселился.

Число нераскрывшихся яиц быстро уменьшалось, и вскоре под брюхом у кхрока ползали десятки маленьких груков. Пять яиц так и не раскрылись. После чего произошло нечто странное. Моа не сразу поверил своим глазам. Отец-грук, будто ледокол, расталкивающий льдины, пробрался к оставшимся яйцам и одним махом проглотил их. Никто никак не отреагировал на это. Никто этому даже не удивился. Казалось, что ничего особенного не произошло.

Предвосхищая его вопрос, Ксаф дал комментарий:

— «Он их не съел, как ты подумал. Он просто подержит их немного у себя, пока шумиха не утихнет. Позже он вернет их обратно матери».

— «Это меняет дело» — Моа успокоился.

Весь многочисленный выводок молодых груков под присмотром родителей и остальных взрослых поместили в просторную отдельную пещеру. Там они должны были расти и созревать, набираться уму разуму. Им туда приносили еду, отец приходил к ним и проводил время вместе с ними. С матерью-кхроком дела обстояли несколько иначе. Она продолжила лежать пластом на постаменте. Ее друг вернул ей невылупившиеся яйца. Так что ее работа по высиживанию продолжалась. Длилось это еще две недели. За это время груки заметно подросли и составляли уже половину от размера взрослых. Они все больше и больше нуждались в еде. Так что все племя груков было занято охотой, чтобы прокормить новые рты. Однако они не выглядели при этом уставшими или сердитыми. Груки работали для всеобщего блага и ожидали с нетерпением, когда последние пять яиц раскроются. Случилось это так же неожиданно для Моа, как и в первый раз.

Все были приятно взволнованы и как будто немного напряжены. Только отца семейства не было нигде видно. Моа не понимал, куда он запропастился и высматривал его в толпе, переживая о том, что отец пропустит такое событие. Но он так и не появлялся. Мать-кхрок, как и в первый раз, приподнялась на лапах, и все смогли увидеть преобразившиеся яйца. Они увеличились в размерах раз в 10 и потемнели. Моа не терпелось посмотреть на новорожденного кхрока. Тот не заставил себя долго ждать. Через плотную упругую оболочку сначала пробилась одна лапа, потом другая. Двигая ими вверх и вниз, он проделал для себя отверстие, через которое смог выбраться. Маленький кхрок был точной копией своей матери в миниатюре. Он так же неуверенно стоял на передних лапах, поддерживая свое округлое серое тело. Все-таки кхроки рождались для покорения воздуха. Для передвижения по льду их тела были неприспособленны.

И вот пятеро кхроков ползали под присмотром у всего племени. Отец их так и не появился. Зато все остальные образовали плотное кольцо вокруг постамента, и каждый из присутствующих груков норовил пробраться поближе. Они так наседали сзади, что вскоре вытеснили Моа и Ксафа из переднего ряда. Моа такое поведение показалось грубым, но проявлять свое недовольство он не стал. Он уже понимал, что не все в чужой культуре является тем, чем кажется на первый взгляд. Что для него было грубостью, то для них нормой и наоборот. Во всяком случае, груков меньше всего в тот момент волновали нормы этикета. Они волнами наваливались на постамент и откатывались назад. Рты их открывались, они издавали странные скрипящие звуки на грани слышимости. Моа обратил внимание на то, что малыши кхроки что-то пытались сказать или говорили. Трудно было понять, учитывая, что он не мог их услышать. Ксаф молчал и не давал никаких пояснений.

Давление на постамент нарастало, груки напирали интенсивно, продолжая кричать. Никаким другим словом Моа не мог описать те звуки, что они издавали. Это был высокий протяжный крик. Кхроки тем временем пришли в движение и описывали круги по внутреннему радиусу. Продолжалось это несколько минут, как вдруг все крики остановились. Кхроки встали на одном месте, каждый поравнялся с одним из груков. Те же груки, которые остались по сторонам, подались назад и отступили. Выглядели они не то расстроенными, но то разочарованными. Итого пять груков стояли напротив пяти маленьких кхроков. Они общались о чем-то между собой. О чем именно Моа мог только догадываться.

«Они выбрали себе партнеров до конца жизни. Теперь они связаны. Каждый кхрок выбрал себе грука по частоте его голоса. Теперь они смогут общаться друг с другом на больших расстояниях и никогда друг друга не потеряют, пока смерть не разлучит их. Прекрасно. Это прекрасно».

Теперь стало понятно, почему груки так отчаянно пытались пробиться вперед. Каждый из них хотел быть выбранным, хотел получить себе партнера для продолжения рода. Оставшись без пары, они спешили удалиться. Может быть, в следующий раз повезет.

Новое поколение груков и кхроков расло не по дням, а по часам. Всего за месяц груки выросли до размеров взрослых и стали ходить на охоту. Кхроки расли еще быстрее. Они потребляли какое-то невообразимое количество пищи. Все племя работало на их рост в прямом смысле этого слова. Они только и делали, что приносили им еду и убывали снова, чтобы принести добавки. Мать кхроков обучала своих дочерей науке полета. Моа с предком каждый день приходили в главный зал посмотреть на это зрелище. Кроки по очереди поднимались в воздух и старались продержаться налету как можно больше времени. Сначала они часто сталкивались друг с другом и налетали на стены и шлепались о каменный пол. Но, как известно, все приходит с опытом. Постепенно у них стало получаться все лучше и лучше. Груки-партнеры были там, чтобы разделять со своими подругами их «взлеты» и «падения», как бы банально это ни звучало. Они больше не кричали. Рты их открывались, но слышно ничего не было. Между собой они общались на ультразвуковой частоте.

Ксаф, следует отдать ему должное, не терял время даром и придумал способ для Моа понимать речь кхроков. Все дело было в том, как открывалась телесная щель кхроков во время произнесения тех или иных звуков. Понаблюдав за ними некоторое время, Ксаф понял, что каждому звуку соответствует своя форма отверстия меж двух сомкнутых половин. Таким образом, внимательно наблюдая за движением двух половин и их соприкосновениями, можно было читать по «губам», что говорили кхроки. На обучение ушло не так много времени. И вскоре Моа уже отлично понимал, о чем общались кхроки между собой. Как оказалось, кхроки тоже понимали, что говорит Моа и им не требовалось для этого даже смотреть на его говорло. В действительности, глаз у кхроков не было вообще. Ксаф объяснил, что они ориентировались в пространстве при помощи отраженного звука. Это прозвучало невероятно, но Моа, прошедший за последние несколько недель через череду невероятных событий, стал относится к подобным вещам намного проще. Ему стало легче принимать на веру вещи, в которые раньше он ни за что не поверил бы.