Цветик
Шрифт:
Как он вопил, когда Натаха засветила ему и в лоб и между ног:
– Да кому ты вообще куда упала, жердина? Радовалась бы, что на тебя внимание обратили! Страшилка местная!
Никто ж не знал, что боевая Натаха потом долго плакала от обиды, а к утру решила, что на фиг всех ухажеров, не родился, похоже, её половинка ещё на свет.
– А этот, столичный, такой же...
– ну не верила Наташка, что этот видный -чего уж греха таить?
– и весь такой жилистый, мускулистый мужик с такой обалденной фигурой, может всерьез ей заинтересоваться... как говорится, рылом не вышла.
Вот
Натаха горестно вздохнула:
– Ладно, скоро уедет дяденька-раздражитель, и будет каждый из них жить как и жил... И не видать тебе куклы, жердина, - горько усмехнулась она.
А раздражитель, посадив в поезд дядьку и мамку Авера, прикинув, что осталось у него всего четыре дня - на пятый уезжать, помрачнел.
– Аль, скажи, что во мне не так?
Алька оглядела его:
– Да вроде ничего не вымазано и не порвано..
– Да ты не поняла, что во мне не так, раз коза-дереза от меня шарахается, я вроде дамам всегда нравился?
– А-а-а, вот ты о чём? Вань, ну ты как маленький, девчонка всегда комплексовала из-за своего роста. Думаешь, приятно, когда тебя по-дружески, вместо цветочков и свиданий, оглоблей величают? Она даже сутулиться начала. Я знаешь как её ругала? Видная, высокая, ноги длинные, ладная такая, не пустая. Вань, знаешь какая из неё жена будет?
– Аль, у меня четыре дня всего, я всю голову сломал, как ей сказать, что я... что я на неё круто запал, не интрижка и не на неделю. Я вон Сашке сказал, что побуду вдалеке от нее и, если пойму, что это то, что у вас с Авером, увезу. Два дня назад. А сегодня... вот прям щас схватил бы и утащил. Знаю, что рано, что не поймет, кароче, мозги кипят. Аль, помоги, а?
Он с мольбой взглянул на неё, а Алька ошарашенно молчала. Ванька, полностью соответствовавший своей фамилии, отчаянный, бесшабашный, сидел перед ней со взглядом Миньки, смотрел на неё с надеждой и каким-то отчаянием...
– Вань, ты с ней поговори, вот так, как сейчас. Я почему-то уверена, что она поймет, и, думаю, что ты, дяденька, ей тоже не безразличен. Мало она внимания видела со стороны мужеского пола, вот и не верит, только не вспугни.
– Хотелось бы, чтобы это было так, моя б воля, на руках только и таскал по вашей Медведке. Во, Чертов, до чего дошел, мозги кипят. Я, Аль, дурак, ей куклу пообещал, она вроде обрадовалась, а про себя небось подумала - жадный, старый мудак?
– Вот если не привезешь куклу ей, тогда таким и будешь!
– Аль, да я ей пол Детского мира скуплю, лишь бы... хоть понравиться!!
Появился дед.
Алька спросила:
– Ты где хоть окопался? Ну ладно, Евсееич здесь был, а теперь-то где тебя носит?.
– Да я этта...
– замялся дед.
– Мы с дедой к бабе Нине Мочаловой ходим в гости, - продал Минька.
Алька выпала в осадок...
– Еще скажи, что ты жениться собрался? -Не, чаго уж тяперя, а говОрить усе же интяресно,
жизня была не сахар у яё, от и общением узялись время коротать!– Чё-т в Медведке какой-то воздух не такой стал, химия, что ли, и не весна вроде, вон, осень на пороге...
– задумчиво протянула Алька.
– Дед, ты меня убил. Ещё скажи, что зимовать здесь будешь.
– Не, як жеж вы без мяне, у сентябре рОдим, не, я нямного, до сырой погоды, Ритка согласная.
– Фигассе!
– Не, як ты за мяне...
– его перебил радостный вопль Мишука: - Сееерый!
Как-то резко повзрослевший, возмужавший за лето Сережка легко подхватил племяшку, закружил его, а тот захлебываясь от радости вываливал ему много новостей. Серый улыбался и вместе с ним обходил всех по кругу: обнял одной рукой просиявшего деда, чмокнул выскочившую на крыльцо мамку, пожал руку Витьку, познакомился с Иваном и плюхнулся возле Альки, обнял:
– Карапузик, все пыхтишь? Че теть Паня сказала, кто у нас родится?.
– У нас сказала, будет, кого папа хочет, а эти два хитрых Авера мне даже имен выбранных ими для малыша не говорят.
– Мамочка, это секретный секрет, а мужчины секреты не выдают!.
– От, правильно, Минька. Мужуки, они завсягда мужуки!
Серега со вздохом вытянул ноги:
– Ух, что-то запарился я, дед баньку бы, а? -А затопил уже давно, можавелу запариваю с утра, заждался тябе, Сяргей.
– Ну, рассказывайте, як без мяне?
– А чаго ж, усё у порядке, унучку ждем вскоре.
– Дед упорно утверждал, что родится унучка, Минька по секрету сказал, что дед у магазине купил красивейшее китайское платье, про запас.
– Хай будя! Усё одно, если пацан родится буду унучку добиваться!
– Занятная история, Ритк, - говорил он снохе, - я як усягда тута жив, у Бряньск и не тяне, этта ж надо! Сродственники усе пугали, што я у тоске загнуся...
– Ага, загнется он, вон, домой не появляется. Старый кот, блин, - ворчала Алька.
– Пяреживая, значить, любить!
– довольно ухмылялся дед, - а чаго мне ешчё надо у этой жизни? Ничаго!Унуки, зять, праунук - усе мяне уважають, а и я при них греюся.
Он не говорил, но в разговорах с Евсеичем хитренько так нахваливал зятя - "усе для пользы дела, ён у нас уж дюже хороший мужик, глядишь, и стрельнеть кагда у нашу пользу..."
Сяргей пошел в дом, дед потрусил у баню.
Ванька же собрался до козы-дерезы.
– Волнуюсь, Аль, как желторотый юнец. Ща я в одно место сгоняю. Минь, айда со мной, ненадолго, но по делу.
. А разве Миня такую возможность упустит?
Пошли в сторону леса, через часок Алька и смеялась, и сдерживала слезы умиления: её невозможный сынок важно сидел у Чертова на руках, держа в своих ручках огромный букет полевых цветочков.
– Мамочка, мы с Ваней для девочек цветочки собирали, - он с достоинством отдал Альке приличный, собственноручно собранный букет.
– Ну вы и рыцари, какие молодцы! Спасибо, сладкий мой, это самый лучший букет в моей жизни!
– Я теперь знаю, где цветочки растут. С папой опять сходим! Я так много сорвал, что не мог идти, цветики глазки загородили, и Ваня меня понес, а я букетики держал.