Дар халифу

— Я фрейлина, помнишь?
– княжна улыбнулась, вспомнив те далекие беззаботные дни.

— Такая красотка, глаза как у эльфийской королевы, синие с поволокой, - мечтательно вспоминал Кристиан.
– Волосы как вороново крыло, упругие локоны. А пахла божественно.

— Ну да, вижу, ты хорошо помнишь, - Бьянку начали злить эти нелепые сравнения. Если бы Кристиан так описывал ее, она, наверное, вылила бы ему на голову кувшин вина.

— А разве она не вышла за того герцога, такой богач из Холоу?
– вспомнил вдруг граф.

— Интересно, за какие заслуги вдруг такой выгодный брак?
– Бьянка усмехнулась.

— Это отвратительно, - Кристиан вернулся со своих облаков.

– Попользовался и замуж выдал за мешок золота.

— Мешок не мешок, но герцог Амато был недурен, - возразила княжна.

— Так пошла бы к нему в шлюхи, он бы и тебе нашел мешок, - граф еще больше возненавидел соперника.

Бьянка, недолго думая, наградила его звонкой пощечиной. Все посмотрели на них. Музыканты отвлеклись, в шумном зале вдруг стало непривычно тихо. Гордон поднялся, схватившись за рукоять меча.

— Думаю, графу нужно на воздух, - сказал Виктор, взглянув на друзей. Те мгновенно поднялись со своих мест. Кристиан тоже встал, одарив их насмешливым взглядом. Среди гостей послышался шепот и смешки.

— Прошу прощения, - Кристиан отвесил шутливый поклон и удалился. Генри приказал солдатам у двери проследить, чтобы он благополучно добрался до своей комнаты.

— Сядь, - шепнула брату Бьянка. Тот повиновался, понимая, что Кристиан утром раскается в своем поступке.

— Княжна, приношу извинения за своего подданного, - сказал громко Виктор, все еще пылавшей гневом девушке.

— Вам не следует извиняться, - сказала она.
– Я прошу простить меня.

Бьянка сделала реверанс и поспешно покинула зал. Гости вернулись к трапезе. Лингимир приказал играть. Праздник продолжался до поздней ночи, и все благополучно забыли об инциденте.

— Рано утром я уеду, - сказал Виктор, когда они с Николь вошли в спальную. Король запер дверь на ключ, оставив снаружи вооруженный конвой.

Николь села перед зеркалом, чтобы вынуть серебряные шпильки из прически. К празднику она надела легкое шелковое светло-зеленое платье с черными кружевами на декольте и рукавах. Юбка тоже была из черных кружев, чередовавшихся с воланами из зеленого шелка.

— Не знаю, как оставлю тебя после сегодняшнего, - продолжал Виктор, приблизившись и глядя на жену в зеркале. Она оставила прическу и тоже посмотрела на него.

— Он не причинит мне вреда, ты сам знаешь это, - ответила девушка, пытаясь улыбаться. Но ее тоже огорчило поведение Кристиана. Прежде он никогда не оскорблял Бьянку. Она была его подругой с детства.

— Я оставлю с тобой Велиамора, - решил Виктор, помогая ей распустить волосы.
– Он сможет о тебе позаботиться.

— Думай лучше о себе, - попросила Николь, позволив ему вынуть шпильки и заколки, удерживающие прическу. Мужчина делал это без видимых затруднений, задумчиво рассматривая ее в зеркале. Его длинные пальцы нежно скользили по гладким золотистым волосам, вынимая изящные украшения и бросая их на полированную поверхность туалетного столика. Николь не стала спрашивать, как он приобрел это несвойственное мужчинам умение обращаться с женскими предметами туалета. Она уже догадалась, что он более чем искушен в вопросах взаимоотношений с женщинами, но слишком хорошо воспитан, чтоб посвящать ее в эту сторону своей жизни. Хотя девушка отдала бы многое, лишь бы узнать хоть какие-нибудь подробности. Ей просто не верилось, что он мог любить кого-то кроме нее, вот также вынимать шпильки из прически какой-нибудь другой дамы, расшнуровывать ее корсет, покрывать поцелуями ее шею.

— Ты сегодня была обворожительна, - сказал Виктор, когда золотые локоны, наконец, рассыпались по плечам. Он стоял сзади, касаясь кончиками пальцев ее лица, очерчивая линию подбородка.
– Ты с каждым днем все красивее. Что будет, когда я вернусь?

— Вернись скорее, - она перехватила его руку и поцеловала ладонь, отгоняя глупые мысли.

— До Холоу неделя пути, может больше, если через Итилиан, - ответил он, отбросив ее волосы вперед и расшнуровывая шелковый корсет.
– Через три я буду тут, обещаю.

— Я буду ждать, - Николь вздохнула, придерживая его впереди. Когда шнуровка ослабла, она встала, и платье соскользнуло на пол.

— Помни о своем обещании, - напомнил Виктор.

Девушка повернулась к нему и сняла золотую корону.

— Тяжелая, - она улыбнулась, опустив ее на столик в россыпи серебряных шпилек. Потом принялась расстегивать его камзол.

— Этот цвет тебе тоже к лицу, - сказала она, взглянув на него.
– Подчеркивает цвет глаз.

— Никаких слез, - попросил он, взяв ее руки в свои.

— Обещаю, - Николь улыбнулась.
– Я буду думать о тебе и о нашем ребенке. Как мы вернемся в Вандершир, отстроим его и заживем все вместе.

Виктор обнял ее, привлекая к себе. Она отстранилась и вернулась к расстегиванию пуговиц, желая поскорее освободить его от одежды.

— И разбуди меня утром, - строго сказала она, снимая с его плеч камзол.
– Не вздумай уехать не попрощавшись.

— Разбудить, перед рассветом?
– переспросил он на всякий случай. Девушка сосредоточенно расстегивала свободную батистовую рубашку.

— Да, все равно когда, - ответила она, закончив и с ней.

— Хорошо, - кивнул мужчина.

Николь отошла, сложив руки на груди.

— Штаны сам, я помню, - произнесла она.

Виктор рассмеялся, вновь схватив ее в объятия.

Утром он уехал. Как и обещал, он разбудил Николь, но она своего обещания не сдержала и расплакалась, когда он отпустил ее из объятий и пошел к двери. Сердце девушки сжалось от предчувствия, что она видит его в последний раз, и эти полтора месяца ее жизни навсегда останутся лишь сказочным сном.

Генри Морис и Чарльз Джонсон сопровождали своего командора. Король Вандершира отправился в Холоу тайно, взяв лишь пятерых офицеров.

12е. Четвертый весенний месяц.

Кристиан проснулся с ужасной головной болью. Он плохо помнил, как провел остаток ночи, прежде чем добрался до своей спальной. Покинув праздник, он недолго гулял в ночном саду, потом заглянул к Еве. Она, как всегда развлекла его беседой, единственная не возражая против ругательств в адрес короля. Ее немало насмешила сцена за ужином и негодование княжны.

Граф позвонил прислуге и умылся. Холодная вода немного освежила, но не избавила от тупой боли в висках. Появившийся камердинер помог ему одеться, поскольку сам он не справился бы и за день.

— Где королева?
– спросил Кристиан хрипло. Потом откашлялся и повторил вопрос.

— Королева Виржиния или королева Николь?
– поинтересовался слуга, расчесывая густые черные волосы господина, пока тот сидел, зажав голову руками. В зеркале отражался небритый, изрядно помятый, с припухшими глазами мужчина, очень напоминавший графу самого себя.