Дар халифу

— Я знаю, - ответил он.
– Твоя забота мне приятна.

— Хочу спросить еще об одном, - Ниониэль опустила руки ему на грудь, желая почувствовать биение сердца.
– Как давно ты меня любишь? Когда ты узнал, что это такое?

— Я всегда любил тебя, - ответил он не задумываясь.
– Узнал, что это такое, когда ты оставила город. И меня.

— Я была молодой, - она виновато пожала плечами.
– А ты никогда не говорил, что любишь.

— Я не знал, что надо это говорить, - маг погладил ее по волосам.
– Тебя все любили. Это твой дар.

— Это проклятье, не дар, - волшебница нахмурилась и вздохнула.

– Никогда не знаешь, кто любит тебя на самом деле.

— Как это "на самом деле"?
– Велиамор поцеловал ее.
– Это на самом деле?

— Да, но ты литиат, - она улыбнулась.

— Ты слишком долго жила среди людей, - он отпустил ее из объятий.
– У них сплошные сложности в этом вопросе. Я даже не пытаюсь понять.

— Я должна понимать, мой сын - человек, - Ниониэль вздохнула, опустившись в кресло.

— Его одержимость Николь пугает меня, - задумчиво проговорил Велиамор.

— Только она сможет вернуть его. Если их разлучить, он погибнет. Я уже не имею влияния на него, и ты тоже.

— Мы не оставим его, - пообещал ей муж.
– И Николь тоже не оставит.

С наступлением сумерек Велиамор покинул дворец. Никто не видел, как он ушел и куда направился. Ниониэль говорила всем, что советнику необходимо проверить корабли, оставшиеся у берегов. Все негласно заключили, что Виктор поехал с ним, поскольку его тоже нигде не было, и он не появлялся весь день.

Лингимир не проявлял излишнего любопытства, полностью доверяя союзнику. Короли договорились о дате для наступления, а до того времени каждый волен был готовиться по-своему. Вернувшиеся из Вандершира разведчики сообщили последние новости, хотя хороших из них было мало. Уцелевшие люди, прятавшиеся в городах и поместьях, нуждались в пополнении запасов. Выходить на дороги было опасно, поскольку темные пополняли ряды своей армии каждым, кто попадался им на глаза. Много крестьян организовало свои отряды, и кочевали из селения в селение в поисках припасов и оружия. Богатые феодалы могли продержаться в своих замках дольше, поскольку те были хорошо защищены и оснащены.

Отступавшие темные сеяли разрушения на своем пути к столице. Уцелевшие солдаты Холоу тоже отступали к восточной границе, не рискуя встретиться с разъяренными темными, которых предали.

12е. Четвертый весенний месяц.

Кристиан нашел Бьянку в саду. Она сидела на скамейке под раскидистым дубом, наслаждаясь солнечным днем и пением птиц. Бархатное платье с длинными рукавами и высоким воротником она дополнила широким платком, хотя было по-летнему тепло. Весна подходила к концу.

Увидев графа, девушка медленно поднялась со своего места и пошла прочь. Он быстро догнал ее и, желая остановить, тронул за локоть. Бьянка резко обернулась и дала ему пощечину.

— Дай еще одну, только выслушай меня, - попросил он, уже начиная привыкать к побоям. Не говоря ни слова, княжна одарила его еще одной, но уже по другой щеке.

— Знаешь, если тебе нравится, я могу потерпеть, - Кристиан приподнял подбородок, чтоб ей удобней было бить.

Бьянка осмотрелась, словно искала что-то в траве.

— Я хочу попросить прощения, - сказал он, следя за ней глазами, но не двигаясь.
– Нет, я даже не прощения прошу, а возможности как-то искупить свою вину.

— Сейчас я найду палку побольше, и ты все искупишь, мерзкий негодяй, - Бьянка сошла с дорожки на траву.

— Я не хотел тебя обидеть, я не думал, что говорю, - продолжал граф, следуя за ней.
– Николь меня уже избила и прогнала. Прошу, теперь ты скажи, что думаешь обо мне и я со спокойной совестью пойду повешусь.

— Если бы ты сделал это, я все простила бы, - ответила ему злобно княжна.
– Иди и повесься, сделай одолжение. Не обещай впустую.

— Поверь, мне действительно жаль, - он встал на колени перед подругой.
– Я не знаю, что со мной, не могу контролировать себя.

— Ты жалкий паяц, - Бьянка нашла нужную палку и вернулась, держа ее наперевес.
– Я не верю в это раскаяние. Не верю ни одному твоему слову.

— Тогда побей, может, станет легче, - он опустил голову, ожидая наказания.

— Я всегда была на твоей стороне, всегда любила тебя как родного брата, - она отшвырнула палку и уперла руки в бока.
– Считала тебя сильным, умным мужчиной, а ты оказался таким же глупцом и скотом, как все остальные. Тот проклятый пират вел себя благороднее, у короля и того больше трезвого разума. Мне жаль, что я потратила время на общение с тобой.

Она пошла прочь, словно никакого разговора не было. Кристиан поднялся и поспешил следом.

— Я не стану оправдываться, я знаю, что бесполезно, - говорил он, шагая позади, как тень.
– Но ты должна знать, что я говорил не думая. Я вообще был не в себе.

— Ты и сейчас не в себе, - ответила княжна, не замедляя шага.
– Готова поспорить на что угодно, что вечером ты опять напьешься и начнешь втаптывать всех в грязь.

— Я вчера не пил, - Кристиан схватил ее за руку.

— Вот как?
– она остановилась и одарила его презрительным взглядом, точь-в-точь как Николь утром.

— Ну, почти не пил, - ответил он.
– Я был у Евы, мы говорили, потом словно туман какой-то окутал. Вообще в уме помутился. Стало так обидно. Все радуются, празднуют, один я дурак неприкаянный.

— Одно точно, дурак, - Бьянка отняла руку.
– Твоя подруга опоила тебя чем-нибудь, ты и не заметил.

— Я ничего не пил у нее, - возразил Кристиан.
– У нее ничего нет. Разве ей дадут каких-нибудь трав для зелий? Она сидит под замком с самого прибытия.

— Тогда околдовала, - не сдавалась Бьянка, зная, что однажды Ева уже смогла сбить одного мужчину с толку, что ей стоило повторить?

— Зачем? Я один к ней по-человечески отношусь, - Кристиан не желал верить, что Ева так коварна. И в этом поступке не было никакого смысла.

— Тогда я не знаю, - вздохнула Бьянка.
– Значит, ты на самом деле думаешь то, что говорил вчера.

— Нет, - он схватил ее за локти и посмотрел в глаза.
– Я клянусь, я не знаю человека более честного и прямого чем ты, и помню все, что между нами было.

— Ты вчера разбил мне сердце, - девушка опустила глаза, не желая смотреть на него.
– Ты уже третий, кто сделал это за последний год. Осталось только Гордону предать меня, и я перестану доверять мужчинам.