Двойник короля 21

Рука уже разорвала её платье, и ткань затрещала, обнажая бледную кожу. Положил одну ладонь между грудей, вторую — на живот. Кожа казалась сделанной из воска. Активация источника на полную катушку: внутреннее ядро отозвалось мгновенно — вспыхнуло, как сверхновая, выбрасывая потоки энергии.

Каналы горели: слишком много, слишком сразу, а ещё яд достаточно сильный. Ощущение, будто по венам течёт раскалённая лава. Кожа покрылась испариной, мышцы свело судорогой.

Ядро захлёбывалось. От количества магии, которую я выпустил, тело девушки начало выгибаться. Её спина изогнулась дугой, ноги дёрнулись в конвульсиях. Но это хороший знак: тело реагирует, значит, есть шанс.

— Ещё! Ещё! Быстрее, быстрее, — шептал я.

Начал втягивать в себя. Не успел обработать поступающий яд, и он меня отравил. Горло сжалось, лёгкие отказывались работать. Перед глазами заплясали цветные пятна. Вкус крови чувствовался во рту.

Оставалось ещё немного. Хомяк внутри меня… молился? Маленький пушистый комок, съёжившийся в уголке сознания, отчаянно шептал: «Спаси её, только спаси!» Идиот! Как будто я пытаюсь сделать что-то другое.

Последний рывок. Яд удалён. Тёмные пятна растворились, исчезли из тела Зейнаб. Но дыхания нет, сердце не бьётся.

У меня изо рта вытекла кровь. Горячая струйка прочертила дорожку по подбородку, капнула на грудь Зейнаб.

Яд плюс сила затылочника и нейтральная магия — равно лечение. Рука вспыхнула красным, тонкая полоска заларака на запястье засветилась ярче. Будет больно… Разом выпустил всё, что было в источнике, и активировал заларак.

Боль прострелила руку, распространилась по всему телу. Тело Зейнаб засветилось — сначала слабо, потом всё ярче. Изнутри, как будто под кожей, зажглась лампа. Свет проникал сквозь плоть, делая её полупрозрачной. Можно было различить контуры органов, скелет, сосуды.

Недолго думая, я силой запихал душу своей жены в её же тело. Серебристый кокон дрожал, сопротивлялся, но моя воля была сильнее. Толкнул душу вниз, направляя её точно в центр груди. Свечение усилилось на мгновение, а затем резко погасло. Тело Зейнаб дёрнулось, выгнулось дугой и опало на постель.

Ух… Чё-то поплыло всё. Источник опустошён полностью, не осталось ни капли магии.

Джемал оказался рядом и подхватил меня, его руки удержали от падения.

— Господин! — произнёс он взволнованным голосом. — Господин! — повторил громче, когда я начал чуть оседать.

Сознание ускользало, как вода сквозь пальцы.

* * *

Пришёл в себя. Первое ощущение — жажда. Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Сколько я был без сознания? Часы? Минуты?

Активировал оба канала восприятия одновременно. Мир снова раздвоился, приобрёл дополнительные измерения. Я сканировал комнату, ища угрозы, нестабильности, опасности. Всё спокойно.

Источник пуст, но начал восстанавливаться — крошечные доли энергии медленно собирались в центре ядра.

— Ты… ты… ты… — прозвучало рядом.

Тёплые капли падали на лицо, скатывались по щекам. Непривычное ощущение — словно дождь, но локальный, только на меня. Сфокусировался. Зейнаб? Жива? Сука, да! Мои губы тронула улыбка. Капли продолжали стучать по лицу.

Она склонилась надо мной, зависла в нескольких сантиметрах. Волосы — распущенные, непослушные — создавали тёмный ореол вокруг её лица. Глаза блестели от слёз, губы дрожали. Живая, настоящая.

— Ты! Ты! — повысила она тон. — Я… я…

Голос срывался, дыхание было неровным. Эмоции переполняли её, не позволяя сформулировать мысль. Я видел, как ходит ходуном грудь, как подрагивают руки. Испуг? Облегчение? Шок?

Ничего не ответил и просто смотрел на девушку. Только впитывал её образ — дышащую, двигающуюся, говорящую. Такую живую, что сердце сжималось от радости.

— Дурак! Русский и дурак! Вот! — стучала она мне в плечо кулачком.

Кулачок был маленьким, удары — слабыми, как касание пера. Она только что вернулась с той стороны, силы ещё не восстановились, но глаза горели огнём, а в голосе звенела сталь.

Содержательная у нас беседа. Мне было плевать, главное — она жива. В груди разливалось тепло, но не от магии, а от чего-то более глубокого, человеческого. Радость? Облегчение?

Император… Я с тобой очень хочу встретиться после моего путешествия на север! И этот урод дефтердар.

— Ты меня слушаешь вообще? — снова ударила Зейнаб. — Я… я… Выпила яд, чтобы не достаться ему, чтобы защитить свою честь! Но что-то пошло не так. Шехзаде сказал… А он…

Слова выплёскивались из неё бессвязным потоком. Объяснения, оправдания, обвинения — всё смешалось в этом эмоциональном вихре. Я поднял руку, останавливая эту тираду.

— Дура! — покачал головой. — Больше никогда не смей, — мой взгляд тронул такой холод, что турчанка тут же успокоилась. — Никогда!

Слово прозвучало как приказ. «Никогда больше не смей умирать, никогда не сдавайся» — всё это вместилось в одно короткое слово.

— Про-сти меня… — опустила она свои глазки. — Я хотела как лучше. Правда.

Голос стал тихим, почти детским, плечи поникли. В этот момент девушка казалась такой хрупкой, такой уязвимой.

— А получилось как всегда, — поморщился.

— Мой кристалл… — вспомнила она.

Глаза Зейнаб расширились, словно только сейчас осознала всю глубину произошедшего. В них мелькнула тревога, граничащая с паникой. Пальцы нервно сжались, комкая край одеяла.

Я достал из пространственного кольца шкатулку. Зейнаб тут же схватила — торопливые движения, дрожащие руки. Деревянная крышка откинулась с тихим скрипом. Она заглянула внутрь и замерла.

Кристалл лежал на бархатной подушечке — тусклый, потемневший, лишённый внутреннего сияния. Безжизненный осколок, потерявший свою магическую сущность. Её нижняя губа задрожала. Она посмотрела на меня, взгляд — растерянный, непонимающий, испуганный. Я лишь покачал головой.

— Как? — прошептала девушка.

Голос надломился на этом коротком слове. В нём звучало столько боли, столько отчаяния. Тонкие пальцы сжимали кристалл так крепко, что костяшки побелели.

— Я тоже очень хочу знать, — пожал плечами.

— Но… — её взгляд начал метаться по комнате. — Что же получается? Я… Кристалл. Всё, что у меня было… Теперь что?

Голос срывался, поднимался, затем снова падал до шёпота. Настоящая паника — когда мысли путаются, а слова не успевают за ними.