Эксперт № 03 (2013)
Шрифт:
— Как быстро обычный пользователь заметит приход квантовых технологий? Какими они предстанут перед нами?
— Скажем так, через пять лет этого точно еще не произойдет, а через пятьдесят лет они станут неотъемлемой частью нашей жизни. Трудно сказать, в какой момент наш мир изменили, например, обычные компьютеры. Пожалуй, общей мерой должно стать то, сколько времени в сумме затрачивают все люди Земли на использование технологии. За час население планеты тратит 7 миллиардов человеко-часов. Если на использование квантовых технологий из них уходит миллионная часть — это мало, а если 10 процентов — заметно.
Например, стремительно развивающийся рынок коммуникаций уже сейчас требует верификации собеседника, которого вы, возможно, никогда в жизни не видели. В будущем требования к надежности идентификации личности возрастут, так как вырастет количество операций через интернет. Например, для банковских операций. Финансовому учреждению, скорее всего, понадобится от вас что-то типа ЭЦП на основе вашей ДНК, считывать которую будут квантовые сенсоры. Возможно, появятся квантовые деньги, которые невозможно подделать и украсть.
Развитие квантовых технологий позволит решить недоступные пока науке задачи. Например, Джон Дойл в своем эксперименте пытается померить дипольный момент электрона. Если это удастся, то даст возможность разработать новую физическую теорию, более полную, чем существующая Стандартная модель.
Через 50 лет квантовые технологии станут неотъемлемой частью нашей жизни
Фото: Алексей Майшев
— Идея « квантового фонда» пришла во время работы с Российским квантовым центром или РКЦ служил для обкатки уже имевшихся идей по Quantum Wave Fund?
— При создании РКЦ было понятно, что Сколково, резидентом которого он является, потребует трансформации полученных научных знаний в коммерческие проекты. Кроме того, чтобы изучить опыт работы подобных заведений, я посетил порядка 15 ведущих университетов и квантовых центров мира. Практически во всех этих некоммерческих учреждениях встречались коммерческие спин-оффы, которые были обойдены вниманием венчурного бизнеса. Ученым часто неинтересно превращать открытие в деньги, а бизнесменам трудно отделить ценные научные открытия от проходных. Сейчас наш фонд выполняет в том числе экспертную функцию — нашего опыта достаточно для отбора перспективных проектов, хотя в целом инвестиции в эту область идут пока неохотно. Все сотрудники фонда имеют физическое образование и большой предпринимательский опыт, нас активно консультируют профессора Гарварда, MIT, Сингапурского квантового центра — все это позволяет находить самые прорывные проекты в этой области по всему миру и помогать им стать прибыльными компаниями.
Собственно, момент запуска Qwave был самым ресурсоемким для меня, сейчас основную часть работ по его управлению ведет Сергей Кузьмин, а я основное время уделяю Runa Capital и Parallels в соотношении примерно 50, 30 и 20 процентов (Runa, Parallels, остальные проекты).
— Как вы пришли в венчурный бизнес?
— К моменту появления Runa Capital я уже поучаствовал примерно в 20 бизнес-проектах, приходилось заниматься и инвестициями. Собралась довольно большая группа людей, у которых были деньги и нужные контакты. Понимаете, если у вас образовались большие суммы денег, то в некоторый момент становится тяжело их инвестировать в один проект, хочется диверсифицировать вложения. К тому же предприниматели — это класс бизнесменов, которые испытывают наивысшую степень стресса. У них одно дело, они не могут позволить себе его потерять, поэтому для его спасения будут максимально напрягать свои силы. Венчурный капиталист испытывает несколько меньшее напряжение — это меня устраивает.
Области инвестирования выбирал исходя из собственных интересов и любопытства: ИТ и квантовые технологии. Индустрия ИТ быстро растет во всем мире. Сейчас эти информационные технологии занимают заметный, но не такой уж большой процент человеческой жизни, эта отрасль может вырасти еще в десятки раз в мире, а в России — в сто раз или даже больше. Так что она себя не скоро исчерпает. Глобально ИТ пытаются решить две проблемы, которые терзают человечество уже сотни лет. Первая — это коммуникации и совместная работа. Нам очень сложно эффективно коммуницировать с большим количеством людей, и ИТ помогают людям, находящимся в разных местах, эффективно обмениваться данными и общаться. Пока это проблема нерешенная, и еще немало времени на нее предстоит потратить — как при удаленном общении сохранить эффективность труда, достигаемую при личном контакте. Вторая глобальная
проблема, которую решают ИТ, — более эффективное использование человеческого времени: они помогают людям стать более продуктивными, производительными. Сейчас человеческое время используется фантастически неэффективно: огромное количество дел, которые вы выполняете даже с применением текущих компьютерных технологий, дублируется. ( Кивает на мой диктофон и ноутбук, намекая, что запись придется расшифровывать, вместо того чтобы распознать. — А. Б. )Распространено заблуждение, что в ИТ развитие рынка навсегда определено компаниями Google, Apple и тому подобными. На самом деле ИТ порождают компанию уровня Facebook каждые пять-десять лет, каждый раз возникают один-два новых игрока с капитализацией 100 миллиардов долларов.
— Четыре года назад вы рассказывали нам о « венчурном изнасиловании» — когда венчурный капиталист принуждает основателей стартапа к максимально быстрому росту капитализации компании в ущерб его долгосрочной стратегии. Ваши фонды применяют этот прием? Быстрый выход ThinkGrid из этой серии?
— Все-таки у нас немножко другой, «свой» бизнес. Мы больше предприниматели-инвесторы, чем инвесторы-предприниматели. Пример чистых инвесторов — это Private Equity. Есть фонды поздней стадии роста, а мы все-таки больше работаем на ранней стадии, мы в большей степени соучаствуем — наши портфельные компании консультируют опытные СТО, специалисты по рекрутингу, маркетингу, GR и PR фонда Runa Capital. Поэтому «венчурное изнасилование» для нас менее необходимая вещь, но, конечно же, мы остаемся на своей стороне и защищаем интересы фонда. История с ThinkGrid нормальная, «венчурное изнасилование» совсем не обязательно связано с быстрым выходом, а здесь нам повезло.
— Какие области ИТ вам кажутся наиболее эф фек тивными?
— Я вижу три базовых направления технологического развития. Первое — социальные вещи, которые подразумевают сотрудничество большого количества малознакомых людей, сотрудничество миллиона человек по всему миру. Второе — продукты, рассчитанные на смартфоны, которые будут в десятки раз мощнее, чем современный компьютер. И, наконец, облачные сервисы.
С точки зрения трендов я выделяю шесть. Первый банальный — очень низкий уровень проникновения ИТ в малом бизнесе. Хотя именно малый бизнес является главным двигателем мировой экономики, но он реже среднего и крупного использует ИТ, потому что у него нет необходимой экспертизы. Но теперь компьютерные технологии становятся проще и доступнее как по стоимости, так и по простоте использования. Второй тренд — игры, виртуальная реальность и вообще кибермир, в котором можно жить, зарабатывая деньги. Войны будущего будут выигрывать геймеры. Постепенно он заменит кино и театр — это только вопрос времени. Третья тенденция — автоматизация медицины и других услуг, касающихся здоровья человека. Четвертое — финансовые сервисы. Пятое и шестое — образование и совершенствование публичных государственных сервисов. Все эти направления стали актуальными, когда у широких масс населения появились смартфоны, через которые можно получить доступ к высококачественным технологиям. Теперь компаниям и государству есть смысл автоматизировать эти области. У нас много инвестиций в вышеперечисленных направлениях, например в Dnevnik.ru и LinguaLeo в образовании, несколько стартапов в медицинской области. У нас есть инвестиции в сфере развлечений и облачных продуктов для малого бизнеса, таких как конструктор для создания электронного магазина Ecwid.