Эксперт № 03 (2013)

— А как вы выбираете проекты для инвестирования?

— У нас есть стратегия фонда, и мы стараемся, чтобы выбираемые проекты ей следовали. Для Qwave это продукты на базе квантовых технологий, для Runa Capital — интернет, программное обеспечение и мобильные приложения. Например, альтернативной энергетикой мы не будем заниматься, если только в стартапе не составит существенную часть так называемая интеллектуальная собственность, что-то положенное в программный код. Следующая ступень отсева — чек-лист. В среднем каждый месяц мы получаем 300–400 бизнес-планов от компаний, и наши аналитики проверяют их на соответствие чек-листу, чтобы решить, каким отказать.

Затем мы обращаем большое внимание на три фактора. Во-первых, на команду: есть ли достижения в бизнесе или другие выдающиеся показатели, получаем о ней отзывы людей, на мнение которых можем положиться. Команда — важный фактор, у нас сейчас, например, есть несколько стартапов, которые делают команды, уже имеющие успешные проекты, поэтому, когда мы с ними разговариваем, мы знаем, на что они способны. Во-вторых, мы смотрим на темпы развития. Мир технологий устроен не так, как люди привыкли. Есть некий расширяющийся фронт человеческого знания. Новые научные знания и технологии появляются на переднем фронте этой волны познания. Очень часто их рождения не замечают, не считают их новыми, поэтому важно смотреть на статус проекта. Если команда стартапа кажется плохой, но у проекта быстро растут обороты и прибыль, то, возможно, мы чего-то не понимаем и стоит обратить на это внимание. И третья важная вещь: мы хотим заниматься решением серьезных проблем, мы не хотим инвестировать в проекты, которые просто зарабатывают деньги. Стартап должен решать проблему по-новому, лучше, чем его предшественники и конкуренты.

— А поддержка РКЦ и « Иннополиса» — это инвестиции или пожертвования?

— Инвестиции в науку могут делать только монополии или государство, потому что инвестиция в науку действует таким образом: вы забрасываете деньги вот здесь, а они появляются в виде результата где-то там. Если инвестиций в науку не будет — не будет даже возможности использовать технологии, не то что создавать.

Монополии — это не страшно, потому что они всё сгребают со своего рынка. Государству тоже такой метод подходит: оно инвестировало в науку, потом появились стартапы на территории этого государства, эти стартапы заплатили налоги, какие-то из них выросли в компании и так далее. Частному бизнесу инвестировать в науку очень тяжело. И по причине долгого цикла, и, самое главное, даже если вы создали что-то новое, не обязательно, что оно в том месте, где вы создали, выстрелит. Например, самые успешные инвестиции для американского правительства — это инвестиции в науку, а чуть ли не единственный успешный пример частных инвестиций на глобальном уровне — это монополия Bell Labs. Как только монополию разбили, инвестиции перестали быть эффективными, Bell Labs закрылась. Если коротко — инвестиции в науку очень выгодны для монополий и государства, они намного выгоднее, чем инвестиции в технологии, в создание продукта. В разы! На эту тему есть много экономических исследований.

А меня, как я уже говорил, интересует получение не просто прибыли, а новых знаний. Получение новых кадров в сфере ИТ и квантовой физики соответствует моим интересам. Мне кажется, что и «Иннополис» может быть лучшим по ИТ, а Физтех — и по ИТ, и по квантовым технологиям, так что их поддержка дает синергетический эффект. Хорошие исследования, проводимые отличными учеными, породят в будущем успешный бизнес где-то в этой сфере, и я, наверно, успею с ним поработать.

Я также осуществляю поддержку науки через образовательные проекты, например, Parallels работает с вузами. Для него выделена базовая кафедра на Физтехе, на которой обучается несколько десятков студентов, но они занимаются наукой. Может быть, у этой науки проглядывают черты прикладного характера: для научного проекта надо алгоритмы придумывать, учиться работать с оперативной памятью, сетью или учитывать использование электроэнергии. Но это научный проект, по нему пишутся статьи. Разница в том, что результат научных исследований — статьи, разработки технологий — патенты, создания продуктов — получение прибыли. Студенты должны заниматься наукой, а не стартапами — тогда из них получатся специалисты высокого класса.

Если говорить про эндаумент, то главная причина благотворительности в том, что с некоторого момента понимаешь: больше денег тебе просто не нужно, их в могилу не унесешь. Стимулов делать взносы именно в эндаумент РКЦ несколько. Есть выражение, что все беды мира — от недостатка знаний. Поэтому благотворительность, которая идет на создание новых знаний, — самая эффективная. Квантовая механика — самая любопытная область исследований на данный момент. Это любопытство может привести к бизнесу — если вы участвуете в эндаументе, то какие-то знания и контакты могут оказаться в сфере ваших деловых интересов.

— В России сейчас бум стартапов. Как вы к нему относитесь?

— Сейчас, во время «хайпа» (бума) стартапов — и это не только российская болезнь, а всей Восточной Европы, — очень много «поделочных» инноваторов, которые делают какую-то ерунду. Зачастую на конкурсах стартапов, в жюри которых меня приглашают, нет ни одного нормального проекта!

И есть две причины такой ситуации. Во-первых, из-за хайпа стала популярной игра «Я — стартапер». А во-вторых, у нас недостаточно инвестиций в российскую науку. Способных придумывать новые технологии становится меньше — пять лет назад процент технологических стартапов был выше, чем сейчас. Можно подумать: «О, ну они просто молодые, когда они вырастут, у них будут технологии». Нет! Когда Facebook нанимал людей, у него был выбор из массы выпускников, получивших PhD по computer science: хочешь по базам данных, хочешь по сверхбыстрым мейл-серверам, посылающим миллиарды сообщений в секунду. И они этих людей просто наняли. Нашим стартапам этих людей взять негде, их нет. Большинство проектов со сложными технологическими деталями придуманы людьми, которые получили образование еще в умирающей советской системе. Ее больше нет, а российская только зарождается, и ей надо помочь, потому что есть недопонимание того, что науку необходимо восстановить.

Иннополис

Проектируемый город для молодых высококвалифицированных специалистов со всей территории страны. Планируется, что Иннополис будет возведен по технологии "умный город" с разветвленной деловой, социальной и коммерческой инфраструктурой (технопарки, школы, больницы, торговые центры и т. д.), жилым фондом, а также ИТ-университетом (в партнерстве с американским Carnegie Mellon University).

Российский квантовый центр (РКЦ, RQC )

Международная научно-исследовательская организация под эгидой Сколково, проводящая исследования в области квантовой физики. В органы управления входят как бизнесмены-инвесторы, так и ведущие ученые-физики из Гарварда, Калифорнийского технологического института, MIT и других университетов. В консультационный и попечительский советы РКЦ входят Нобелевские лауреаты Вольфганг Кеттерле (директор Центра ультрахолодных атомов Гарварда-MIT) и Дэвид Гросс (первооткрыватель асимптотической свободы в теории сильных взаимодействий). Сергей Белоусов– председатель попечительского совета.

Parallels

Мировой лидер в области разработки решений для виртуализации и автоматизации для провайдеров услуг, компаний и индивидуальных пользователей. Зародившись в 1999 году как небольшая софтверная фирма, структура прошла путь до корпорации со штатом более 800 сотрудников, владеющей более чем пятью десятками патентов. Parallels поддерживает свыше 1 млн серверов и настольных ПК и обслуживает около 10 млн конечных пользователей в 125 странах. Сергей Белоусов - председатель правления и главный архитектор.