Ельцин

Другая драма разыгрывалась вдали от глаз публики и была связана с состоянием здоровья Ельцина, которое резко ухудшилось из-за стресса, постоянных поездок и 12-часового рабочего дня. 23 июня, между двумя этапами выборов, Ельцин, находившийся в Калининграде, внезапно ощутил резкую боль в груди. 26 июня, уже в «Барвихе-4», с ним случился четвертый инфаркт. Его личный врач, Анатолий Григорьев, находился рядом и успел провести реанимацию и вовремя дать лекарства. Инфаркт сохранили в тайне, объяснив исчезновение Ельцина простудой. Президент НТВ Игорь Малашенко, не будучи в курсе подробностей, знал, что Ельцин находится в плохом состоянии, но утаивал эту информацию от прессы. Мне он признался, что предпочел бы «труп Ельцина» живому Зюганову [1384] . 28 июня Ельцин кое-как провел встречу с Лебедем, чтобы обсудить ситуацию в Чечне. Сверкали вспышки фотоаппаратов, работали телекамеры, но вся сцена была срежиссирована сотрудниками президента в палате санатория «Барвиха»; впоследствии видеозапись была отредактирована так, чтобы помощники и медработники не были заметны в кадре [1385] . Все мероприятия кампании были отменены. Несколько тысяч работников аграрного комплекса собрались в Кремлевском дворце съездов, чтобы услышать президента, но их приветствовал Виктор Черномырдин. Это произвело плохое впечатление и, по оценке Чубайса, стоило Ельцину 1–2 % избирателей каждый день [1386] . 3 июля все, что мог сделать Ельцин, — это пройти вместе с женой несколько шагов до избирательной урны и опустить в нее свой бюллетень; участок специально организовали прямо в санатории.

1384

Интервью И. Малашенко.

1385

Б. Ельцин описывает эту сцену в «Президентском марафоне». С. 45.

1386

Мороз О. 1996. С. 459–460.

Несмотря на все страхи, голосование во втором туре прошло, как планировалось. Ельцин получил 40 208 384 голоса — примерно на 5 миллионов меньше, чем в 1991 году, но достаточно, чтобы победить Зюганова с 54 % против 41 %. Ельцин одержал победу в 57 из 89 регионов, улучшив свои показатели 1991 года в отдельных областях и во многих национальных республиках, но потеряв голоса в «красном поясе» и мусульманских республиках Северного Кавказа. Между этапами голосования Ельцин набрал 19 %, а Зюганов — только 8 %. Разделение людей по вопросу о выборе между возвращением к коммунизму или бегством от него во втором туре произошло еще более четко: более 90 % тех, кто поддерживал новую политическую систему, проголосовали за Ельцина, в то время как 80 % тех, кто хотел восстановить коммунизм, отдали свои голоса Зюганову. Большая часть тех, кто в первом раунде поддерживал некоммунистических кандидатов (кроме Жириновского), теперь проголосовали за президента: Ельцина поддержали 57 % сторонников Лебедя, 67 % сторонников Явлинского, 30 % сторонников Жириновского и 57 % тех, кто голосовал за остальных кандидатов [1387] .

1387

Эти статистические данные взяты из исследования, описанного в книге: Colton T. J. Transitional Citizens. Главная тенденция после 16 июня — переход избирателей Лебедя к Ельцину. Опросы Ослона на первой неделе июня показывали, что еще всего 27 % сторонников Лебедя собирались голосовать за президента во втором раунде. ФОМ, Результаты, 13 июня 1996. С. 1.

Политическое возрождение Ельцина вполне удалось, но его физическое состояние было катастрофическим. Он вступал во второй срок на посту Президента России в противоречивой обстановке: звезды одновременно и обнадеживали, и обескураживали его. Ночью 3 июля родственники и друзья обнимали Ельцина со слезами на глазах и дарили ему цветы. Он одержал «фантастическую, удивительную победу». Он был бы рад станцевать джигу, и можно полагать, что он не прочь был бы поднять стакан, но это ему оказалось не по силам: «Лежал на больничной койке, напряженно смотрел в потолок» [1388] . Напряжение было вполне оправданным: Ельцину предстояло вести Россию к прогрессу, будучи ограниченным плачевным состоянием своего здоровья и структурой власти, которая со времени его первого срока претерпела немало изменений, как явных, так и едва уловимых.

1388

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 48.

Глава 15 Осень президента

Четвертый доказанный инфаркт, случившийся с президентом 26 июня 1996 года, был самым обширным, и последовал он непосредственно на фоне множества симптомов, указывающих на то, что дни Ельцина сочтены [1389] . Консилиум из десяти врачей, наблюдавших за ним в ходе избирательной кампании, 20 мая направил Александру Коржакову письмо, в котором они предупреждали об «изменениях отрицательного характера» в состоянии здоровья президента, явившихся результатом «резко возросшего уровня нагрузок, как в физическом, так и в эмоциональном плане» и нехватки сна (во время кампании Ельцин спал по три-четыре часа). «Подобный режим работы представляет реальную угрозу здоровью и жизни президента», говорилось в письме. Коржаков по неясной причине скрыл это послание, но информация все-таки стала известна Ельциным [1390] . Эльдар Рязанов, бравший у Ельцина интервью для телевидения, 2 июня увидел «другого человека», мало похожего на того, с кем он беседовал в прошлый раз, в ноябре 1993 года: с землистым цветом лица, измученного, мрачного. Если бы соперники президента получили доступ к неотредактированной записи интервью, то, как считает Рязанов, Ельцина никогда не выбрали бы: «Когда уехал, я был обескуражен: если он выиграет, Боже мой, кому же попадет Россия, в чьи руки, понимаете?» [1391] И все же он проголосовал за Ельцина.

1389

В своих мемуарах Коржаков называет инфаркт Ельцина 26 июня пятым, но его подсчеты включают и события 29–30 сентября 1994 года, когда Ельцин не смог встретиться с Альбертом Рейнольдсом в Ирландии. Большинство медиков не считают тот случай настоящим инфарктом миокарда. Александр Хинштейн (см.: Хинштейн А. Ельцин, Кремль, история болезни. М.: ОЛМА, 2006. С. 405–406) тоже считает этот инфаркт пятым, поскольку рассматривает в качестве отдельного сердечного приступа случай в Калининграде 23 июня 1996 года. Источник информации — врач Владлен Вторушин.

1390

Текст письма приводится в книге: Коржаков А. Борис Ельцин: от рассвета до заката. М.: Интербук, 1997. С. 451 (курсив добавлен). Ельцин цитирует его в «Президентском марафоне» (М.: АСТ, 2000. С. 49). Он пишет, что Коржаков «не скрывал» содержание письма и несколько раз сказал Татьяне Дьяченко, «что если со мной что-то случится, виновата будет она».

1391

Интервью автора с Эльдаром Рязановым, 30 мая 2001, и Иреной Лесневской, 24 июня 2001.

Вторая инаугурация, состоявшаяся 9 августа, была скромной в сравнении с июлем 1991 года. От планов выступить второй раз с инаугурационной речью пришлось отказаться. Церемония проходила в Кремлевском дворце съездов, а не при дневном свете на Соборной площади, как планировалось. На сцене Ельцин, выглядевший одутловатым и в то же время хрупким, за 45 секунд принес присягу, держа руку на тексте конституции и не отрывая глаз от телесуфлера, который помогал ему выдерживать паузы. Спикер верхней палаты парламента Егор Строев возложил на шею Ельцина президентскую цепь [1392] . Все произошло за 16 минут.

1392

Цепь была учреждена в 1994 году, но ельцинский указ о ее использовании в процедуре инаугурации был издан только 5 августа 1996 года. Она состоит из греческого креста, семнадцати мелких медальонов и звеньев из золота, серебра и белой эмали.

«Понимая свое состояние, Б. Ельцин очень волновался. Осознание того, что все позади, что вступление в должность состоялось, как бы открыло второе дыхание. После официальной церемонии на государственном приеме присутствовавшие немало удивились тому, что увидели совсем другого человека. Он вошел в зал довольно быстрым шагом, с подъемом произнес краткий тост, даже пообщался с некоторыми приглашенными. И спустя примерно полчаса уехал. Как бы там ни было, для всех, кто стал свидетелем официального начала второго президентского срока Б. Ельцина, стало очевидно, что нездоровье лидера превратилось в один из основных факторов российской политики» [1393] .

1393

Батурин Ю. и др. Эпоха Ельцина: очерки политической истории. М.: ВАГРИУС, 2001. С. 575. Позже Ельцин написал: «Никогда в своей жизни я не был так напряжен, как 9 августа». Цит. по: Ельцин Б. Президентский марафон. С. 50.

16 июля Ельцин сделал руководителем Администрации Президента Анатолия Чубайса, главного идейного вдохновителя своей избирательной кампании, а Николая Егорова, единомышленника разжалованного Коржакова, снова назначил губернатором Краснодарского края [1394] . Журналисты стали называть Чубайса российским «регентом». Премьер-министром остался Виктор Черномырдин, кандидатуру которого Госдума безропотно утвердила 10 августа.

Базовая тема следующих шести месяцев не была связана с политикой: Ельцин боролся за свою жизнь и выздоровление. К июлю инъекции тромболитиков облегчили его нестабильную стенокардию. После того как в августе состоялась его инаугурация, в Московском кардиологическом центре был проведен набор медицинских обследований, в том числе и коронарная ангиография, от которой он отказался в 1995 году. Немецкие хирурги, к которым обратился канцлер Гельмут Коль, посоветовали российским специалистам провести аортокоронарное шунтирование, и сделать операцию за границей. Консультации с членами семьи проходили нелегко, потому что директор московской клиники Евгений Чазов был тем самым человеком, кто по поручению Политбюро наблюдал за состоянием здоровья Ельцина после его «секретного доклада» в 1987 году (Чазов в то время работал министром здравоохранения СССР). Некоторые врачи опасались того, что Ельцин не выдержит шунтирования, и надеялись ограничиться баллонной ангиопластикой. Чазов считал, что риск «колоссальный», но Ельцину следует на шунтирование пойти [1395] . Его показатель фракции выброса крови из левого желудочка — стандартный показатель эффективности работы сердца — был 22 %, тогда как у здорового человека он составляет от 55 до 75 %. Без медицинского вмешательства Чазов и другие врачи давали человеку с такими симптомами от 1 года до 2,5 года жизни. Они сообщили родственникам, что либо нужно делать операцию, либо Ельцину придется ограничить физическую активность несколькими часами в день и полностью отказаться от любых нагрузок и поездок, то есть превратиться из реального президента в номинальную фигуру.

1394

Ельцин уже предложил эту работу Игорю Малашенко, директору НТВ, но тот отказался по личным обстоятельствам. Похоже что Ельцин сначала обращался к Чубайсу и после отказа Малашенко повторил свое предложение.

1395

Чазов Е. И. Рок. Москва: Гэотар-Мед, 2001. С. 259.

Ельцин был исполнен дурных предчувствий по поводу опасностей операции на открытом сердце и потери контроля над телом и над ситуацией, которую она повлечет. В конце августа Татьяна Дьяченко, бывшая в доверительных отношениях с Сергеем Пархоменко, редактором журнала «Итоги», получила от него черновик статьи, которую предполагалось издать в журнале; текст анализировал все за и против, связанные с операцией. Татьяна подумала, что отца успокоит, если они с матерью покажут ему статью еще до публикации. Пархоменко отложил публикацию на неделю и был вознагражден письменным интервью с президентом. Черномырдин, который перенес операцию на сердце в 1992 году, также восхвалял перед Ельциным преимущества этого метода [1396] .

1396

Интервью автора с Сергеем Пархоменко, 26 марта 2004, и Виктором Черномырдиным, 15 сентября 2000. Статья была опубликована в журнале «Итоги» 10 сентября 1996 года. В прессе сообщалось, что Черномырдин перенес операцию по шунтированию, но в действительности это была ангиопластика.

Тщательно рассмотрев свою далеко не лучшую альтернативу, Ельцин решился лечь под нож хирурга. 5 сентября он объявил по Российскому телевидению о том, что у него проблемы с сердцем и что в конце месяца его ожидает некая процедура, которая будет проводиться в Москве: «Я думаю, что президенту полагается делать операцию на родине [в России]». Поскольку во время последней встречи с врачами Ельцин не говорил ничего подобного, это заявление стало для них «громом среди ясного неба» — очередной фирменный ельцинский сюрприз [1397] .

1397

Цитата: Акчурин Р. Постскриптум // Известия. 2007. 28 апреля.

Верный себе, Ельцин пытался бодриться и в интервью журналу «Итоги» представил ситуацию как еще одно испытание своих способностей и самоконтроля: «Мне говорят: поберегите себя, не утруждайте особенно, пожалейте. Да не могу я себя жалеть! Не должен президент себе этого позволять… Не для того россияне за меня голосовали, чтобы я теперь жалел» [1398] . Хотя согласие на операцию можно было представить как конструктивный акт самоутверждения, болезнь все же стала жестоким ударом по ельцинскому эго, в чем он сам признается в своих мемуарах:

1398

Эксклюзивное интервью Президента России журналу «Итоги» // Итоги. 1996. 10 сентября.

«Сколько лет я сохранял самоощущение десятилетнего мальчишки: я все могу! Да, я могу абсолютно все! Могу залезть на дерево, сплавиться на плотах по реке, пройти сквозь тайгу, сутками не спать, часами париться в бане, могу сокрушить любого противника, могу все, что угодно. И вот всевластие человека над собой внезапно кончается. Кто-то другой становится властен над его телом — врачи, судьба. Но нужен ли этот новый „я“ своим близким? Нужен ли всей стране?» [1399]

1399

Ельцин Б. Президентский марафон. С. 53.