Еретик

Спрятал кинжал в голенище сапога, и уставился на Вершка. Из-под его тела медленно поползла тоненькая, чёрная, дымчатая струйка остатков жизни. За этим занятием я совершенно не обратил внимания на то, что с той стороны, откуда некоторое время назад пришли мы, шёл человек. Одной рукой он держал меч, другой сжимал лямку сумки, которую волочил за собой по желтой, опавшей листве.

– Олаз?
– донёсся до меня голос Кайса.
– Это ты?

От неожиданности я вздрогнул, напугано отшагнул назад, чем оборвал тонкую нить чёрного дыма. Часть его вернулась к хозяину, чего я совершенно не хотел.

"Он всё ещё живой!" - закричал мой разум.

– "Он очнётся, расскажет всё Кайсу, и тогда мне конец!"

– Зиган!
– крикнул Крысолов, бросился к Вершку, и одним рывком перевернул его на спину.
– Что случилось? Что с ним?!

"Думай! Думай! Думай!" - поторапливал я себя, заставляя мозг придумать складную сказку, в которую поверит Кайс.
– "Лучшая лож - это немного изменённая правда!"

– Он, наверно, сошел с ума, - немного виновато произнес я.
– Ему показалось, что я какое-то чудовище. Он использовал против меня заклинание - взорвал землю. Я подлетел в воздух, после чего Зиган пнул меня по голове... Всё. Это всё, что я помню. Потом я очнулся, а он лежит рядом. Подошёл, посмотрел, а он не дышит. Вроде не дышит.

Пока я говорил всё это, Кайс тормошил Вершка, вливал ему в рот остатки отвара светоча, что оставались в его фляге, но всё это было безрезультатно. Маг не шевелился и не подавал никаких признаков жизни, а я внутренне радовался этому, и тому, что не стал пользоваться кинжалом.

– Я забрал их, - сказал я Крысолову, который полез во внутренний карман камзола Вершка. Именно в тот, откуда я достал золотые пуговицы.
– Забрал и пообещал сделать то, что не смог он.

Кайс поднял голову, посмотрел на меня, и понимающе моргнул повлажневшими глазами.

– Ты понимаешь, что делаешь?
– спросил меня Крысолов.
– Твоё обещание - серьёзный шаг, отказаться от которого будет нельзя. Подумай хорошо и, если ты не уверен в этом, отдай пуговицы мне.

– Я не думал, что ты выберешься оттуда, - ответил я ему.
– Поэтому взял их себе и дал это обещание.

Когда золотые пуговицы оказались в руке Кайса, я продолжил:

– Хоть он и был плохим человеком, но я хотел помочь сдержать то обещание перед сыном. Но, теперь... теперь я уверен, что ты справишься с этим лучше меня... Прости, но этот Мир не мой... это твой Мир. Я чужой здесь, чужой... Я хочу домой...

Слезы градом покатились из моих глаз, смывая с лица грязь, и унося её вниз. Я упал на колени, обхватил руками голову и начал реветь, выть, как дикое животное, срывая голос.

– Зачем я тут, зачем?! Почему я?! Почему?! Что и кому я сделал плохого, за что оказался в этом ебаном Мире?!!!

В момент истерики ко мне пришло осознание - я убил человека! Я желал этого, мечтал, искал подходящий момент, но когда это свершилось, даже эйфория похищенного светоча угасла перед пониманием случившегося. А ещё это долбанное обещание, пуговицы, Златан!!!

"Сука!!! Да, когда же всё это закончится?!! Когда?!!"

– Успокоился?
– спросил Кайс, дождавшись, когда мои эмоции поутихнут.

– Немного, - ответил я, чуть охрипшим голосом.
– Может, пойдём отсюда?

– Пойдём, - спокойно ответил тот, закинув сумку на плечо.

– А он?
– указал я на тело Зигана.

– А он останется тут, - усмехнулся Крысолов, пихнув голову Вершка носком сапога, от чего та повернулась в другую сторону.

– Я не об этом. Мы что, не похороним его? Или как тут у вас с покойниками поступают?

– Похоронить - значит отдать тело покойного бесам, - Кайс начал разъяснять мне местные погребальные традиции.
– Запомни: в Трагарде для этого используют только огонь.

– Тогда давай...

– Нельзя, - осёк он меня.
– Неподалёку дорога, которая зовётся Лесная тропа. Она ведёт от Скрытого города - золотых рудников Короны, - на север, к Большой Воде. Патрули могут заметить дым, и тогда нам снова придётся спасаться бегством. И куда мы с тобой побежим, чтобы нас не поймали?

– Дом Цедрика, - озвучил я догадку.

– Именно, - всё так же, с улыбкой, продолжил Кайс.
– Так что, идём, а наш друг пусть остается наедине с природой.

Чем дальше мы отходили от тела Вершка, тем легче мне становилось на душе... Ха! Душа! А есть ли в этом Мире такое понятие?! Нет, и я уверен в этом! Этот Мир чёрств, груб и абсолютно бездуховен!.. Так вот, чем дальше мы отходили, тем легче мне становилось, и в голову начали заползать вопросы, на которые мне не терпелось получить ответы. А кто, если не Кайс, даст мне их, тем более что раньше он делал это очень охотно.

– Что такое Большая Вода? Ты, да и Вершок, несколько раз упоминали это название, но ничего не поясняли.

– Озеро. Огромное, очень глубокое, пресное озеро. Располагается оно к северу отсюда. Большинство земель вокруг него - с юга и востока - принадлежат Первому После Богов, а с запада Красному Барону.

– А с севера?
– поинтересовался я, хотя, эта информация мне была совершенно не интересна.

– Никому. Там начинаются непроходимые земли, где властвуют лютые морозы.

– А кто сейчас Первый После Богов?
– задал я провокационный вопрос, подводя разговор к тому, что знаю тайну Многорукого.
– Уцкай Богопослушный? Или его отец до сих пор жив?

Кайс резко остановился и зло взглянул мне в глаза.

– Откуда ты знаешь?.. Поганая дохлятина, - выдал он сквозь зубы ругательства в адрес покойного мага.
– Если бы я не был таким уставшим, то обязательно вернулся и, на радость бесам, закопал его вонючее тело. Что он ещё рассказал тебе?

После того, как я пересказал ему историю, что поведал мне Вершок, Кайс вежливо, но убедительно, попросил меня не касаться его прошлого до тех пор, пока мы не вступим на земли Магистрата. Мотивировал он это тем, что, так же, как и со сквернословием, не хочет привлекать к нам лишнего внимания.

– Не забывай, кто я и какого рода, - добавил он.
– Моя персона и сейчас, спустя три сотни лет, может интересовать Епископов.

– Но, Вершок говорил, что...
– попытался я озвучить доводы чародея, которые он приводил мне на ту же самую тему, но Крысолов пресёк это.

– Забудь, что говорил тебе этот ублюдок. Его слова часто шли вразрез с действиями. Вспомни, хотя бы, как ты очутился за чертой Дома Цедрика.

После этого наступило время тишины, которое, к моему удивлению, первым нарушил Кайс: