Это было у моря

– Фу. Что-то я замерзла.

– Хочешь, дам свой пиджак тебе? Только там вино.

– Нет, я хочу подвигаться.

– В смысле, потанцевать? Не пугай меня.

– Нет-нет, просто походить.

– Ну где тут ходить? Не на танцполе же. Там не протолкнуться.

– Посмотри наверх. Там какая-то лестница и вроде как балкон. На котором стробоскоп висит. Давай поднимемся туда?

Гарри взглянул наверх, запрокинув голову. Санса смотрела на его его шею, где резко обозначился острый кадык. Вдруг ей стало противно.

– Ну, пойдем. Но учти, мы останемся без этих мест.

– Ну и хрен с ними.

– Вот так приличная девушка. Как ты выражаешься, мать?

– А может, я неприличная, ты-то откуда знаешь?

– А мы потом проверим…

– Интересно, как?

– Ну, тебе все расскажи да покажи. У меня свои методы.

– Ну, ты же охотник, тебе и лук в руки. Только не промажь. Пошли.

Они встали, забрали свои бокалы. Не успели они отойти и на пару футов, как на их места шлепнулись две красные, потные от неумеренных танцев девицы. Одна тут же сняла черные лакированные туфли, демонстрируя всем окружающим натертые до крови ноги, а другая принялась подтягивать кверху сползший с пышной груди панковский корсет.

– Боги, валим скорее отсюда.

Они начали подниматься по металлической лестнице. Санса шла первой и чувствовала на себе взгляд Гарри. Он слегка коснулся ее спины. Санса вздрогнула.

– Давай быстрее, а то все из рук падает. Я еще и пепельницу у этих коров забрал.

– Что, не твой контингент?

– Боги, нет. Это ужас какой-то. Громкий, причем, а не тихий.

Они дошли до балкона. Это скорее была длинная металлической балка,что-то вроде моста, соединяющего две противоположных стены бывшего ангара. Вдоль мостика с обеих сторон шли ограждения. Санса оперлась на одно из них, глядя на танцующий зал. Гарри, вдруг оказавшись прямо позади, обхватил ее плечи одной рукой, а другую положил поперек живота, прижимая к себе.

– Тебе нравится смотреть, да, нехорошая девочка? И чтобы тебя не было видно. Здесь отличное место. Как я сам его не разглядел…

Санса не знала, что делать. Ну, не сбрасывать же его вниз? Или что, орать: “Помогите?” Сама же нарвалась. Теперь надо как-то выкручиваться. А его левая рука, меж тем, лезла все ниже, лаская ее голый живот, подбираясь пауком к поясу шортов. Правая тискала ей грудь.

– Тебе нравится так, сзади?

– Нет, мне не…

– Тогда иди сюда.

В копчик ей упиралось что-то твердое, и Санса с ужасом подумала, что хуже, чем потерять девственность на заднем сидении машины, может быть только вот это - дерьмовый железный мостик, что скрипит при каждом движении… Он развернул ее лицом к себе - и по его физиономии, полной предвкушения действа, Санса поняла - он не остановится. Гарри впился в нее поцелуем, впечатывая ей спину в поручень. Одну ее руку он тянул к своему паху. Санса задыхалась от его немыслимо слюнявого поцелуя - казалось, что он хочет заглотить ее, как удав, от запаха его пота, что вызывал у нее чувство непреодолимой гадливости. И это станет ее первым разом? Наверное, даже Джоффри был бы лучше. Со своими ракетками. Он хоть моется. Постой, ракетки… У него же вино в пиджаке!

Санса свободной рукой скользнула Гарольду под пиджак, словно хотела провести рукой по груди. Он ахнул. Санса меж тем нащупала горлышко бутылки. Что теперь - треснуть его по голове? Слишком жестоко. Он же не те ублюдки в лесу. Санса вытащила бутылку и просто уронила ее на металлический пол моста. Емкость, естественно, разбилась, и ноги их залило вином. Гарри отскочил.

– Какого Иного ты делаешь?

– Прости, мне пора. И если вдуматься, я не люблю вино. Оно пахнет кислятиной.

Санса, как заяц, понеслась вниз по лестнице, пробилась ко входу, нырнула под бисерную занавеску и через секунду была снаружи. На пятачке никого не было. Куда бы спрятаться? В лес было идти слишком страшно, магазины уже закрылись. Взгляд Сансы упал на разбитую кабину самолета. Вот, точно. Она залезет туда, пригнется, подождет, удостоверится, что ее не преследуют, а потом потихоньку, по кромке леса проберется на дорогу и поспешит к себе, в гостиницу. Хватит на сегодня приключений.

Она в три прыжка добежала до кукурузника. Залезла внутрь, не отрывая взгляда от входа в ангар. Пока никого. Санса откинулась на изрезанное ножами сиденье. Всеблагая матерь, все. И только тут она обнаружила, что в этом раздолбанном салоне она была не одна. В кресле пилота уже кто-то сидел, небрежно положив вытянутые ноги на штурвал. Боги, быть этого не может. Но как? Что тут делал он?

– Ну здравствуй, Пташка! Надеюсь, не помешал? Что ты, спасалась от воздыхателя? Слишком активно стаскивал с тебя шорты?

Санса глянула на штаны - молния расстегнута. Она резко дернула ее, прищемив себе палец. Колени начали предательски дрожать. Санса не выдержала - адреналин уже отпускал, и наваливалось жгучее отчаяние, смешанное со стыдом и омерзением. Она уткнулась Сандору лицом в спину сзади, там, где шея переходила в твердую, словно железную мышцу плеча, и зарыдала.

========== VIII ==========

Санса рыдала, казалось, целую вечность. Рубашка Клигана промокла, а она все не могла остановиться. Он сидел очень тихо, не поворачивая головы, ничего не спрашивая и не меняя положения. Санса засунула руки в задние карманы шортов - их надо было куда-то деть, а обнять Сандора за шею она не смела. Как это бывало и раньше, достаточно было им войти в физический контакт, даже самый невинный - и тут же устанавливалась какая-то непонятная связь, необъяснимая, непостижимая, но реально существующая - это чувствовали они оба. И теперь Санса отчетливо ощущала, что сделай она лишний жест - он остановит ее, встанет, отойдет, покинет ее тут одну, несмотря на ситуацию и ее слезы. Он был как камень - живой, теплый, но совершенно непробиваемый. И неважно, что ее рука сама просились туда, где верхняя пуговица соединяла ворот его рубашки, где темные пряди волос легко касались груди, падая вдоль здоровой щеки - до которой от её мокрого лица был всего какой-то дюйм. Несмотря на пугающую близость, он будто был от нее за сотни миль - словно их разделяла пропасть, к которой Санса даже боялась приблизиться. Поэтому она, как обычно, боялась спугнуть момент и этого человека, словно речь шла не о взрослом мужчине, а о ночном мотыльке, что совершенно случайно вдруг сел ей на ладонь. Можно было любоваться им, но даже несвоевременное невыверенное дыхание могло потревожить то хрупкое равновесие между ними, прервав контакт и навечно унося его в ночь - далеко от нее.

Поэтому Санса так и замерла в неудобной позе, сжимая в кулаки влажные ладони и боясь пошевелиться. Слезы пошли на убыль, и она все-таки оторвала лицо от его плеча, на прощанье вдохнув его запах - мокрый хлопок, табак и еще всякие другие смешения ароматов, определение которым Санса дать не могла, но что прочно закрепились в ее мозгу с образом Сандора Клигана. Он почувствовал изменение ее позы и отстранился. Так же, не глядя на нее, вытащил сигарету из кармана, закурил. Санса отступила на шаг, крепче сжимая кулаки, так, что неровно обрезанные короткие ногти врезались в потные скользкие ладони. Бедром она почувствовала за спиной сиденье, и нервно оглянувшись, села. Достала из переднего кармашка свою пачку, уже ополовиненную за этот длинный вечер, выудила оттуда одну тонкую сигарету, щелкнула зажигалкой.

– Девочка решила заделаться курильщицей? Смешно.

– Что смешного? Можно подумать, до встречи с тобой я никогда не курила.

– Ну да, ты же у нас опытная. Только умело скрываешь это, когда тебе выгодно.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего особенного. Так, просто наблюдение. Не бери в голову. Кури себе на здоровье. Вернее, на нездоровье. Мне-то что за дело? Я тебе не отец, не мать, не брат, даже не тетка.

– Это да. Но…

– Нет никакого “но”. Теперь - нет. Было, но все вышло. Давай только, пожалуйста, без сцен. Мне вполне хватило вчерашней. На ближайшие сто лет.

Санса всхлипнула и вытерла мокрый нос тыльной стороной руки, что держала сигарету. Горящий кончик окурка задел непослушную длинную прядь, свисающую на лоб, и по салону тут же поплыл тошнотворный запах паленого.

– И не надо жечь себе волосы. Это не поможет. Они у тебя и так пылают, без помощи огня.

– Я хотела сказать… Прости меня, пожалуйста.

– За что? За то, что, промочила мне рубашку? Это не беда, сейчас тепло – высохнет.

– Не за рубашку. За… все… За вчерашнее. И за сегодняшнее… Я была так неправа. Я только теперь поняла.

– И как всегда, неправильно. Ты была права. И давай придерживаться именно этой версии. Вчера права, а уж сегодня - в особенности.

– Позволь мне объяснить…

– А не надо мне ничего объяснять. Я, конечно, не гений, но определенные вещи даже мне по плечу. Потом, я видел.

– Ты - видел? А что… Как?

– Как - неважно. Но видел достаточно. Мне хватило.

Сандор обернулся, и Санса, испуганная и огорошенная, заставила себя взглянуть ему в лицо. Она ожидала увидеть злобу, ревность, обиду – но только не эту непроницаемую тьму. Ей внезапно стало зябко, и она не могла заставить себя перестать дрожать.